– А-а-а-а. – Владыка Лян зловеще смотрел на коленопреклонённого Лян Чуна. – Считаешь, что кто-то заслуживает смерти, и сразу убиваешь его. Включая самого себя, вероятно.
– Владыка, пощадите, помилуйте, я всё понял, сейчас сделаю, всё сделаю… – не осмеливаясь встать, Лян Чун спешно выползал из зала.
Продолжив любоваться селадоном, Владыка дыхнул на него, потёр шёлковым платком и с улыбкой произнёс:
– Нельзя такую прелесть использовать для заварки чая, верно, милая? Ты и впрямь совершенство, настоящее совершенство!
Его голос звучал ласково и с любовью, словно при разговоре с любимой наложницей, от чего волосы вставали дыбом.
***
На следующий день Му Яньюй поднялась спозаранку, собираясь проведать Линь Фэна.
После ударов камнями он получил много внутренних повреждений. В такое время он лежал в кресле-качалке неподалёку от большого клёна и грелся в лучах солнца.
Увидев его издали, Му Яньюй ощутила вину. В её жизни было много бед, но она никак не думала, что принесёт столько сложностей и невзгод окружающим.
Она вспомнила вчерашние слова Ваньянь Сяо о дворце Сун. Вероятно, там узнали, что она выжила, и послали людей, чтобы окончательно уничтожить. Вчера ей повезло иметь сразу двух охранников, но в другой раз может не повезти. Му Яньюй не смела думать, что тогда случится.
Она хотела, чтобы все, кто был добр к ней, жили спокойно. Пусть диюй удовольствуется ею одной.
Взяв себя в руки, Му Яньюй подошла к креслу Линь Фэна и тихо позвала:
– Шисюн.
Линь Фэн нехотя поднял взгляд и увидел прекрасные, сверкающие глаза улыбавшейся Му Яньюй. Она походила на солнечный лучик, который не мог погаснуть даже в глубине горных недр.
Он вдруг остро ощутил, что когда-нибудь эта девушка может уйти. Она заслуживала более высокого положения, более широкого внимания, и эта мысль принесла печаль.
– Шисюн, как ты себя чувствуешь? Это всё моя вина, я втянула тебя в это. – Му Яньюй заметила его скорбное лицо и склонила голову в извинении, а потом села рядом и пнула маленький камешек.
– Зачем ты беспокоишься? Я же говорил, что смогу защитить тебя. К тому же ты ученица моей матушки, а значит, член нашей семьи, я не мог не вмешаться, – ясно и светло улыбнулся Линь Фэн, глядя на неё.
Услышав «член нашей семьи», Му Яньюй почувствовала в сердце тепло. Она улыбнулась сияющей улыбкой, и сердце Линь Фэна вдруг сбилось с ритма.
Ветер принёс кленовые листья, напоминавшие порхающих бабочек. От их красоты в ясном осеннем солнце захватывало дух.
– Ах да… – Линь Фэн вдруг вспомнил, что вчера они нашли рудоносную жилу. – Из-за ран я не смогу проводить тебя на гору Улин. Что насчёт жилы? Там пока небезопасно, лучше вернуться позже.
Му Яньюй же с нетерпением ждала возможности вскрыть жилу. Она была уверена, что именно там прячется лучшая «глина червонного золота», при использовании которой получался лучший в мире селадон.
Однако после всего случившегося, несмотря на нетерпение, следовало повременить, поэтому она понуро повесила голову и ответила только:
– О.
– Ты… ты хочешь увидеться со своим учеником-переростком? Я могу помочь пересечь границу, чтобы увидеть его. – Линь Фэн не знал, что Ваньянь Сяо уже виделся с Му Яньюй.
Спрашивая, он очень хотел узнать, что она думает о Ваньянь Сяо.
– Нет, не хочу. Зачем? Пусть он и спас меня, мы не друзья. – Му Яньюй поднялась и выхватила из воздуха кленовый лист, меняя тему разговора. – Неудивительно, что усадьбу назвали «Кленовой Рощей». Такая красота.
Глядя на неё, Линь Фэн горько улыбнулся. Уклончивый ответ позволил увидеть в её сердце то, чего она и сама не видела или не желала видеть. Тем не менее, для Линь Фэна всё было очевидно.
***
В ночь зимнего солнцестояния Му Яньюй ворочалась с боку на бок, не в силах заснуть, и размышляла. Ещё работая в государственных мастерских, она видела глазурованный фарфор из царства Цзинь: белый, чёрный, тёмно-коричневый, с красно-зелёной росписью. К тому же она слышала, что в царстве Цзинь обжигали красный фарфор с пурпурным оттенком. Возможность увидеть его стоила поездки.
Но тогда пришлось бы надолго отложить разработку червонно-золотой глины. Всё же следовало сходить за ней завтра, попробовать хотя бы обжечь заготовку, и если получится, заняться обширной разработкой уже после возвращения.
Приняв решение, Му Яньюй ощутила облегчение, словно с сердца свалилась часть каменной тяжести. Теперь можно было уснуть.
На следующий день ещё до рассвета Му Яньюй взвалила на спину плетёную корзину, найденную у гончарных печей, взяла лопату и молоток, и украдкой отправилась на гору Улин.
– По счастью, человек в чёрном своими бомбами расколол гору, иначе руками пришлось бы долго добираться до недр. Божество печи мне помогло, ха-ха-ха. – Му Яньюй шла быстро и легко, словно спешила на важную встречу, на её лице сияла яркая улыбка.
С детства она отличалась превосходной памятью, и пройдя по дороге один раз, могла найти её повторно. Примерно через пару часов ей встретилась белая лента, которую повязал на ветку высокого дерева Линь Фэн.
После потери родных Му Яньюй носила только белое траурное платье, и теперь посреди лесной чащи выглядела призраком, бродящим по миру живых.
Невольно она снова приблизилась к краю утёса, с которого вчера спрыгнула, посмотрела вниз, в бездонную пропасть, и не осмелилась даже представить, что бы случилось без помощи Ваньянь Сяо.
– Что за глупость! – сказала она себе. – Ох, Му Яньюй, Му Яньюй. Отныне не смей так пренебрежительно относиться к собственной жизни. Нужно жить, как бы ни было плохо. Только живой может увидеть смерть врага, только живой может добиться оправдания умерших! Ты своими глазами увидишь, как они погибнут в страданиях у твоих ног!
Порыв горного ветра подхватил подол юбки, взметнул чёрные волосы Му Яньюй. И вдруг чьи-то большие руки схватили её и оттащили от края. Прежде чем она пришла в себя, кто-то крепко обнял её. Она хотела вырваться, но не смогла и шевельнуться.
– Не дёргайся! Вот егоза, хочешь, чтобы мы опять свалились вниз?
Му Яньюй растерянно застыла. Голос Ваньянь Сяо заставил сердце биться быстрее.
Она словно спала. Нельзя было оставаться в чужих руках, следовало немедленно оттолкнуть его, но почему-то хотелось постоять так хотя бы пару мгновений.
Однако вскоре Му Яньюй содрогнулась от собственных мыслей, поспешно отпихнула Ваньянь Сяо и отступила подальше.
– Как ты узнал, где я? – спросила она. – Следишь за мной?
– Нет, просто догадался о твоих планах и сразу направился на гору Улин. Не ожидал только, что ты придёшь одна. Очень смело.
Ваньянь Сяо посмотрел на стоявшую перед ним Му Яньюй, и вдруг его посетила отчаянная мысль. Он рассмеялся.
– Я был так занят, спасаясь от убийцы, что не успел разглядеть здешних красот.
Он неспешно подошёл к краю обрыва, намеренно держась спиной к Му Яньюй.
– Мы спрыгнули отсюда. Глубокое ущелье. Если разбиться, никто не найдёт. Можно умереть в полной тайне.
Намеренно встав на самом краю, Ваньянь Сяо раскинул руки и застыл неподвижно, гадая, привлечёт ли Му Яньюй его к «ответственности».
Горный ветер заныл, словно плачущая душа безвинно убиенного. Ласковый взгляд отца, слёзы на глазах матери, прекрасные улыбки гончаров всплывали перед её глазами – все, кто был рядом и поддерживал. Все, кого уже не было.
В душе Му Яньюй вспыхнуло бушующее пламя ненависти, злоба наполнила чёрные зрачки, сверкнувшие хищным блеском.
– Зачем проявлять ко мне доброту? Зачем спасать меня? Думаешь искупить вину? Но вернёт ли это моих близких? Ты совершил чудовищное преступление, и смерти не хватит, чтобы оплатить их жизни!
В душе Му Яньюй бушевала ярость. Она не знала, кого спрашивала – Ваньянь Сяо или себя. Не спуская с него глаз, она медленно приблизилась и вскинула руку…
Обновлено: 20.01.2026