Солдаты с трудом верили своим глазам – им предстояло сойтись в открытом бою с войском самого принца Арлании.
Кто бы мог подумать, что у них хватит духу драться?
Но, несмотря на первоначальные сомнения, предвкушение битвы будоражило кровь, ведь после нее солдатам наверняка позволили бы грабить город и насиловать женщин в свое удовольствие.
Как говорят ромлиане: «Если они преклонили колено – помоги им подняться, если же встали на бой – убедись, что дашь им вдосталь стали и крови».
Судя по виду вражеской армии, кто-то сегодня отведает их стали.
— Вперед! — выкрикивали офицеры яростные и ободряющие слова. — Они трусы! Один натиск – и они все падут!
Солдаты выстроились в линию и двинулись вперед. Битва началась.
— Всем держать строй, — раздалась команда. — Не размыкать ряды. Щиты вверх и шагом марш.
— Ну же, воины! С каких это пор вы боитесь этих угольков?
Общий план был прост донельзя, его поняли даже офицеры низшего звена. Они знали, что у арланианской армии не было сильной кавалерии, а значит, врагу будет трудно защититься от их клибанариев. План состоял в том, чтобы пехота пошла в атаку, а когда придет время, послать клибанариев завершить начатое.
Пока пехота мерно шагала к вражеским силам, в воздухе разносились вызывающие крики и угрозы.
— Идите сюда и сдохните, ублюдки! — орал один солдат, подстегнутый адреналином.
— Я позабавлюсь с вашими дочерьми и женами, а вы будете смотреть на это из ада! — глумился другой.
Многих из них вперед гнала жадность – жажда золота или женщин.
— Ваше золото будет моим! — маниакально хохотал кто-то еще.
Их боевые кличи эхом разносились над полем брани, пока они шли прямо на врага.
Обычно битва начиналась не с лобовой атаки, а с обмена стрелами и снарядами. Победитель в этой перестрелке продвигался вперед, чтобы проредить вражеские ряды, а затем отступал, когда заканчивались стрелы или противник переходил в наступление. Это была распространенная тактика, но сегодня все было иначе.
Сегодня в авангарде арланианского строя стоял заклятый враг императора. Один их вид заставил Грацио стиснуть зубы от ярости и приказать своей пехоте идти вперед.
«На этот раз, – яростно подумал он, отправляя армию в бой, – я уничтожу вас всех до единого».
Однако это означало, что, хотя битва и начнется быстрее, арланийцы получат возможность беспрепятственно обрушить на наступающие войска всю мощь своего арсенала. Стрелы со свистом, подобным змеиному шипению, неслись по воздуху, нацеленные на врагов. У имперской пехоты не было выбора, кроме как наступать, уклоняясь и лавируя под шквалом смертоносных снарядов в попытке добраться до противника.
Среди этого хаоса стрелы находили свои цели, пронзая конечности и плечи острыми наконечниками.
— Моя нога! Моя нога! — закричал один из солдат, истекая кровью. Подарком от лучника стал маленький обломок древка, торчащий из раны.
— Эти ублюдки попали мне в плечо, — прорычал другой, ломая стрелу и оставляя наконечник в ране. Он двинулся дальше – это был единственный путь. Возвращаться разрешалось только тяжелораненым. Выбор стоял между топором и стрелами, и все выбрали стрелы.
— Ублюдки! Я позабочусь о том, чтобы как следует насадить на кол ваших баб! — кричали другие, от злости прикусывая щеки и, не обращая внимания на боль в бедрах, продолжали идти вперед.
Вскоре арланианские наемники пустили в ход дротики и топоры – имперцы вошли в зону досягаемости. И это было уже серьезно: если от стрел еще можно было прикрыться щитом, то топоры и дротики были совсем другим делом.
— На, выкуси, ублюдок! — торжествующе взревел один из наемников, глядя, как его дротик пронзает грудь врага.
— Прямо в шею, хе-хе-хе... — маниакально захохотал другой, чей топор угодил противнику в ключицу. Вражеский солдат пошатнулся и рухнул на землю, словно подкошенное грозой дерево.
— У меня для вас еще есть, подходите!
Наемникам, может, и не хватало дисциплины, но многочисленные битвы сделали их закаленными ветеранами, которые точно знали, что делают. Их мастерство уступало лишь их жажде золота. Наступающая же пехота состояла из ополченцев, наскоро собранных для этой кампании различными лордами. И разница скоро должна была стать очевидной.
Вскоре обмен снарядами прекратился, поскольку обе стороны сблизились.
Все приготовились к неминуемому столкновению. Солдаты-ромлиане, выставив щиты и копья, сомкнули ряды, следуя стратегии, завещанной их предками, суть которой сводилась к «держись рядом с товарищем и коли острым концом».
Пока они наступали, над полем боя разносился лязг металла о металл. Обычный план состоял в том, чтобы держаться плечом к плечу, делать шаг вперед, наносить удар копьем и отступать, неважно, пронзило оно плоть или дерево.
Но на этот раз в центре их ждал необычный противник. Перед крестьянами-ополченцами стояли наемники, которые сделали своей миссией помощь любой стране, желавшей сразиться с Империей, и даже предлагали скидку, если это означало бой с имперцами.
Это, конечно, означало, что они прекрасно знали, как противостоять традиционной тактике ромлиан. Вооруженные тяжелыми топорами и булавами, облаченные в толстую броню, воины Ордена Преданных излучали уверенность, которая намного превосходила уверенность их противников, полагавшихся в основном на простые щиты и кольчуги.
Когда ромлиане попытались создать пространство для разбега и удара копьями, наемники быстро сократили дистанцию, втягивая их в бой один на один. Поле битвы превратилось в неистовый вихрь оружия и доспехов, где сотни людей сражались за превосходство. Некоторые даже отбросили щиты, чтобы орудовать двумя топорами сразу, маниакально рубя всех, кто попадался на пути.
Результат был сокрушительно очевиден. Ополченцы не могли сравниться с этими опытными бойцами, их рубили, как беспомощных животных, попавших в мясорубку. Для многих ополченцев это был первый бой, в то время как их противники зарабатывали на жизнь убийством.
— Помогите, помогите! — закричал один солдат, когда его щит отбросили в сторону, и в воздухе сверкнул клинок.
— Матерь! — со слезами вскрикнул другой, когда последние капли мужества вытекли из него вместе с желтой струйкой, окрасившей песок под ногами.
Воздух наполнился криками боли ромлиан, а число жертв все росло.
Повсюду слышался звон металла, встречающего плоть, сопровождаемый тошнотворным глухим стуком падающих тел. Топоры начисто отрубали конечности и головы, а булавы сбивали противников с ног, где их милосердно добивали свои же отступающие товарищи.
Казалось, на место каждого павшего на поле боя вставали двое. Численное превосходство было подавляющим. Какими бы сильными ни были наемники, врагов было слишком много, чтобы сражаться на равных, и потому медленно, но верно многие отряды начали отступать.
…
— Похоже, битва складывается не в нашу пользу… — пробормотал мужчина, облаченный в королевские золотые доспехи с эмблемой солнца на груди – гербом арланианской королевской семьи. Он созерцал хаос со спокойствием застывшего озера, казалось, совершенно невозмутимый видом того, как его армию медленно теснят. Словно смотрел театральное представление.
С кожей карамельного оттенка, что, казалось, светилась под лучами солнца, он являл собой поразительное зрелище на фоне песка и пыли. Его длинные светлые волосы, словно золотые пряди, струились по шее, развеваясь на пустынном ветру.
С красивым лицом, лишенным каких-либо изъянов или шрамов, принц радовал взоры как мужчин, так и женщин. Точеный подбородок обрамлял решительное выражение, а пронзительные глаза горели целеустремленностью и волей, когда он впервые повел своих людей в бой.
— Да благословит солнце своих сыновей и испепелит наших врагов, — пробормотал он, подняв глаза к небу, но тут же опустил взгляд, когда солнце стало невыносимо ярким.
Хотя принцу было чуть за двадцать, он держался с уверенностью и властностью опытного лидера, что и было одной из причин, по которой он заслужил верность некоторых дворян. Учитывая, каким королевством он правил, это было большим достижением.
Один из этих дворян, ямир Марза, верный сторонник принца, приблизился к своему сюзерену. Его доспехи блестели на солнце, украшенные сигилом его благородного Дома – два ворона на красном поле. Этот символ говорил о том, что богатство его рода было добыто исключительно в битвах, а не обманом или интригами, что принц очень ценил.
«Мне нужны клинки, – думал он, – а не ядовитые змеи».
— Мой принц, «Преданных» теснят, — начал он с тревогой в голосе. — Стоит ли нам придерживаться плана? Боюсь, они могут дрогнуть, если так пойдет и дальше.
Взгляд принца Арзалата оставался непоколебимым, когда он встретился глазами с Марзой. Он произнес всего несколько слов, но они потрясли ямира до глубины души.
— Исполнишь ли ты свою клятву еще раз, мой добрый друг? — торжественно спросил он.
С глубоким поклоном Марза опустился на колено перед своим принцем. Его преданность была видна в каждом движении.
— Всегда, мой принц, в этой жизни и в следующей, — поклялся он, и его слова прозвучали с благоговейной торжественностью.
Удовлетворенный ответом Марзы, принц поднял руку.
— Очень хорошо, — объявил он. — Прими командование двумя отрядами азабов и атакуй врага с правого фланга.
Сказав это, он тут же повернулся налево, к другому верному вассалу, шери Насааху.
Насаах, как и Марза, был мужчиной под пятьдесят. Но, в отличие от Марзы, он был лыс, хотя недостаток волос компенсировался длинной бородой. Его кожа, как и у принца, была карамельного оттенка, поскольку, хотя большинство простолюдинов были черны, знать имела светло-коричневый цвет кожи. Многие из них были не столько арланианской крови, сколько приходились двоюродными братьями своим соседям из Султаната Азания.
— Шери Насаах, — позвал принц, устремив взгляд на своего доверенного командира. — Возьми под командование один отряд азабов и окажи поддержку Преданным. Убедись, что они не отступят.
Без колебаний шери Насаах низко поклонился и быстро двинулся исполнять приказ.
Тем временем последние оставшиеся в резерве азабы получили последние инструкции от самого принца: еще одному дворянину было поручено атаковать с левого фланга, фактически зажав врагов между двумя яростными ударами.
Все в этом лагере знали, что их действия – это ставка. Если они победят, то смогут наконец вступить в золотой век, когда аларнийцы смогут сами решать, как им жить. Если же проиграют – ничего не изменится.
Все дворяне, последовавшие за Арзалатом, видели в нем человека, способного изменить судьбу их страны.
Он был тем, кто мог сорвать с них оковы и освободить от мертвой хватки Империи, державшей их в плену. Но даже с этим освобождением на ее месте возникла бы новая сила: могущественная Азания. Несмотря на это, многие были готовы променять одно на другое, ибо чувствовали более тесную связь и принадлежность к Султанату, чем к роли пешек в руках чужеземных маслохлёбов.
В конце концов, именно благодаря их золоту и поддержке у них появился шанс сразиться с императором в бою – мечта, которая никогда бы не осуществилась без этой помощи.
Обновлено: 20.01.2026