Цин Чуань ошеломлённо застыл при неожиданном жесте Лин Си. Он встретил её мягкий, словно шёлк, взгляд, и его уши покраснели. Осторожно спрятав её руку под одеяло, он хорошенько укрыл саму Лин Си и отвёл взгляд.
– Дева, отдыхай как следует и берегись сквозняков.
Взял стоявшее у кровати лекарство, Цин Чуань почти сбежал из комнаты.
Глядя ему вслед, Лин Си едва заметно улыбнулась, но улыбка её была холодной.
***
Семь дней пролетели быстро. После лечения Ваньянь Сяо остался в Бэйшу, ведя прежнюю жизнь.
Каждый день на рассвете он тренировался и кормил сокола, а днём убивал время в «Драгоценных узах», где продавал всевозможные «драгоценности» и получал огромные деньги. Вечера его проходили с молодым командиром охраны «Тайфун», Го Сюем, с которым они пили вино и слушали песенки.
Внешне Ваньянь Сяо походил на беспечного сынка богатого дома.
Однако из-за недавнего ранения ему пришлось отказаться от вина и три раза в день пить лекарство. Раньше он позволял ранам заживать самостоятельно, не обращая на них внимания, и считал, что мужчина не должен прибегать к лекарствам, поэтому теперь ненавидел лечение всей душой.
Однако Цин Чуань без умолку читал ему нотации, появляясь с отваром в руках в самых неожиданных местах. Завидев его, Ваньянь Сяо пытался сбежать подальше или вообще выплеснуть лекарство.
И только слабый голос Лин Си, заявившей, что в случае смерти он не сможет узнать о чувствах девчонки, заставил его послушно пить отвар.
Теперь в окружении пьющих вино людей ему было совсем не весело.
Го Сюй внимательно и долго смотрел на Ваньянь Сяо, заставив того слегка встревожиться, хотя раньше ему не было дела до сохранения лица. Пришлось обнять Го Сюя за плечо и спросить:
– Брату приятнее смотреть на меня, чем на танцующую сегодня девушку? Думаешь, я красивее? Лучше взгляни на Фу Яо. Похоже, она теперь танцует гораздо лучше.
Го Сюй обернулся к Фу Яо, натолкнулся на её выразительный взгляд и тут же повернулся обратно, неловко кашлянув.
– Незачем говорить о Фу Яо. Я хотел спросить у принца, что с ним такое в последнее время? Мало заработанных денег? Ваш император снова доставляет неприятности? Или…
– Что «или»? – Ваньянь Сяо костяшками пальцев осторожно погладил селадоновую чашку с лотосовыми лепестками, избегая его взгляда.
– Брат, тебя бросили? – Го Сюй хлопнул его по плечу, одним большим глотком осушил чашку и со смехом добавил: – Неужто появилась женщина, способная покорить сердце принца?
Ваньянь Сяо опустил голову, покрутил в руках чашку и усмехнулся.
– Так и есть.
– Ой-ой-ой, неужели на железном дереве распустились цветы? А ведь раньше ты заявлял, что можешь остаться бесстрастным даже среди толпы красавиц. Ну же, кто пленил сердце нашего седьмого господина Сяо? – Го Сюй как самая настоящая сплетница придвинулся ближе, его глаза засверкали.
Улыбнувшись, Ваняьнь Сяо покачал головой и некоторое время молчал.
– Всего лишь юная девчонка, но всё уже в прошлом.
– Как это в прошлом? Тебя и впрямь бросили?
– Да не бросили, хватит об этом, замолчи! – Ваньянь Сяо открыл приготовленную Цин Чуанем тыкву-горлянку, сделал большой глоток и невольно поморщился.
Заметив его недовольное лицо, Го Сюй наконец перестал изображать сплетницу и опять хлопнул его по плечу.
– Отвергнув седьмого принца, который хорош в литературных и боевых искусствах, отважен и предан долгу, красив и дальновиден, она сама себе навредила. Незачем унывать из-за глупой девчонки, не знающей людей.
– Нет, она весьма умна. – Ваньянь Сяо ощутил сильный укол боли в груди. Он не пил вина, но чувствовал себя пьяным, вспоминая рыдания Му Яньюй, её улыбку и ненависть, с какой она смотрела на него.
– Забудь, брат. В мире полно девушек, зачем влюбляться в одну? – Го Сюй ударил краем своей чашки о тыкву Ваньянь Сяо. – Выпьем?
– Выпьем, – тяжело вздохнул тот.
«Выпив», Ваньянь Сяо нахмурился, отчего лицо его приобрело свирепый вид. Не в силах сдержать любопытства, Го Сюй взял у него тыкву.
– Что ты пьёшь? Крепкое? Степное или ваше, из царства Цзинь?
Лоб Ваньянь Сяо разгладился и он со смехом предожил:
– Хорошее, очень крепкое. Попробуй.
– Ладно, ладно, не могу же я упустить возможность. – Го Сюй схватил тыкву, сделал большой глоток, но тут же с шумом выплюнул. – Что это за горечь? Лекарство что ли?
Ваньянь Сяо громко захохотал, растревожив болезненную рану в груди, но только поморщился, скрывая боль за смехом.
Уловив перемену в его лице, Го Сюй вернул ему тыкву и удержал за плечи.
– Если ранен, пей лекарство. Рана заживёт и боль утихнет. Незачем демонстрировать стойкость. Я прослежу, чтобы ты выпил всё до дна.
Ваньянь Сяо взял османтусовый леденец, который сунул ему Го Сюй, криво улыбнулся и совершенно несчастным голосом пожаловался:
– Оно отвратительно.
***
Стояла поздняя осень, порывами налетал ветер.
Му Яньюй была занята делами в глиняной пристройке. Она понемногу добавляла червонную глину в большую чашу и непрерывно помешивала, чтобы полностью растворить, потом убирала пену и пропускала всё через мелкое сито из конского волоса. Собрав осадок отстоявшейся хорошей глины, она смешала её с фарфоровым камнем и получила однородную густую жижу, которую положила в деревянный ящик и придавила камнем, чтобы убрать лишнюю воду.
Линь Фэн всё время находился рядом, помогал толочь глину, передвигать камень. Он всякий раз старался сделать тяжёлую работу сам.
Они научились понимать друг друга без слов и почти не разговаривали, занимаясь только делами. Время от времени Му Яньюй благодарно улыбалась.
Скинув башмаки и приподняв подол юбки, она ступил в центр глиняной массы. Ледяная вода заставила её вздрогнуть, и Линь Фэн тут же сказал:
– Глина очень холодная. Выходи, я помогу месить.
– Не надо. Наставница сказала, фарфор впитывает тепло и чувства мастера. После обжига он станет красивым и тёплым. Я должна размешать его сама, – отвечая, она маленькими белыми ступнями разминала глиняную массу и разбивала комки.
Изящные, словно лотос, ножки Му Яньюй легко погружались в глину. Линь Фэн покраснел. Ему было неловко смотреть на неё, и он намеренно отвернулся. Вдруг Му Яньюй поскользнулась. Линь Фэн тут же среагировал и подхватил её, но весь перемазался в грязи.
Подол Му Яньюй запачкался, как и вся одежда. Посмотрев на Линь Фэна, она вдруг взяла комок глины и размазала по его лицу. Тот на миг оцепенел, но тут же сам ответил тем же. Оба хохотали. Пламя свечей на столе покачивалось и мерцало, поддерживая их.
Оба весело возились в грязи, как вдруг неожиданная стрела царапнула щеку Линь Фэна и вонзилась в деревянную опору глиняного пристроя. Му Яньюй вздрогнула, мгновенно вспомнив стрелу, так же неожиданно пронзившую спину её матери.
Прежде чем они успели среагировать, множество стрел разорвали ночное небо и влетели в глиняный пристрой, источая густой дым.
Обновлено: 19.02.2026