– Боже... – Симон схватился за голову и поморщился, во рту стоял мерзотный кисловатый привкус рвоты. – Только не говорите мне, что мы переместились...
Выйдя из переулка, он моментально заметил другую структуру городской застройки и даже разницу во влажности воздуха.
– ...в Лондон, – ошалело закончил он.
Этого... опять эта чёртова магия ломает его представление о природе! Причём без помпезности, какого–либо минимального пафоса, а просто будто бы просто проходя мимо!
И главная первопричина этого хаоса в его мировоззрении – Невилл Лонгботтом – тактично стоял в стороне и ждал, пока он придёт в себя. Такой вежливый, что аж бесит!
– Умоляю, скажите, что вы просто огрели меня по башке и накачали наркотиками! – с драмой в голосе обратился Симон к своему профессору. – Ради такого мне даже не жалко почки! Ну же, скажите, что я лежу в ване со льдом!
– Почки?
Отсутствие внятного ответа стало лучшим ответом...
Но, честно сказать, он даже начал понемногу привыкать. Короче, в этот раз мозги подключились быстрее.
– Примерное расстояние от Ливерпуля до Лондона – триста километров. Давайте сделаем допущение, что я не был дееспособным куском мусора, а действительно засекал время – условно, одна секунда. Предельная скорость – именно, что предельная – это триста тысяч километров в секунду – скорость света. Получается, что вы, профессор Лонгботтом, так просто буднично... достигли одной тысячной от скорости света?
– Ой... Ну... так многие умеют... – профессор Лонгботтом польщённо улыбнулся. – И Аппарация не совсем... э–э... про скорость, – осторожно уточнил он. – Скорее про... перемещение.
– Спасибо, профессор, – не смог сдержать сарказма Симон. – Это многое прояснило. Я–то думал, мы сейчас будем обсуждать квантовую топологию, а вы мне такие: «ну, мы просто перемещаемся.", – он не смог сдержать раздражения и начал бурно расчёсывать волосы. – А–а–а! Я только что переместился на триста километров за мгновения, не превратившись в облако плазмы и не уничтожив половину квартала!
– Мне кажется ты немного преувеличиваешь, – осторожно вставил профессор. – Я никогда не слышал, что от аппарации могут быть подобные... последствия. Максимум – это руку или ногу оставить, – взгляд профессора Лонгботтома вильнул в сторону. – Ну... с моими знакомыми было такое.
Симон его будто бы и не слушал. Он веско кивнул сам себе.
– Основа первоначальной гипотезы была не верна. Это не прямое перемещение в пространстве, так как мы вроде бы не столкнулись ни с каким препятствием и не вылетели за пределы атмосфера из–за кривизны Земли. Скорее это... перемещение "сквозь" пространства, типа... Кротовых Нор! Нас ведь куда–то засосало, так? Теория относительности допускает существование таких объектов, но для этого нужны идеальные условия, в природе слабо представляемые!
– Кротовых Нор? – вновь пустым взглядом посмотрел на него профессор. – У нас недавно завелись садовые гномы...
Неловкая попытка поддержать беседу пролетела мимо ушей Симона.
– Мост Эйнштейна–Розена, если точнее. Это топологическое соединение двух удалённых областей пространства–времени. Но они... – Симон категорично покачал головой. – Они требуют либо экзотичной материи с отрицательной плотностью энергии, либо таких гравитационных условий, что из ближайших кандидатов – это сингулярности чёрных дыр. А мы, между прочим, не превратились в спагетти – хотя по ощущениям было похоже – не испытали приливных сил и не стали частью нового ныне неизведанного астрофизического феномена!
У профессора Лонгботтома было такое лицо, из разряда: "ну опять".
– Слушай, Симон, я видел множество маглорождённых волшебников, которые пытались построить связь между физикой магглов и волшебством. Они, конечно, были не так умны, как ты, но каждый потерпел неудачу. Хочешь совет? Попробуй сначала изучить магию, а потом уже что–то строить.
– На удивление здравый совет... – удивился Симон.
Профессор Лонгботтом даже как–то приосанился, но после осознал, что получил похвалу от одиннадцатилетнего мальчика и возмущённо на него уставился.
– И в одном вы правы на все сто процентов, профессор, – усмехнулся он. – Они не были так умны, как я.
И не обращая внимания на вновь застывшего профессора, Симон устремился к их пункту назначения? Как он это понял?
Ну, сложно не заметить старомодный покрашенный в тёмные тона паб, который ну никак нельзя не заметить на фоне стоящих рядом магазинов со стеклянными витринами. Будто кто–то скопировал и вставил текст из другой книги.
И самое удивительное в том, что никто не обращал внимания на подобную аномалию! А что это значило? Это значило то, что здесь должна присутствовать какая–та форма когнитивного загрязнения – иначе, непосредственного вмешательства в работу разума обычных людей.
Данную теорию подпитывал факт того, что волшебники жили в тайне ото всех, и вроде как не из каждого утюга лились новости о факте наличия волшебства.
Честно сказать, то, с какой лёгкостью маги могли контролировать людей, пугало. Можно буквально всю жизнь прожить под неизвестным объектом рядом с домом и никогда этого не заметить! Прям двойная жуть!
Встав около двери, Симон увидел железный знак над дверью, вылитый в форме ведьмы, помешивающей что–то в котле.
"Дырявый Котел".
За маркетинг двойка! Жирная такая, обведённая и обязательно с припиской прихода родителей!
Стоило открыть дверь, как атмосфера из другого мира ударила Симону прямо в лицо.
Было уютно тепло, громкость различных компаний поглотила всё заведение, а где–то на фоне играло даже что–то духовое.
Освещение было слабым, причиной были старомодные свечи, часть которых просто зависла в воздухе!
Сам же контингент был... волшебным.
Если костюм профессора Лонгботтома был и старомодным, но хотя бы красивым, то большинство волшебников вообще не парились над тем, что надеть! Буквально мантии – такие халаты – остроконечные шляпы, бороды у стариков и ещё больше вещей собирательного образа ведьм и волшебников. Да профессор Лонгботтом на их фоне – это прям революция моды!
Вот Симон идёт по современным улицам Лондона, вот он открывает дверь, и будто бы попадает в другой мир или на вечеринку сумасшедших реконструкторов!
Прямо перед ним прошёл мужчина в длинной мантии красного цвета и смешной шляпе на голове. В его вытянутую руку вцепилась какая–та тварь похожая то ли на пеликана, то ли на пиранью. Мужчина совершенно невозмутимо – да и окружающих это не волновало! – подошёл к пустому камину и, взяв странного порошка, спровоцировал взрыв огня зелёного цвета.
– Больница Святого Мунго! – и зашёл прямо в огонь, где и сгинул.
По крайней мере "сгинуть" он должен был, если судить всё по законам здравого смысла. На деле же он наверное... вновь телепортировался?
Как же бесят эти волшебники, которые ломают физику одним лишь своим бытом!
– Эй! Самый широкий?! – скрипучим голосом обратились скорее всего к Симону.
Он не сразу понял, что обратилась к нему снизу.
Новое действующее лицо имело рост на полторы головы ниже него, со смешными пропорциями, уродливой рожей, длинным носом и острыми зубами.
Он уставился на него своими чёрными глазками и по всей видимости пытался намекнуть, что Симон загораживает выход.
Того это никак не смутило.
– Шире тебя, уж точно, – крякнул он от смеха.
– Что ты сказал?!
– Извини, я не говорю на языке адских созданий.
– Ты нарываешься, мелкий волшебник! – оскалился он.
– Ну уж побольше тебя буду, – принял на всякий случай Симон боксёрскую стойку.
Симон понимал, что большая часть конфликта исходила от него. Но... таким уж он вырос. На любую агрессию – нужно ответить ещё большей агрессией. Таков его принцип.
– Обалдеть, пришёл увидеть волшебный мир, а теперь ещё и изобью уродливого гнома. Два в одном!
– КЕМ ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛ?! ГНОМОМ?! ДА Я ТЕБЯ СОЖРУ!
– Простите! Простите пожалуйста! – раздался знакомый голос профессора Лонгботтома, который немного от него отстал. – Я очень извиняюсь! Мы, пожалуй, пойдем!
Взяв за шкирку Симона и не обращая внимания на его возмущённые побрыкивания, Лонгботтом отправился в сторону барной стойки, за которой стояла довольно симпатичная светловолосая женщина.
Весь остальной контингент, который не мог не обратить внимания на возможный рецидив, коллективно застонал от потерянного зрелища.
– Проблемный ученик? – с улыбкой спросила женщина.
– Гриффиндорец, почти официально, – обречённо пробормотал Невилл. – Знакомься, Симон Лаплас, мой будущий ученик. А это – Ханна Лонгботтом, моя жена.
– Приятно познакомиться, – фыркнул Симон.
Женщина лишь пыталась сдержать смех.
– Вот выпей сливочного пива, за счёт заведения, – улыбнулась она.
– Спасибо... эй, здесь же нет пива! Это какая–та газировка со вкусом ириски!
– Какой энергичный, – покачала головой Ханна и вновь улыбнулась, увидев своего удручённого мужа, которому она тем не менее не забыла тоже налить фирменного вызывающего диабет напитка.
– Какой есть, – пробормотал Лонгботтом.
По всей видимости, профессору нужен был небольшой перерыв. Ну... Симон всегда был головой болью учителей, такова уж его натура.
– Как декан?
– Мой или твой?
– Профессор Спраут конечно! Директор Макгонагалл, наверное, ещё лет пятьдесят сможет потянуть свою должность. А вот по госпоже Помоне уже видно, что ей пора на пенсию! Если бы ты смог взять на себя роль заместителя директора, то она...
– Директор Макгонагалл недовольна тем, как я справляюсь с Гриффиндором, к преподавательской работе то претензий нет...
– Ну а зачем ты пошёл на должность декана Гриффиндора?! С ними же одни проблемы! Я же говорила, что Пуффендуй – твой лучший выбор!
Лонгботтом возмущённо ахнул.
– Ханна, но я ведь из Гриффиндора! Даже если бы я захотел – а я не хочу! – я бы не смог пойти на должность декана Пуффендуя! Традиции не позволят взять мне шефство над факультетом, в котором я не учился! И вообще... – Лонгботтом кинул взгляд в сторону Симона, который всеми силами делал вид, что не греет уши, – давай поговорим об этом в другой раз. Подозреваю... – Лонгботтом обречённо застонал. – В ближайшие лет семь я точно не смогу приструнить этих шалопаев.
Каждое слово записывалось на жёсткий диск, в простонародье именуемый мозгом. Каждое слово будет обсосано после получения контекста. Едва ли это на что–то повлияет, но любопытство штука такая – сложна. Тем более в его ситуации, когда буквально неизвестно ничего, может пригодиться любая информация.
– Пап, привет! – вышла с кухни молодая, лет шестнадцати, девушка со светлыми волосами. – Сопровождаешь учеников первого курса за покупками?
– Привет, красавица! – подмигнул Симон. – Должен признаться, ты самое волшебное, что я сегодня увидел.
– Ой... спасибо, – смущённо улыбнулась она.
– Так, – помрачнел Лонгботтом. – Идём, у нас мало времени.
Симон внутренне закатил глаза, но был скорее "за", чем нет. Он в принципе делал это вполне осознанно – слишком сильно хотелось увидеть ту самую Косую Аллею, по всей видимости главную торговую улицу всей волшебной Британии.
И стоило кирпичной кладке раскрыться, как Симон осознал, что волшебный мир его не разочарует.
Он может сойти с ума от всей этой грёбанной иррациональности.
Возможно даже потеряет веру в логику и научный прогресс.
Но волшебство его точно не разочарует.
Стоило шумной, почти до краёв заполненной улице, раскрыть свои краски, как Симон резко осознал, что действительно попал в другой мир. Мир столь же необычный, сколь и архаичный. Мир, который даже придумать сложно.
Первыми ударили запахи. Теплый хлеб, что–то пряное, сладость дыма, непередаваемый запах пергамента, животная шерсть и будто бы какие–то нотки озона после грозы. Воздух был "плотнее", но будто бы чище.
Звуки впечатляли не меньше. Хаотичные выкрики торговцев, смех маленьких волшебников в мантиях, клёкот какой–то совершенно фантастичной живности, от которых ведущих биологов хватил бы удар. В общем, человеческим гам, старый, практически средневековый, но до предела наполненный... жизнью. Суетливой, нелогичной, но невероятной ноткой жизни.
А цвета и архитектура будто бы пытались намеренно сломать шаблоны. Яркие, намеренно ядовитые цвета, специально для того, чтобы их заметили. Ничего общего с психологией потребителя, лишь искреннее, но неуклюжее желание, чтобы на них посмотрели. Сами здания будто бы были построены "волной". В некоторых местах круглообразные, частично выступающие и так до самого конца – они переходили друг в друга, будто бы рассказывая историю, где один пытался выделиться, а второй пытался переплюнуть первого.
– Невероятно, – не смог сдержать Симон слов.
Было бы преувеличением сказать, что сам факт существования волшебства обрадовал Симона. Ведь кому понравиться, когда его модель мира не просто ставят под сомнение, а говорят прямо, что она чушь собачья, да ещё и с неоспоримыми доказательствами?
Но стоило попасть на Косую Аллею, как маленький наивный ребёнок внутри него, давно похороненный под слоем тщательно взращенного цинизма, вдруг ожил и стал с блеском в глазах оглядываться по сторонам.
Даже Невилл Лонгботтом облегчённо улыбнулся, завидев его реакцию. Ведь каким бы взрослым он не хотел казаться, по факту он ещё ребёнок.
Правда... всегда есть некоторые "но".
– Ай–ай–ай! – заскакал на месте Симон и вытащил руку из кармана.
На минуточку, руку, за которую натуральным образом "вцепился" маленький кожаный мешочек, который ещё и успевал агрессивно гавкать, при этом роняя золотые монеты!
– Да отстань от меня, адское отродье! – пытался он "стряхнуть" агрессивную ношу.
– Ступефай!
Одного заклинания хватило, чтобы кошелёк разжал на удивление острые... зубы.
Со вздохом подняв урчащий мешочек, Невилл поднял разбросанные монеты и взвесил их в руке, при этом не отрывая цепкого взгляда от вдруг неловко застывшего Симона.
– Ты украл их?
– Нашёл, – фыркнул он. – Теперь они мои!
– Зачем ты это сделал?
– Что значит "зачем"? – голос был уверенным, но всё же встречаться взглядом Симон со своим преподавателем не хотел. – Зачем люди воруют? Чтобы лучше жить!
– Ты... – Невилл обречённо вздохнул. – У нас с тобой будет много... очень много работы.
– Удачи, – фыркнул Симон.
– Я попрошу Ханну вернуть их, а ты! – попытался он изобразить грозный взгляд. Получалось с переменным успехом. – Стой на месте и жди!
– Так уж и быть, – пожал он плечами, но всё же не смог удержаться и не подойти к витрине, у которой собрались все дети ближайшего к нему возраста. Да и взрослых хватало!
– "Нимбус 2100"! Боже мой, я бы всё отдал за эту метлу!
Симон недоумённо моргнул, завидев, что люди действительно пришли в восторг от метёлки. Да, красиво сделанной, но всё же метёлки!
– Чё, парни, ЕГЭ даже не планируете сдавать? – усмехнулся он под недоумёнными взглядами окружающих. – Прям альтернативное долгосрочного планирование собственного будущего!
Первым ему ответил ближайший парень лет пятнадцати. И одет он был, кстати, не в мантии, как все остальные, а в нормальную одежду – рубашку и джинсы. Скорее всего представитель "широкого" мира, также как и он.
– На мётлах летают, а не... метут.
– Летают? – моргнул Симон. – Зачем?
– Летать – это круто!
Все вокруг с восторгом закивали.
– Нет, вы не поняли! Почему именно мётлы?!
Все вокруг вновь озадаченно нахмурились.
– А почему не мётлы?
– Может ему больше швабры нравятся?
– Маглы летают на швабрах?!
– Я слышал, что они летают на так называемых "самолётах".
– Как наши бумажные самолётики?!
– Это ж какой огромный лист бумаги нужен, чтобы уместить человека?!
– Ну маглы, ну выдумщики!
– Не понимаю, зачем так заморачиваться, когда есть мётлы?
– ДА НАХРЕНА ЛЕТАТЬ НА МЁТЛАХ, ИДИОТЫ?!
– Он кажется реально фанат швабр!
– Извращенец какой–то!
Да...
Ещё один факт...
Волшебники и логика – вещи несовместимые.
И в подобном Симон будет убеждаться ещё долгие и долгие годы...
Обновлено: 20.02.2026