— С тех пор как появилась эта Святая, вы, государь, стали таким неряшливым, будто вас подменили! Вас уже тошно видеть, как вы пялитесь на неё! Уверена, императрица Надя, упокой её душу, вертится в гробу!
Император промолчал.
Ого. Ну и дерзость!
Как бы Альфина ни пренебрегала придворным этикетом, за все свои девяносто девять жизней она ни разу не позволяла себе настолько дерзкие слова в адрес императора.
В отличие от вечно ледяного принца, император Тайга прослыл человеком с характером вспыльчивым, как шаровая молния. Не один и не два придворных были казнены просто за то, что надоели ему. Альфина уже приготовилась к гневной отповеди с царственной пеной у рта.
(Принцесса Альфина, вы сейчас просто — ПРЕКРАСНО — бесстрашны! Моё восхищение!)
Эм... меня... похвалили?
(Какая выдающаяся девушка. Ни капли страха перед неминуемой казнью. И, впрочем, чего ещё ждать от внучки Юлинары? Даже передо мной высказывается без страха, прямо и с достоинством! Та, кого я выбрал в жёны для Лионетта, действительно незаурядна... И теперь я должен казнить её?! Какая чудовищная утрата для Империи!)
Эээ... Ваше Величество, вы это... серьёзно сейчас?
Альфине очень хотелось произнести этот вопрос вслух. Она-то была уверена, что, как только Святая околдовала императора, тот совершенно забыл о ней. А теперь — хвалит так, что сдержать выражение лица становилось всё труднее.
За императора, погружённого в молчание, заговорил старый генерал с моноклем:
— Всё ли вы сказали, леди Альфина?
— Эм... да, вроде бы, — пробормотала она неуверенно.
А потом сразу принялась слушать, что он на самом деле думает.
(Почему и император, и принц верят всей этой чепухе Святой, не имея ни малейшего доказательства?! Они что, оба под чарами? С ума сошли?! Казнить леди Альфину... это же безумие! Тьфу, рот опять не слушается, тело тоже.)
В общем, он был в той же степени развален, что и министр юстиции. Просто в генеральском мундире.
Альфина собиралась продолжать образ злодейки, но на неё уже столько комплиментов вылили, что под этим ворохом стало тяжело дышать.
Увидев, что она больше ничего не говорит, министр юстиции подошёл к императору и что-то прошептал ему на ухо. Тайга IV торжественно кивнул, а потом произнёс — громко, с таким пафосом, что от каждого слова у него дрожал белоснежный ус:
— Альфина Шинн Сильвана, я приговариваю тебя к смерти!
Ровно так же, как и в прошлые разы. И в позапрошлые. И вообще, этот момент за сто перезапусков уже изрядно надоел. Никаких сюрпризов — даже в сотый раз.
Принц Лионетт уставился на неё своими холодными глазами. Китлинг усмехнулся с притворным цинизмом. Девонер разрыдался и грохнулся в обморок. Отец Альфины рухнул на колени и попытался искупить вину, предлагая императору половину своих земель. Мать потеряла сознание, её пришлось унести под руки. Младший брат Карл застыл, как статуя, с неизменным каменным лицом. А придворная знать смотрела на происходящее с удовольствием и интересом — будто на утренний фарс.
А он и был фарсом. Всё повторялось. Один в один.
Единственное отличие — теперь Альфина слышала мысли окружающих. Вот, например, что в этот момент творилось в голове Китлинга, стоящего рядом с принцем:
(Он идиот? Серьёзно, император у нас идиот? Он правда собирается казнить леди Альфину?! Я не знаю, какое колдовство на нас наложено, но как такой человек может править великой Лионской Империей?! Да, я знаю, что строю из себя невесть кого. Да, я знаю, что я бесполезен. Я это знаю прекрасно — каждую ночь стою перед зеркалом и бью себя по щекам. Шлёп-шлёп-шлёп. Больно! Смотри, вон они какие красные. Эта краснота — символ моей страсти к леди Альфине, но мне больно, что я не могу её выразить. Ну ты понимаешь, да? Короче... Император — идиот?)
Эм... спасибо, Китлинг. Приятно, что ты за меня, но ты пугаешь.
Если присмотреться — у Китлинга и правда на щеках отпечатки ладоней. Альфина поспешно отвела глаза от своего однокашника.
А вот мысли принца Лионетта были куда искреннее...
(Альфина получила смертный приговор? Она… умрёт? Я не могу представить себе мир без неё. Насколько же холодным будет такое место? Она была единственной женщиной для меня. Если ей суждено умереть, я не против провести остаток жизни в одиночестве. Откажусь от короны, чтобы не думать о наследнике. Мир без Альфины просто не имеет смысла…)
Он внутренне произнёс свою трагическую клятву.
Э-э-э, Ваше Высочество, а чего вы такой грустный?!
Кто бы мог подумать, что Золотой Меч, прославившийся своей стальной холодностью и неспособностью раскрыться даже перед зеркалом, оказался настолько... чувствительным! Альфина даже не знала, как ей реагировать — быть причиной такой скорби как-то… неловко. Он всерьёз считает, что мир без неё ничего не значит? Не сдержавшись, она уставилась на него.
— Альфина, не стоит выпрашивать у меня пощады, — мрачно сказал принц. — Мы больше не помолвлены.
(О, Альф смотрит на меня... Наверное, она просит меня о помощи. Почему моё тело меня не слушается? Я даже не могу спасти свою любимую подругу детства — женщину, которую люблю... Трус! Лионетт Лион, ты жалкий трус!)
Ну-ну, давайте без самобичевания... Ещё чуть-чуть, и она бы сказала это вслух.
Далее пришло время выслушать внутренние мысли её младшего брата, Карла Манна Сильваны. Что скрывалось за этим бесстрастным, будто вырезанным из мрамора лицом?
(Моя сестра. Казнена? Она умрёт? Я больше не увижу её? Этого не может быть. Я… отказываюсь в это верить…)
Хоть и только в сердце, но слёзы лились ручьём.
Альфина и представить не могла, что её младший брат, девяносто девять раз смотревший на её казнь с каменным лицом, переживал всё это внутри. Ходили слухи, что он утратил все эмоции ещё в утробе матери в обмен на свои феноменальные магические способности. Даже она сама, его сестра, за все десять лет слышала его голос всего пару раз. А внутри он был таким одиноким… и так любил её!
Да что ж ты, Альфина… Надо было уделять ему больше внимания!
С одной стороны, ей было приятно, что вся её любовь к брату была не напрасной. С другой — грызло сожаление: почему он сам не просил о большем? Хотелось броситься к нему и обнять, но она сдержалась. Взяла себя в руки.
Карлу предстояло унаследовать род Сильвана. Он должен пережить боль утраты сестры и вырасти достойным мужчиной. И потому, как старшая сестра, Альфина сделала для него последнее, что могла:
— Ваше Императорское Величество, если позволите, у меня есть лишь одна просьба.
— Говори.
— Пусть кара постигнет только меня. Прошу, не затрагивайте семью Сильвана.
— Хм. Ты просишь о защите своей семьи, а не о снисхождении к себе?
Альфина кивнула гордо:
— Я понесу наказание одна. Моя семья ни при чём. Особенно мой брат, Карл, — Империи понадобится он. Ваше Величество, прошу, учтите это. Прошу вас…
— Хорошо. Я принимаю твою просьбу, — торжественно кивнул император.
— Благодарю вас. Тогда… у меня больше не осталось сожалений.
И вот теперь казалось, что в глазах публики она окончательно превратилась в благородную праведницу, и это окончательно ломало её злодейский план. Но главное — защитить семью. Она делала это во всех девяноста девяти временных петлях.
Эта долгая трагедия… нет, эта долгая фарсовая драма наконец подходила к концу. Она уже почти поверила в это, когда вдруг...
— Прошу, подождите, Ваше Императорское Величество!
Как будто только этого и ждала, на сцену вышла свинья. Плавной походкой она выступила вперёд, а её светлые, пепельные волосы весело подпрыгивали при каждом шаге. Дебонэйр оглядела собравшихся в зале аристократов и, выдержав паузу, в которой можно было утопить драму, распахнула рот:
— Всё это время леди Альфина служила императору и Империи с величайшей преданностью, — воскликнула она. — Разве можно казнить её за единственную ошибку? Не стоит ли пересмотреть приговор?
Словно пытаясь защитить Альфину… но её мысли говорили совсем о другом.
*****************
Это Капитан Глум. Переводчик и диктатор.
Значит так:
Все тут вроде как хорошие. С душой, с глазами, с намерениями. Только вот делать ничего не могут. Стоят, смотрят, как всё катится в пекло.
А Святая? Вот где настоящая мощь. Вот где скилл! Такое промывание мозгов — это искусство. Полмира вообще забыли, кто они такие. Даже я, диктатор с опытом и целой пыточной для поэтов, не додумался до такого масштаба влияния.
Ну что ж. Сейчас на сцену выходит сама Святая.
Послушаем.
С вами был Капитан Глум. Да, всё настолько плохо. И будет ещё хуже.
Обновлено: 03.02.2026