Блеск в глазах Му Яньюй мгновенно померк. Она взяла себя в руки и спросила:
– Почему? Вы можете наконец ответить, почему?
Ваньянь Сяо уже был здесь и поведал, на какие уловки пыталась пойти Му Яньюй, умоляя хозяина винной лавки взять фарфор. Госпожа Е смотрела на неё со смешанными чувствами, но всё же смягчилась и, после краткого размышления, сказала:
– Я спрашивала, кто является мастером. Прежде всего, тот, кто присматривается к сердцам других людей, а не спешит продемонстрировать своё мастерство. Тебе нужно понять – в мире нет совершенства, есть только подходящие вещи.
Но твоё сердце полно ненависти, разве получится так увидеть душу другого человека? Знаю, ты прошла через тяжкие страдания, и сейчас жаждешь только мести, желая восстановить справедливость. Именно для этого тебе нужно стать мастером – чтобы получить благоприятную возможность для мести.
Понимаю, дело не только в мести, ты правда хочешь стать истинным мастером, а не просто гончаром. Но посмотри на свои поступки и результаты труда. Если хочешь жить и умереть как мастер, открой сердце, прими происходящее и слушай сердца других людей.
Ты гордишься своими навыками, но отправляешь в ветхую лавку фарфор, сходный с сокровищем, изысканный, но непригодный для использования. В таком случае он становится бесполезен.
Я могу позволить тебе и дальше жить в усадьбе, можешь заниматься гончарным делом, однако если хочешь стать истинным мастером, приходи ко мне, только когда всё осознаешь.
Впервые госпожа Е так долго говорила с Му Яньюй. Она действительно сочувствовала ей и ценила её талант.
Она не хотела, чтобы в глазах Му Яньюй таилась ненависть, и чтобы весь созданный ею фарфор излучал ненависть.
Госпожа Е надеялась, что она действительно может стать мастером, который от всей души любит своё дело, а не просто подражает своему отцу Му Шоудао, который желал показать себя лучшим в Поднебесной, из-за чего погубил своих людей и лишился жизни.
Глядя вслед уходящей Му Яньюй, госпожа Е мысленно сказала Му Шоудао:
– Ох, шисюн-шисюн, нельзя позволить ей идти твоим путём, она должна жить свободной.
***
В тишине ночи Му Яньюй ворочалась в постели, не в силах заснуть.
В ушах всё звучали слова госпожи Е: «Открой сердце, прими происходящее и слушай сердца других людей». Теперь она не знала, что делать. Наблюдать?
За цветом? За формой фарфора? За оценками других людей?
Отец говорил: «Ты унаследуешь мои традиции и станешь лучшим гончаром империи Сун».
Госпожа Е сказала: «Изысканный фарфор, не подходящий для использования, становится бесполезен».
Ваньянь Сяо произнёс: «Самоуверенность может стать для мастера как действенным средством, так и смертельным ядом».
Му Яньюй вспомнила, как в детстве отец, для воспитания её вкуса, пригласил учителя каллиграфии и живописи, чтобы она научилась писать и рисовать. Для развития таланта и ума, он посылал её заниматься в частную школу.
Пока другие дети забавлялись во время отдыха, она постоянно совершенствовалась, развивая свой стиль, чувство прекрасного и мастерство.
Уча находить глину, отец в трескучие морозы водил её босой по земле. Зимы в Цзяннани были влажные и холодные, но она снова и снова угадывала под ногами глину, пока не переставала чувствовать ног.
Чтобы избавить глину от пузырьков, Му Яньюй месила её два больших часа. А когда училась лепить, запястья опухли так, что было невозможно есть палочками, но она всё равно не бросала работу.
Отец говорил, только познав страдания, мастер может вложить в фарфор своё тепло, чувства и силу.
– Точно! Это чувства, я поняла! – внезапно осенило Му Яньюй, когда она вспомнила вопрос госпожи Е: «Они тебе нравятся?» Тогда она ничего не поняла, и только теперь до неё дошло.
Не обуваясь и не глядя на время, Му Яньюй распахнула двери и бросилась во двор госпожи Е. Пробегая мимо гончарных печей, она не увидела там огня, только при тусклом свете лучины один гончар придавал форму изделию.
Остановившись, Му Яньюй не удержалась от вопроса:
– Дядюшка гончар, уже темно, как ты видишь форму заготовки? Разве у тебя нет желания сделать её идеально изящной?
Не прекращая работы и не поднимая головы, гончар широко улыбнулся.
– Главное, чтобы людям нравилось, не в этом ли назначение внешнего вида? – ответил он. – Если не чувствуешь глину руками, не станешь мастером. На фарфор смотрят не глазами, а душой.
– На фарфор смотрят не глазами, а душой, – тихо повторила Му Яньюй, и в этот миг все её вопросы разрешились.
Подходя ко двору госпожи Е, она услышала хорошо знакомый бесстрастный голос:
– Бродишь так поздно, да ещё босая. Кого ищешь?
Му Яньюй повернула голову и увидела у каменной обжиговой печи во дворе госпожу Е, которая пила чай.
Она подошла ближе, поклонилась и взяла со стола чайник, чтобы наполнить ещё одну чашку.
– Госпожа, взгляните, как хризантемы в этом чае распускаются заново, – тихо сказала Му Яньюй. – Так и я, подобно увядшему цветку, желаю заново расцвети. Я откажусь от привитого самомнения и надменности, начав путь оттуда, где упала.
Я заново научусь спокойствию и познаю чувства. Научусь слушать нужды других, а не навязывать своё. Я хочу смотреть на фарфор глазами простых людей, хочу познать его душой обычного человека и найти изначальную цель мастера.
Выслушав её, госпожа Е взяла предложенную чашку и одним глотком осушила.
– Завтра в час Дракона приходи к печам. Будешь обжигать новую партию фарфора. С сегодняшнего дня я, Е Ланьшань, беру тебя единственной ученицей.
– Госпожа, так вы меня примите? – Сердце Му Яньюй подпрыгнуло, а лицо залила краска.
– Можешь звать меня наставницей, – так же спокойно сказал госпожа Е.
– Наставница, возьму на себя смелость обратиться к вам с просьбой. Я сегодня приютила сестрицу, чья судьба крайне печальна. Я хотела немного поучить её делать фарфор, чтобы она смогла себя обеспечивать и не зависеть от мужчин. Наставница, я мало ем, и могу отдать свою постель, нельзя ли…
– Можно, – прервала её госпожа Е, не дав закончить. – У тебя есть сердце. Поступай, как оно велит.
– Правда? – Му Яньюй не смела поверить в удачу. Её холодная как лёд наставница оказалась сердечной и благородной женщиной.
Глаза Му Яньюй вспыхнули.
– Наставница, женщинам тяжело жить в этом мире. Я хочу взять несколько учениц, невзирая на их возраст и положение, чтобы научить делать фарфоровую посуду. Передать им знания, чтобы они могли зарабатывать на пропитание, а не продавать себя, подобно вещам.
– Дозволяю. Будет так, как решишь. – Госпожа Е посмотрела в сияющие глаза Му Яньюй и впервые на её лице показалась едва заметная улыбка.
***
Во дворце империи Сун императрица рассматривала селадоновую капельницу для разведения туши. Ниже неё подобострастно стоял канцлер правой руки Чжан Хуайжэнь, не осмеливаясь издать ни звука.
– Говоришь, кто-то из сосланных гончаров ещё жив? – ледяным голосом спросила императрица. Её удлинённые глаза феникса метнули холодный взгляд.
Растерявшись от такого вопроса, Чжан Хуайжэнь пал духом и торопливо опустился на колени.
– Это подозрение, всего лишь подозрение, что кто-то выжил. После того, как ваш презренный слуга сослал гончаров, за ними послали солдат, чтобы убить, и даже разведчиков для слежки.
Вчера разведчики прислали человека с этой селадоновой капельницей, а ещё послание, что она из города Бэйшу царства Цзинь. Там вдруг появилась партия фарфора очень изящной работы, и каждый предмет – само совершенство. Эту партию отправили прямиком императору Цзинь, в Чжунду, на рынке её не видели.
Из-под охраны стражников в пути удалось похитить только эту селадоновую капельницу. Ваш презренный слуга сравнил её с прежними фарфоровыми подношениями, и нашёл технику и стиль весьма похожими на технику одного мастера.
Императрица прищурилась, между бровей пролегла складка. Перевернув капельницу, она увидела вырезанную на дне надпись «Место обжига – Кленовая Роща».
– Кленовая Роща? Где это?
– Э-э-э, Кленовая Роща – это усадьба в империи Сун, где стоит частная гончарная мастерская. У реки Хуайхэ и гор Цинфэн, близ вершины Улин. Они обжигают селадоны и имеют хорошую репутацию.
– Ты сказал, что капельница похожа на изделия некоего мастера. Какого?
_______
Шисюн – старший соученик.
Час Дракона – время с 7 до 9 часов утра.
Обновлено: 20.01.2026