В одни день за Му Яньюй гнались, желая убить, оглушали взрывами, заставили упасть со скалы… Пусть всё это было не страшнее пережитого ранее, она всё равно плакала.
И не понимала, почему горюет. Может быть, испытывала запоздалый страх выжившего, или что вернее, чувствовала одиночество.
В памяти возник непреклонный Ваньянь Сяо, который вместе с ней решительно прыгнул с утёса, а потом насмешничал, с трудом перенося боль.
Он казался непринуждённым и беспечным, а обращаясь к другим, смотрел равнодушно, с оттенком безразличия и хорошо скрываемого презрения, однако в нём чувствовалось и неподвластное непокорство.
Тем не менее, при взгляде на неё он всегда улыбался, чуть нахально и как-то одновременно беспомощно. Она не могла найти в себе искреннюю ненависть к нему.
Вот и этим вечером Му Яньюй тревожилась о его жизни, и беспокоилась, что если он не умер сразу, то мог умереть через несколько дней. Наконец потеряв терпение, она заиграла на маленькой окарине, висевшей на шее.
Запрокинув голову, Му Яньюй посмотрела на яркую луну и малочисленные звёзды ночного неба.
– Я всего лишь боюсь, что он умрёт слишком легко, слишком просто, – тихо сказала она себе. – Моя месть ещё не свершилась, и враг, стоящий за преступлением, не раскрыл себя. Если он умрёт, как мне найти новую зацепку? Как случилось, что его жизнь стала дороже жизней гончаров?
В лунном свете показался кречет. Он опустился на окно и, склонив голову, посмотрел на неё. Му Яньюй задумчиво покусала писчую кисть, а потом вдруг начертала несколько фраз: «В разлуке, без вестей, задумчиво стою в свете фонарей».
После ещё некоторых раздумий ничего лучше в голову не пришло, поэтому она свернула крохотную бумажку, привязала её к лапе кречета и шёпотом велела:
– Лети, возвращайся.
Получив приказ, только что отдыхавший с прикрытыми глазами кречет взмахнул крыльями и умчался прочь, став невольным посланником.
Му Яньюй прислонилась к круглому окну. Она ждала. Ждала ответа Ваньянь Сяо. Хотя бы несколько слов. Она была уверена, что он ответит, и понятия не имела, откуда взялась такая уверенность.
Миновала третья стража. Му Яньюй лежала на кровати, чувствуя беспокойство и разочарование. Вертя в руках окарину, она тяжело вздыхала:
– Ну хоть один иероглиф, чтобы я знала, как ты.
– Как я? Так ты меня ждала? – Неизвестно откуда взявшийся Ваньянь Сяо, скрестив руки на груди, опирался об окно. Он улыбался.
Увидев его совершенно здоровым с виду, даже как будто не раненым, Му Яньюй вдруг подумала, что несколько часов назад он мог притворяться, и её беспокойство в таком случае было излишним. Рассердившись, она встала и хотела захлопнуть окно.
– Эй, не злись, наставница. – Ваньянь Сяо перепрыгнул подоконник и оказался в спальне Му Яньюй, заставив её смутиться.
– Совсем не умеешь себя вести, – сказала она. – Как можно так запросто врываться в покои незамужней девушки? Выйди!
– Наставница, разве не ты меня позвала? Зачем же теперь прогоняешь? – совершенно невинно спросил Ваньянь Сяо.
– Когда это я тебя звала? Я только хотела получить от тебя письмо. – С этими словами Му Яньюй отступила от него подальше.
Ваньянь Сяо поднял брови и сердито посмотрел на неё, словно испытав потрясение.
– Наставница, но разве ты не об этом говорила, написав «задумчиво стою в свете фонарей»? Ты стояла у окна при свете фонаря, но если ждала не меня, то кого же?
– Ах ты!.. – при словах Ваньянь Сяо лицо Му Яньюй вдруг залилось краской. Всё это звучало совершенно невозможно, особенно посреди ночи в её спальне.
– Ладно, мы с тобой увиделись. Не буду провожать. – Му Яньюй присела к чайному столику, где мягкий свет фонаря озарил её нежное и красивое лицо. Ваньянь Сяо не мог отвести глаз.
Через долгое время он едва заметно улыбнулся, расправил оставшийся у Му Яньюй лист бумаги и набросал несколько слов.
– Раз так, наставница, отдохни. За тобой охотится правительство Сун. В целях безопасности я на несколько дней увезу тебя в царство Цзинь, а когда всё успокоится, верну обратно.
Му Яньюй только кивнула головой, ничего не отвечая. Ваньянь Сяо внимательно посмотрел на неё и выбрался в окно.
Некоторое время Му Яньюй сидела в оцепенении, а затем закрыла ставни и взяла со стола лист бумаги, на котором виднелись крупные, начертанные с мягкой силой иероглифы: «Встреча близка, обернись слегка».
Сердце Му Яньюй быстро забилось. Она покраснела, разорвала бумагу и бросила на пол.
Но спустя пару мгновений всё же искоса глянула на обрывки, подняла их, скрепила воском от свечи и спрятала в книгу.
***
В резиденции седьмого принца военный лекарь с помощью Цин Чуаня крепко перевязывал Лин Си холщовыми лентами и бамбуковыми жердями. Цин Чуань осмотрел её со всех сторон и спросил:
– Не слишком крепко? – А потом ещё раз: – Тут не тянет? – А спустя ещё миг пробормотал: – Такая перевязка не годится, нехорошо выглядит.
– Господин Цин Чуань, мы лечим раны, а не плетём куклы, не выдержал недовольный лекарь. – Какая разница, хорошо выглядит или нет?
Услышав его ответ, Цин Чуань плюнул.
– Да при чём тут куклы? Кретин, ничего не понимаешь. Лин Си девушка, а девушкам нравится всё красивое, что тут непонятного? Лечишь кое-как, так ещё и ноешь! Чуть не убил принца, а я ещё с тобой не рассчитался. Уйди!
– Ладно, я вам не нравлюсь, но взгляните, эта девушка очень хрупкая, словно бумажный фонарь, от единого прикосновения разобьётся. Я измерил её пульс и понял, что у неё больное сердце, видимо, врождённый порок. Если не случится чуда… – Лекарь покачал головой и пошёл прочь.
– Подожди. – Цин Чуань набросил одеяло на Лин Си и, догнав его, схватил за руку, не давая уйти. – Говори, как можно ей помочь.
Лин Си повернула голову, чтобы посмотреть на него. «Какие же болваны существуют на свете, – подумала она. – Если они считают меня невиновной, то рано или поздно погибнут от моих рук». Уголки её губ скривились в презрительной усмешке, однако из уголка глаз скатилась слеза.
***
В главном зале владыка царства Цзинь Ваньянь Лян смял письмо и сунул его в рот чанши Лян Чуну. Откинувшись на спинку кресла, он повертел в руках селадоновый чайник в форме тыквы, присланный охраной «Тайфун», и спросил:
– Так зачем он мне?
Лян Чун вытянул шею, поспешно глотая бумажку, и почтительно ответил:
– Владыка, это просто чайник, для заваривания чая.
Едва закрывший глаза Владыка медленно открыл их, внимательно посмотрел на тыквообразный чайник и холодно усмехнулся.
– Я про того старого болвана.
Лян Чун тут же упал на колени и ткнулся лбом в пол.
– Простите, Владыка! Простите!
– Я поставил его военным лекарем на границе, чтобы он неотступно следил за Ваньян Сяо, а вместо этого он чуть не убил моего золотого тельца. Не ты ли говорил, что танди нужно пока оставить в живых?
– Говорил, говорил. Думаю, лекарь неверно понял желание повелителя и пытался выслужиться, – осторожно ответил Лян Чун, приникнув к полу.
– Раз так… убей его. – Владыка движение ноги приказал ему встать.
Не смеющий двинуться Лян Чун только робко спросил:
– Убить… Кого именно?
______
Третья ночная стража – время с 23.00 до часу ночи.
Обновлено: 20.01.2026