Глава 21. Воля султана
Под полуденным солнцем, чьи золотые лучи низвергались на бренное королевство, мир в его взоре был разделен. В зеленых и плодородных землях-морях Империи Ромелия солнце почитали как дар богов. Но в пустынных песках Уша оно было злобным божеством, требующим умиротворения через Огонь и кровь еретиков.
В сердце огромной площади кольцом выстроились факелы, окружая высокий погребальный костер. Его пламя яростно лизало небо, подражая своему богу. Вокруг костра жрецы бога Огня безмолвно и сосредоточенно чертили на земле замысловатые символы черным углем.
«Вепри бросятся на гадюку, и раскаленный песок получит свое – выплюнет кости».
Перед костром стояли двадцать связанных и кляпами во рту мужчин. Их отчаянные крики тонули в ткани. Бледная кожа, казалось, съеживалась от прикосновения солнца, словно даже его лучи чурались их, что разительно отличалось от кожи людей, живущих под властью султана. Длинные косы, ниспадавшие с их голов, метались, словно кнуты, пока они бились в путах. Приглушенные вопли пронзали воздух, когда жар огня опалял их плоть, сжигая кожу и запекая мясо. Это была последняя дань от бедуинов, живших в глубине Султаната.
«Черви и мухи выползут из уст охотника, где лежит нежное мясо вепря». Эти слова уже звучали для султана раньше и, подобно солнцу после ночи, восстали из пепла.
— Огненна и красна твоя кожа, во славу твоего великолепия дары тебе преподносит твой сын! — пел женский голос, и темные волосы вихрем кружились вокруг ее лица. Глаза, обведенные священным мелом, с тремя линиями от каждого века, спускавшимися к подбородку. С каждым словом песнопения она высоко вздымала посох, и его ритмичные удары эхом разносились по площади.
— Благослови своего сына и веди его к судьбе, благослови своих последователей, что преподносят тебе эти дары!
Размеренными шагами она приблизилась к ревущему пламени костра, как мать подходит к своему дитя – без страха, лишь с абсолютной любовью.
Она без колебаний погрузила руки в палящее пекло. Треск пламени заглушил мучительные крики привязанных к столбу жертв. Когда ее ладони скрылись в самом сердце огня, она извлекла нечто, сокрытое в его глубине. На ее лице не отразилось ни боли, ни неудобства. Быстрым движением она раскрошила мел между пальцами и втерла его себе в глаза. Ее руки были невредимы – ни ожога, ни царапины. Ее бог не причинил ей вреда. Да и мог ли? Разве не любили ее и отец, и сын?
Неотрывно глядя в костер, она замерла. И пока пламя плясало перед ней, она позволила своему богу войти в нее и играть с ней, как ему будет угодно. С каждым ее шагом языки огня, казалось, расступались, облизывая воздух, но отстраняясь от нее. Подойдя ближе, она снова это почувствовала – ее бог входил в нее.
Она ринулась в самое сердце пекла, и всепоглощающий жар не тронул ее плоти. В глубине пламени она узрела видение – ее бог снова благословил ее.
Четыре молодых вепря появились из обугленных останков своей матери. Ненасытный голод гнал их пожирать ее плоть. Сверкая глазами и скрежеща зубами, они рычали и кусали друг друга, сражаясь за добычу.
Высоко в багровом небе парил орел. С когтями, обагренными кровью жертвы, он издал пронзительный крик, прозвучавший как первобытный Зов к самим богам, и ринулся вниз.
Видение оборвалось, и Огонь больше ничего не показывал. Но этого было достаточно – боги вновь указали ей путь. Султан будет доволен! Пламя снова предрекло ему успех: он, подобно орлу, обрушится на своих врагов. Она знала, что султан ей доверяет. С того самого дня, как она подарила ему свое первое видение, султан смотрел только на нее.
«Вепри бросятся на гадюку, и раскаленный песок получит свое – выплюнет кости; черви и мухи выползут из уст охотника, где лежит нежное мясо вепря».
Эти слова, слетевшие с ее уст, уже звучали для султана. Знать смеялась, жрецы хмурились, глядя на ее дерзость, но султан улыбался. Он чувствовал это кровью, понимал ее связь с богом и немедля даровал ей титул верховной жрицы.
Титул этот был пожизненным и уже занятым… но султана это не остановило. Одного взмаха его руки хватило, чтобы даровать титул и отнять жизнь. Трепет, который он испытывал к ней, вскоре обратился в желание. Она желала его – сына своего бога, хотела соединиться с ним и бросилась в его объятия. Она чувствовала это в своем чреве – плод их союза, отпрыск бога, был в ней. Благословен будет их род.
И теперь у нее было новое откровение для возлюбленного. Ей не терпелось выкрикнуть его, прежде чем возлечь с сыном своего бога. Его жезл вновь благословит ее, а его серые глаза утонут в ее глазах. Она хотела его и получит.
Она несла ему два дара: сына и видение того, как враг ее любви падет под его когтями. Воистину, то был для нее благословенный день.
Обновлено: 20.01.2026