Цин Чуань смотрел на мелкие осколки пиалы, разлетевшиеся по полу, и словно видел осколки собственного сердца. Сдержав порыв ворваться в комнату и узнать, в чём же дело, он вернулся на кухню за лекарством.
Ваньянь Сяо понял, что он всё слышал и, сочувствуя ему, не удержался от вопроса:
– Почему ты не хочешь Цин Чуаня? Ты же видишь его искреннее отношение.
– Неважно искренен он или нет. У меня нет ни желания, ни времени говорить о чувствах. Седьмой господин знает про моё больное сердце. Даже если за мной не придут убийцы, я протяну недолго. Поскольку срок моей жизни ограничен, я желаю только защитить свой род от царского дома Дали и помочь отцу и брату укрепить их положение ванов.
А ты, седьмой господин, являешься принцем Великой Цзинь, ты много лет вёл дела в империи Сун, имеешь богатство и власть. Став твоей женщиной, я смогу защитить моего отца и брата. И тогда спокойно покину этот мир.
Цин Чуань же всего лишь твой слуга. Я считаю бессмысленные чувства непрактичными. Бескорыстная искренность ничего не стоит. Мне нужна власть. Или деньги, за которые можно её купить.
Знаю, седьмой господин неравнодушен к Му Яньюй, и знаю, что между вами лежит глубокая и неизбывная ненависть. Раз вы не можете быть вместе, лучше тебе выбрать меня и получить нефритовые каменоломни. Седьмой господин, ты торговец, а таким способом можно получать постоянную прибыль.
Не желая сдаваться, Лин Си продолжала уговоры.
– Я сказал, что не меняю женщин на деньги, – не собирался уступать Ваньянь Сяо.
– И даже не хочешь узнать, что о тебе думает Му Яньюй? – Губы Лин Си сложились в многозначительную улыбку.
– Каким образом? – не удержался от вопроса Ваньянь Сяо, наконец переводя взгляд на неё.
– Сделай меня своей женщиной и вызови её ревность. Влюблённый человек не сможет скрыть таких чувств.
– Заключим сделку, – вдруг заявил Ваньянь Сяо, застав Лин Си врасплох.
– Седьмой господин согласен? – Она не могла поверить своим ушам. Все каменоломни Дали не взволновали Ваньянь Сяо так, как одно слово о ревности Му Яньюй. В любом случае, цель была достигнута.
– Согласен, но ты должна помнить, что это всего лишь видимость. – Ваньянь Сяо вновь закрыл глаза и перевёл дыхание.
В этот миг дверь открылась, и в комнату вошёл Цин Чуань, дувший на лекарство.
– Седьмой господин, пей, пока не остыло, а то станет ещё более горьким, – предупредил он.
Ваньянь Сяо беспомощно смотрел на него, замечая несколько жалкий вид.
На самом деле, Цин Чуань слышал весь их разговор – они собирались всего лишь притвориться, чтобы посмотреть на реакцию Му Яньюй. Он думал, что Ваньянь Сяо всё объяснит, но тот неожиданно выдавил только одну фразу:
– Дай конфету.
– У меня нет, – быстро и решительно отозвался Цин Чуань.
– Я не переношу горечи, как же мне всё выпить? – усмехнулся Ваньянь Сяо, внимательно глядя на него.
– Седьмой господин ничего не хочет мне сказать? – Цин Чуань дал ему ещё одну возможность.
– Нет, – как ни в чём не бывало отозвался Ваньянь Сяо.
– А, – фыркнул Цин Чуань, передавая ему миску, и вышел поискать конфет.
Ваньянь Сяо посмотрел ему вслед, довольно усмехнулся, а потом не поморщившись залпом выпил лекарство.
Лин Си невольно улыбнулась, чувствуя зависть. У неё никогда не было друзей. Ни одного.
***
В Дали ван, его наложница и старший брат Лин Си, расположившись под деревом гибискуса, читали и пили чай. Мать-наложница, наливая своему сыну чай с лилией, серебристым грибом и цветками османтуса, тепло улыбнулась и тихо сказала:
– Кан-эр, я слышала, ночью ты кашлял. Выпей чаю, смягчи горло.
Старший брат Лин Си – Лин Кан – взял чашку и улыбнулся, отвечая матери:
– Прошу у матушки прощения за беспокойство. Со мной всё хорошо.
– Ты моё единственное дитя, единственная радость. Последние несколько лет твой кашель утих, нельзя позволить ему вернуться. Теперь, когда та отвратительная девка уехала из Дали, мы с отцом не сможем найти сердечную кровь, чтобы излечить тебя. Ты должен хорошенько беречься, – говорила принцесса Лин, сидя рядом с Лин Каном. Увидев, что он выпил чай, она тут же налила ему ещё.
Лин-ван молчал, только взгляд его переместился с книги на сына, однако поняв, что кашель не возобновился, опять вернулся к ней.
Вдруг в сад вошёл слуга и сообщил:
– Хозяин-ван, послание из империи Сун.
Лин-ван посмотрел на принцессу и развернул послание.
Первым делом он увидел договор, составленный много лет назад, по которому Лин Си стала заложницей империи Сун. Лин-ван забеспокоился. Почему империя Сун вернула его?
К договору прилагалось следующее письмо: «Заложник мёртв, соглашение расторгается. Ничтожных нефритовых каменоломен недостаточно, чтобы заинтересовать нашу империю Сун. Однако вследствие длительной дружбы, если вы желаете продолжить сотрудничество, пришлите нового подходящего заложника. В противном случае империя не сможет обеспечить положение и благополучие вана в Дали».
Лин-ван отложил договор с письмом и спокойно взглянул на принцессу.
– Лин Си мертва.
Руки принцессы, наливавшей чай, замерли лишь на миг, а потом вновь продолжили наполнять чашку.
– Если она мертва, кого хочет отправить ван? – спросила она. – Без поддержки империи Сун царский дом будет притеснять моего Кан-эра. Нужно подыскать подходящего родственника и поскорее отправить в империю.
– Родственники найдутся, но несколько досадно, что Лин Си умерла. – Лин-ван снова взял послание и перечитал.
– Досадно? Да, теперь если к моему сыну вернётся болезнь и ему вновь потребуется человеческая кровь, трудно будет найти такую же, как у той девки. Хорошо, что он почти здоров. Сынок, слышал? Источник крови сдох, отныне следует хорошенько беречь себя.
– Я понимаю, и всё же матушка излишне переживает. – Лин Кан крепко сжал руку матери и ласково улыбнулся.
Любуясь его изяществом и красотой, Лин-ван с любовью сказал:
– Пока мой сын счастлив и здоров, ни каменоломни, ни родственники не имеют значения.
Все тепло рассмеялись, словно умершая девушка была им посторонней и значила не больше кошки.
***
Лин Си неподвижно лежала на кровати и смотрела в окно, вспоминая как в детстве отец раз за разом сталкивал её со скал, обучая искусству цингун.
Каждый раз, когда она падала или замирала от страха, он в гневе кричал:
– Если женщина семьи Лин не может овладеть цингун, ей лучше сдохнуть!
Стараясь угодить ему, она молчала, даже когда страдали руки или ноги. И каждый раз тот же мастер, что обучал её врачеванию, вправлял кости и несколько дней ухаживал за ней.
Она начала изучать медицину только потому, что её старший брат с детства был слабым и кашлял. Требовался надёжный человек, чтобы осматривать его, лечить и поддерживать здоровье.
Лин Си с печальной улыбкой наблюдала за кружащимися рядом с окном листьями.
– Уже наступила поздняя осень, – сказала она стоявшему рядом Цин Чуаню. – В этом году мне не придётся отдавать кровь из сердца на лекарство старшему брату. Думаю, семья Лин уже знает, что я умерла.
Цин Чуань расстроенно посмотрел на неё, поколебался и всё-таки спросил:
– Ты не боишься расстроить свою семью?
– Расстроить? – Лин Си рассмеялась. – Боюсь, если бы не моя кровь, мать уже давно забыла бы о моём существовании.
Цин Чуань ощутил боль. У него не осталось родных, но седьмой господин относился к нему как старший брат или даже отец. Резиденция Ваньянь Сяо была его домом, и благодаря заботе и вниманию, он никогда не чувствовал сожалений по поводу одиночества.
А вот у Лин Си был родной брат и родители, но дома у неё не было. Цин Чуань присел на краешек кровати, подал воду в ложке и спросил:
– Где ты росла?
– В волчьем логове, – словно о чём-то самом обычном ответила Лин Си.
Попробовав пошевелить пальцами, она поняла, что постепенно это удаётся. Посмотрев в глаза Цин Чуаню, Лин Си протянула руку, невесомо коснулась его лица и вдруг нежно сказала:
– Ты сильно рассердился, когда я сказала седьмому господину, что не хочу тебя?
Обновлено: 20.01.2026