«Он говорит и держится как аристократ», – подумал Асаг, наблюдая за Альфео – единственным человеком за всю его жизнь, назвавшим его братом. Для большинства людей Асаг казался простоватым, и они старались не разговаривать с ним без лишней надобности. Его часто упускали из виду, недооценивали, но он научился наблюдать, читать между строк и понимать людей, словно открытую книгу.
После того как Асаг спас Альфео жизнь, тот представил его своему ближнему кругу, и все они были к нему добры. Но даже среди них Асаг чувствовал себя чужаком – крысой, что затаилась в норе и наблюдает из тени. Он внимательно следил за ними, изучал их манеры и поведение. Джарза, например, был стоиком, сдержанным и редко выказывал чувства, если не считать яростной преданности, горевшей в его глазах всякий раз, когда он смотрел на Альфео. У Альфео был дар пробуждать в людях верность – возможно, это был дар богов. Считалось, что боги благословляют людей, но Асаг всегда чувствовал себя скорее проклятым, чем благословенным.
Порыв ветра хлестнул по лицу, и шрам от ожога отозвался болью – острой, как кошачья царапина. Асаг попытался отвлечься.
Эгил был для него загадкой. Иногда он казался веселым и беззаботным, но под этой личиной таилась тьма, готовность в любой миг обнажить меч. Асаг не мог не признать, что жизнь наемника подходила Эгилу как нельзя лучше.
Клио, последний член их отряда, сейчас отсутствовал. Асаг никак не мог понять, какую пользу из него извлекает Альфео, кроме того что тот был верным последователем, беспрекословно выполнявшим приказы. В отличие от Джарвы, обладавшего огромной силой, или Эгила, умелого наездника, Клио, казалось, не имел никаких примечательных качеств. Он не умел ни читать, ни считать, да и воителем был невеликим. И все же, несмотря на отсутствие явных талантов, Асаг знал, что Клио был яростно предан, так что в этом был хоть какой-то плюс.
Сам Альфео оставался для Асага тайной, сложной смесью доброты и жестокости. Казалось, он получал удовольствие от чужих страданий, особенно когда наблюдал за гибелью солдат и поваров. Хоть он никогда и не участвовал в этом напрямую, Альфео следил за происходящим с чувством удовлетворения, будто упиваясь хаосом, который сам же и срежиссировал. Он был словно кукловод, танцующий в тени человечества, – дергал за ниточки и наблюдал за результатом со стороны. Если бы Асагу пришлось подобрать для него одно слово, это было бы слово «харизматичный». Альфео умел обращаться со словами, без усилий очаровывая и подчиняя себе окружающих. Он вывел из лагеря пятьсот тридцать человек, и после того, как они достигли имперских земель, ушли лишь двадцать, забрав свою долю добычи. Если это не доказательство подвешенного языка, то Асаг уж и не знал, что сказать.
Даже сейчас, наблюдая, как Альфео ведет переговоры с Робертом, он не мог не испытывать благоговейного трепета. Несмотря на все сомнения и опасения, было что-то неоспоримо притягательное в том, как Альфео действовал, говорил и держался, словно все вокруг было лишь игральной костью, ожидающей его броска. Словно люди, войны, заговоры были для него не более чем игрушками для борьбы со скукой. Это пугало и одновременно манило, и Асаг не мог не прислушаться к очередной уловке Альфео.
…
— Два месяца, — твердо заявил Альфео, подняв два пальца. — Мы хотим получить плату за два месяца вперед.
Лоб Роберта прорезали морщины, его лицо было на грани взрыва.
— О чем вы говорите? — выпалил он, явно ошеломленный требованием Альфео.
— Как я и сказал, мы хотим получить часть платы авансом, — повторил Альфео, с безразличным видом разглядывая свои ногти, будто вопрос был пустяковым. — У меня есть подозрение, что казна вашего лорда изрядно опустела после двух лет войны. Столь затяжные конфликты, как правило, пагубно сказываются на финансах.
«Откуда он это знает?» – лихорадочно соображал Роберт, сбитый с толку тем, что предводитель наемников мог обладать такими подробными сведениями об их денежных делах. Он и не подозревал, что Альфео просто сделал логичный вывод, основанный на состоянии армии принца и продолжительности войны. Проще говоря, он выстрелил в темноту в надежде подбить птицу – и попал… Тем не менее дерзость Альфео заставила Роберта почувствовать себя неуютно.
— Это неслыханно! — воскликнул Роберт; его досада стала очевидной, когда он ударил кулаком по столу, а его стража подалась вперед, демонстрируя силу.
Альфео остался невозмутим и, не сводя с Роберта глаз, произнес:
— Сир Роберт, советую вам сохранять спокойствие и приказать вашей страже отступить. Я не потерплю угроз, так что рекомендую им вести себя осторожнее. У меня стражников куда больше, чем у вас, и боюсь, они могут оказаться не столь гостеприимны, как я.
Роберт с явным опасением неохотно махнул рукой, приказывая страже отступить.
— Полагаю, вы беспокоитесь, что мы скроемся с оплатой, — признал он.
Альфео понимающе кивнул.
— Именно. Точно так же, как вы боитесь, что мы сбежим с деньгами, я боюсь, что ваш принц не сможет выполнить свою часть сделки. Взгляните на вещи с нашей стороны, сир Роберт. Мы в этих землях новички, и я не хочу ввязываться в рискованное предприятие без каких-либо гарантий, — с легкой, но уверенной улыбкой пояснил он. — Поэтому мне кажется справедливым получить некоторую предоплату, которая обеспечит выполнение наших обязательств.
Рычание Роберта перешло в тяжелый вздох. Он скрестил руки на груди, и с его губ сорвалась торжественная клятва:
— Клянусь богами, мой принц заплатит все, что должен. Да заберет преисподняя мою душу, если я лгу, — провозгласил он, почти довольный собственной смекалкой.
На мгновение Альфео замолчал, погрузившись в свои мысли. «Надо было это предвидеть, – мысленно усмехнулся он. – Надо было догадаться, что для этих шавок клятва богам – абсолютная истина. Для них этого, может, и достаточно, но не для меня».
Вернувшись к реальности, Альфео повторил жест Роберта, в знак взаимности прижав руку к груди.
— Что ж, в таком случае, — начал он размеренным и взвешенным тоном, — клянусь богами, что не нарушу нашего соглашения и не скроюсь с предоплатой, — с едва заметной насмешкой пообещал он.
Закончив клятву, Альфео с ожиданием посмотрел на Роберта.
— Теперь, когда мы оба принесли присягу, я не вижу причин, по которым частичная оплата не может быть произведена, — предложил он, и уголки его губ тронула тень удовлетворения.
Роберт, сжав губы, беспокойно заерзал на стуле, но ничего не сказал. Альфео, заметив это, понял, что попал в точку. «У этих ублюдков нет денег, чтобы нам заплатить! Ни монет, ни людей. Как они вообще собираются побеждать в своих войнах? Или они думают, что мы будем сражаться в их проигрышной битве, а потом любезно ждать, пока они соизволят выплатить нам должное?»
Обновлено: 20.01.2026