Глава 25 — Глава 25. Цены на зерно взлетели до небес

На следующий день Ли Чэньхай поднялся спозаранку и отправился в уезд. Зерновая лавка ещё не открылась, а у её дверей уже выстроилась длинная очередь. Из разговоров Ли Чэньхай понял, что в последнее время цены на зерно меняются каждый день. Зажиточные помещики, у которых амбары были полны, придерживали товар, выжидая, пока цены поднимутся ещё выше. Он перевёл взгляд на деревянную табличку с ценами, висевшую у входа. Неочищенный рис — двадцать вэней за полкило, отборный — тридцать пять. Ли Чэньхай недоверчиво протёр глаза, решив, что ему померещилось. За почти четыре года, что он провёл в этом мире, он никогда не видел такого безумного скачка цен. Всего месяц назад неочищенный рис стоил чуть дороже проса — около десяти вэней. Отборный, хоть и был подороже, обходился всего в пятнадцать. А теперь, всего за месяц, цены взлетели более чем вдвое. Это была не торговля, а самый настоящий грабёж. Такими темпами не только деревенские, но и городские жители скоро не смогут позволить себе купить еды. Неужели чиновники собирались просто сидеть сложа руки и смотреть на это безумие? В этот миг Ли Чэньхай в очередной раз поразился бездействию и продажности властей. Наверное, всё было как в тех исторических сериалах, что он смотрел в прошлой жизни: ставший чиновником перестаёт быть обычным человеком. В глазах сильных мира сего они и простые люди — существа разного вида. Разве мясник, забивая свинью, испытывает к ней сочувствие? — Не толкайтесь! Встаньте в очередь, по одному! — вскоре работник лавки снял с петель дверные доски и, призывая толпу к порядку, заодно снял и табличку с ценами. Когда люди увидели, что цена на отборный рис подскочила до сорока вэней, по толпе прокатился стон отчаяния. — Да это грабёж! Где это видано, чтобы цены каждый день менялись! — Хозяин, нельзя же так наживаться на горе простых людей! — Я всю жизнь прожил, но никогда не видел, чтобы отборный рис стоил сорок вэней! В былые годы, когда мясо было дешёвым, оно и то стоило около двадцати пяти. У тебя зерно дороже мяса! Люди выплёскивали своё негодование. Зима, повсюду нехватка продовольствия — рост цен был понятен. Но поднимать цену на пять вэней за один день — это было уже слишком. Каждый, кто стоял сейчас в этой очереди, был доведён до крайности. Повышение цены на пять вэней за полкило означало, что у них просто пьют кровь. ... — Земляки, вы и сами знаете, какая сейчас обстановка, — в самый напряжённый момент перед толпой появился хозяин лавки. — Честно говоря, зерна не хватает повсюду. Эту партию мы сами купили по высокой цене. Не думайте, что только вам дорого. У меня у самого сердце кровью обливается, когда я на эти цены смотрю. Но что поделаешь, человеку нужно есть. Скажу прямо: сорок вэней — это цена на сегодня. Что будет завтра, никто не знает. Может, станет ещё дороже, а может, зерна и вовсе не будет, и вы даже с деньгами ничего не купите! Сказав это, он обвёл толпу взглядом и крикнул: — Кто хочет купить — подходите по очереди! Кому дорого — можете поискать в другом месте. Его слова лишь усилили панику. Никто не знал, правду он говорит или нет, но одно было ясно: до Нового года цены будут только расти. Осознав это, люди с новой силой ринулись вперёд, боясь, что не успеют купить сегодня, а завтра придётся платить ещё больше. Примерно через час Ли Чэньхай, с помощью нескольких работников, загрузил в повозку два мешка зерна на заднем дворе склада. Изначально Старый чудак Чэнь велел ему купить отборный рис, но, увидев цены, Ли Чэньхай после долгих колебаний выбрал сто пятьдесят килограммов неочищенного. Когда люди умирают с голоду, им не до изысков. Если бы из проса можно было сварить густую, клейкую кашу, он бы купил только его. Для тех, кто уже грызёт корни и ест глину, любая горячая похлёбка — спасение. ... Выехав из города, Ли Чэньхай нарвал у дороги сухой травы и прикрыл мешки. Но даже несмотря на маскировку, его повозка привлекла внимание нескольких подозрительных личностей. Однако, заметив его крепкое телосложение и широкий нож на поясе, они так и не решились напасть. В такие времена тот, кто осмеливался путешествовать в одиночку, должен был обладать либо силой, либо смелостью. Грабили ради выживания, но никто не хотел рисковать своей жизнью, чтобы проверить чужую. Так, без особых происшествий, Ли Чэньхай покинул пределы уезда. По дороге он встретил большую группу крестьян. Вооружившись дровосецкими ножами и коромыслами, они под предводительством нескольких молодых людей на лошадях направлялись к далёким горам. Расспросив их, Ли Чэньхай узнал, что всадники — люди из семьи Сунь, которые взяли в подряд всю гору для заготовки дров. В это тяжёлое время они предлагали работу: за триста цзиней (сто пятьдесят килограмм) нарубленных и принесённых дров давали миску жидкой каши. Плата была мизерной, но для тех, у кого не осталось ни крошки еды, это был хоть какой-то шанс выжить. Кроме силы в руках у них ничего не осталось, и чтобы не умереть с голоду, приходилось цепляться за любую возможность. — Кхе-кхе-кхе… Внезапно один из дровосеков, старик в рваном ватнике, сотрясаясь от кашля, рухнул лицом в снег. Его спутники лишь мельком взглянули на него и, понурив головы, побрели дальше. За последние дни они насмотрелись на столько смертей, что их сердца очерствели. Каждый из них был готов к тому, что следующим может упасть он сам. В их глазах смерть была избавлением от мук. — Тпрру… Увидев лежащее посреди дороги тело, Ли Чэньхай остановил повозку, подбежал к старику и проверил его дыхание. Почувствовав слабый, едва уловимый вздох, он обнял старика и легонько встряхнул. — Дедушка, вы меня слышите? Лицо старика, уже тронутое отёком, подёрнулось. Он с огромным трудом приоткрыл глаза. Увидев незнакомца, его бескровные губы дрогнули, а в пересохшем горле что-то булькнуло. — Сынок… я, кажется, всё… — Умереть — это хорошо… не будет мучений… — в его взгляде смешались тоска и смирение. — Дедушка, вы… — Ли Чэньхай оглянулся на удаляющуюся колонну дровосеков и, убедившись, что вокруг никого нет, достал из-за пазухи половину недоеденной лепёшки. Он купил её в городе и собирался съесть по дороге. Теперь же он понял, что старику эта еда нужнее. — Ешьте. Сможете ли проглотить — это уже как судьба распорядится. Ли Чэньхай вложил лепёшку в руку старика, затем снял с повозки часть сухой травы и укрыл его, чтобы тот не замёрз. Это было всё, что он мог сделать. Выживет старик или умрёт — теперь зависело только от небес.