Тусклый свет настольной лампы мерцал на пыльной поверхности стола. Марк стоял, глядя в тень, отбрасываемую полуразрушенным камином. Его руки были скрещены за спиной, а мысли, казалось, утонули в собственных вихрях.
Он пытался просчитать. Оценить. Взвесить.
— Правильно ли я поступил?.. — пробормотал он.
Изначально план был другим. Он собирался вступить с ним в бой — открыть правду, ударом истины разбить оболочку забвения. Он даже готов был сказать всё, что знал: о прошлом, о боли, о сыне. Но затем… он понял. Этого будет мало. Он решил, что нужен другой путь. Психологический.
Из всех, кто подходил под определение «психолога», ему в голову пришло лишь одно имя. Харли Квинн. Да, она сумасшедшая, нестабильная, но…
Марк сжал кулак и медленно выдохнул. Он освободил её.
И теперь она сидела напротив него, на подлокотнике старого кресла, раскачиваясь и жуя чупа-чупс. Очки, неизвестно откуда появившиеся, придавали ей пародийный академизм.
— Значит, ты решил разбудить память старого приятеля? — протянула она, приподнимая бровь. — Стра-а-а-шная штука, амнезия.
— Я хотел понять, что работает. Мыслил рационально. Но с ним… рациональность даёт сбои, — тихо сказал Марк.
— Ну так ты и имеешь дело не с калькулятором, а с человеком. Или с животным. Или с человеком-животным. Хех.
Она хихикнула и снова втянула леденец в рот.
— Я выбрал образ Огуна, — продолжил Марк. — Это был его наставник. Жёсткий. Неоднозначный. Кто-то, кто мог вызвать внутренний отклик. - дальше уже про себя его роль была не так значима в Марвел и появлялся он редко, я мог использовать его историю свободно.
Харли серьёзно кивнула:
— Да-да, всё логично… И как тебе результат? Он по челюстям прошёл, а память — не включилась?
— Пока слабо. Появилось сомнение, но не ясность.
— Дорогой мой, — сказала Харли, убирая чупа-чупс. — Ты сказал мне, что это твой старый друг, и у него проблемы с памятью. Значит, лечить надо не по голове, а по сердцу.
Марк посмотрел на неё с долей удивления.
— Помни, — продолжала она, подняв палец, — в страхе человека корень. А страх всегда там, где было детство. Где всё началось.
Она театрально вздохнула и поправила очки.
— Но сильно на моё мнение не полагайся… У меня вообще фальшивая лицензия была, когда я в Аркхэм устраивалась.
Марк лишь двумя пальцами потёр переносицу. Несколько секунд — молчание.
— Я сделаю это сам, — наконец сказал он. — Но… ты всё же дала направление.
— Сама не знаю как, — пожала плечами Харли. — Но ты звучишь так, будто у тебя есть план. А это уже что-то.
Марк направился к выходу. Её голос догнал его:
— Только не убей беднягу в процессе, ладно? Я ещё хочу с ним поболтать. Он, говорят, лапочка.
Марк не обернулся:
— Я постараюсь. Но иногда, чтобы воскресить душу… нужно сначала убить ложь.
Харли сидела, качаясь вперёд-назад, и тихо напевая себе под нос старую песенку…
— Ло-ло-ло… память-память… скажи мне, кто ты…
Харли всё ещё вертелась на диване, пока Марк собирал вещи и задумчиво глядел в окно. Она с интересом наблюдала за ним, потом наклонила голову:
— Ты снова идёшь к нему, да?
— Пока нет. Он в бессознательном состоянии. — Марк обернулся. — Но если хочешь, можешь подкинуть ему еды.
— О, дорогой мой! — всплеснула руками Харли. — Ты хочешь, чтобы я что-то приготовила? Ммм… скажи только слово — я сотворю шедевр! Взрывной киш с секретным соусом, или…
— Не надо ничего готовить, — резко перебил Марк. — Просто кинь ему сырое мясо. Оно в морозилке.
Харли подняла бровь и прищурилась:
— Сырое мясо?.. Ты издеваешься? Что это — звериный рацион?
Марк лишь кивнул:
— Это поможет. Поможет ему вспомнить. Его дикость. То, кем он был до… всего.
— Ты, может, хочешь, чтобы он вспомнил, как хвостом махал и на луну выл?
Он не ответил. Лишь сдержанно, двумя пальцами, потёр переносицу, как будто сдерживал усталость и раздражение.
— У меня есть одно дело. Я должен идти. — Он уже направился к двери, но остановился на секунду. — Не заходи внутрь. Просто брось мясо через прутья.
— Ладно-ладно, — протянула Харли, подмигнув. — Мясо так мясо. Надеюсь, он не веган…
Лес был тих, покрытый влажной дымкой тумана, сквозь которую едва проникали лучи утреннего солнца. Марк медленно шёл между деревьями, осматривая каждую деталь с вниманием следопыта. Под ногами хрустели влажные листья, пропитанные ночным дождём. Воздух был прохладным и насыщенным запахом сырой земли и хвои.
Неожиданно он замер. Среди деревьев появилась стройная фигура, с кожей необычного зеленоватого оттенка и ярко-рыжими волосами. Их взгляды встретились.
— Памела, — кивнул Марк спокойно.
— А это ты… — ответила она, прищурившись и слегка ухмыльнувшись. — Гуляешь?
— Проверяю одну теорию, — ответил он уклончиво. — Как успехи с поиском комплекса?
Айви на секунду задумалась, затем небрежно пожала плечами:
— Большую часть леса я уже осмотрела. Если здесь что-то и есть, через день-два я скажу тебе точно.
— Хорошо, — Марк кивнул, принимая её слова с удовлетворением.
Наступила короткая пауза. Айви, явно что-то обдумывая, внезапно сказала:
— Знаешь… не стоило меня выгораживать.
— О чём ты? — поднял бровь Марк, изображая удивление.
— В тот момент, когда Харли начала устраивать сцену ревности, — сдержанно пояснила она, глядя прямо в глаза Марку. — Я могу сама за себя постоять. Не было необходимости вмешиваться.
Марк едва заметно улыбнулся и покачал головой:
— Я прекрасно знаю, что ты сильна. У тебя действительно впечатляющие способности.
— Впечатляющие? — с сарказмом переспросила Айви, со смешком добавив: — Но контроль на тебя почему-то не подействовал.
Марк усмехнулся в ответ:
— Контроль? Это лишь малая часть твоего потенциала. Я вижу гораздо больше, на что ты способна, Памела.
Эти слова заставили её слегка смутиться. Было что-то непривычное и одновременно лестное в том, как он это произнёс — открыто, без заигрываний, но с уважением и серьёзностью. Айви, чуть нахмурившись, перевела взгляд в сторону и негромко сказала:
— И всё же…
— Что касается Харли, — перебил Марк, замечая её реакцию, — я не собирался тебя защищать. Харли иногда бывает слишком…
— Энергична, — произнесли они одновременно, и оба невольно усмехнулись.
Снова наступила неловкая пауза. Айви первой нарушила молчание:
— Так что ты ищешь в итоге?
— Мне нужна большая, полая яма, — признался Марк, глядя вниз на влажную землю. — Но я никак не могу найти подходящую.
Айви окинула его долгим оценивающим взглядом, затем вздохнула:
— Хорошо, я тебе помогу. Только в этот раз.
Она опустила ладонь вниз, и через мгновение земля чуть подрагивала, деревья зашумели, уступая место. Прямо перед Марком начала формироваться глубокая, идеально круглая яма.
— Готово, — сказала Айви с удовлетворением. — Надеюсь, ты не собираешься никого хоронить?
— Пока нет, — сдержанно ответил Марк. — Но кое-что мне нужно здесь оставить. Спасибо. Без тебя я бы долго возился.
Он повернулся, собираясь уходить, но остановился на мгновение, бросив через плечо:
— Удачи с поисками.
Айви, слегка улыбнувшись, проводила его взглядом:
— Тебе тоже.
Тусклый, липкий мрак снов рассеялся лишь с первым вскриком.
— Я не чудовище! Я не монстр! — закричал Джеймс, захлёбываясь в собственном крике, и резко сел, тяжело дыша. Его кожа была покрыта потом, а сердце колотилось в груди, как загнанный зверь.
Он попытался отдышаться, глядя в пространство перед собой. Сон… или воспоминание? Всё было слишком реально. Он снова увидел её — мать — с глазами, полными ужаса. Её дрожащая рука, указывающая прямо на него. Её крик:
— Ты монстр! Убийца!
А потом — верёвка, появившаяся будто из ниоткуда, обвившаяся вокруг её шеи. Он снова стал ребёнком. Беспомощным. Маленьким. Слово «мама» так и застыло у него на губах, прежде чем всё исчезло.
Он провёл рукой по лицу. Его пальцы дрожали.
— Что же ты со мной сделал, ублюдок… — прошептал он.
Его взгляд упал на нечто в углу камеры. На полу лежал кусок сырого мяса, красного, окровавленного.
Он усмехнулся, почти беззвучно.
— Считает меня собакой? Псиной, которой можно кидать обглоданные кости?
Живот заурчал. Джеймс закрыл глаза, выругался себе под нос — и начал есть.
⸻
Прошло неизвестно сколько времени. Тишина, нарушаемая только его дыханием. И вдруг — звук шагов. Сухой, уверенный ритм ботинок по каменному полу. Он поднял голову. Тот самый человек.
Огун.
— Я что, псина для тебя? — бросил Джеймс, вытирая рот тыльной стороной руки. — Ты кидаешь мне мясо, как собаке.
Огун не ответил сразу. Его взгляд был холодным, оценивающим. Наконец он медленно произнёс:
— Это часть испытания.
Он бросил на пол тканевый мешок.
— Надень.
Джеймс нахмурился.
— Если не надену — что, убьёшь?
— Нет. Просто останешься здесь. До конца своих дней. Один.
Пауза.
— Ты хочешь ответов — тогда иди до конца.
Молчание. Джеймс медленно поднял мешок. Вздохнул. Натянул его на голову.
Темнота.
⸻
Они шли долго. Он не знал, сколько прошло — может, минуты, может, часы. Он чувствовал только, как под ногами хрустит снег, а ледяной ветер обжигает кожу. Где-то впереди был голос Огуна — тихий, но уверенный. Он вёл его, не говоря ни слова.
Внезапно — остановка. Мешок сорвали.
Он замер. Лес. Ночь. Холод. На теле — ничего. Он был голым, дрожащим.
— Что за… — не успел договорить, как острый пинок в спину сбил его с ног.
Он упал в яму.
Глухой грохот, удар тела об землю. Несколько секунд тишины, затем:
— Ты, мать твою, издеваешься?! Зачем голым?! Что за извращённая игра?!
Над ямой — силуэт Огуна. Без эмоций.
Он открыл клетку. Джеймс услышал глухое рычание. И увидел, как в яму бросают троих волков — голодных, хищных, с белой пеной на пастях.
Последним в яму бросили нож.
— Это твоё испытание, Логан.
— Выживи. Узнай, кто ты есть на самом деле.
— Я буду наблюдать.
Джеймс остался один. Голый. С ножом. Против трёх зверей.
Он выпрямился. Руки сжались в кулаки.
— Когда я выберусь отсюда… я перережу тебе горло, ублюдок.
Волки приближались.
И зверь внутри Джеймса — просыпался.
Обновлено: 19.01.2026