После того как Святая наконец-то удалилась, не переставая всхлипывать, из укрытия выбрался Скарлет.
— И каковы же были истинные чувства Святой, леди Альфина?
— Превзошли все мои ожидания!
Дебонэр была женщиной неземной красоты, но стоило только соскрести этот внешний слой — и оставалось пустое место. Похоже, даже благословение Диты, богини красоты, не может уберечь от душевной гнили. Каким бы сильным ни было её светлое волшебство, всё равно поразительно, как мужчины этой страны умудрились так легко купиться на такую двуличную особу, как Дебонэр.
— У страны, которой может вертеть на хвосте такая свинья, нет будущего. Я хочу как можно скорее выбраться отсюда.
— Согласен.
Альфина больше не собиралась вмешиваться в дела империи, которую управляли самозваные святые. Она хотела обрубить все связи и поскорее обрести свободу.
А для этого ей сначала нужно было подготовить Замену — ту, кто взойдёт на эшафот вместо неё...
Через три дня после визита той... кхм... «святой» свиньи, Альфину вытащили в тронный зал, где её собирался допрашивать сам император.
Разумеется, присутствовал и принц Лионетт. Там же были Святая Дебонэр и Китлинг, а также всю семью Альфины заставили явиться. Суд должен был пройти публично — при полном собрании знати.
— Вот все обвинения против тебя. Принцесса Альфина, если у тебя есть что сказать в свою защиту — говори, — произнёс император.
— Нечего мне говорить.
В зале облегчённо вздохнули. Похоже, все решили, что перед лицом императора у неё не хватит ни смелости, ни ума оправдаться.
Увы, они явно не знали, с кем имеют дело.
— Я не оправдываюсь. Но у меня есть масса вопросов насчёт всей этой странной истории, — подняла голову Альфина и упрямо посмотрела прямо на императора. — Все утверждают, будто я замышляла убийство Святой. Но где доказательства? Это же обычная, ничем не подкреплённая сплетня! С каких это пор в нашей империи можно казнить человека без улик, просто потому что он кому-то помешал?
В зале послышался ропот.
Они, видимо, были уверены, что принцесса сразу же признает вину. Что уж говорить, никто и представить себе не мог, что такая, как она, осмелится спорить с самим императором. Все здесь мыслили исключительно категориями титулов и положения.
К слову, на тринадцатом круге Альфина ради любопытства решила взять всё на себя. Просто захотелось проверить, что будет, если сказать: «Ну да, это была дурацкая прихоть! Захотелось прикончить её — разве с кем не бывает? Сорян!»
Результат? «Хм. Я так и думал. Казнить!»
После такого, разумеется, она больше ни в чём признаваться не собиралась.
— Разве свидетельство Святой не доказательство само по себе? — вмешался министр юстиции, лысый как колено. — Она неоднократно заявляла, что чувствовала угрозу своей жизни. Более того, утверждала, что видела, как вы тайно встречались с принцем соседней страны.
— А я говорю, что это ничем не подтверждено. «Святая подумала», «Святая увидела» — всё, на чём вы строите обвинение. Что, теперь у нас судят за догадки?
— Хватит оправданий, принцесса Альфина. Подозревать Святую — непростительное преступление. Она служит самому Господу Ксеносу!
Альфина тяжело вздохнула и покачала головой:
— Господин министр... если Святая прикажет вам умереть, вы это сделаете?
Лицо министра юстиции покраснело, как свежесваренный лобстер. Вокруг послышались возмущённые выкрики:
— Как ты смеешь говорить такое перед Его Величеством?!
— Наглая девка, пытается опорочить Святую после всего, что натворила!
— Еретичка! Даже Господа Ксеноса не боится!
— Хи-хи. Я такая злодейка!
Если уж всё равно плевать, чем это закончится, то даже этот ад приобретает неожиданный вкус. Пожалуй, самое время прислушаться к внутреннему голосу этого министра...
(Принцесса Альфина, вы же абсолютно правы! Абсолютно! Мне это тоже казалось странным! Ну правда, никаких доказательств! Я всё гадал, какую чушь несёт эта Святая! Но! Мой рот меня не слушается! Почему-то я могу говорить только то, что защищает Святую и обвиняет вас! Простите меня! Простите-простите-простите-простите!)
Министр юстиции в мыслях повторял извинения на скорости метеора.
Раньше Альфина кипела от злости из-за него. «Упрямый ракообразный! Да ты хоть юристом себя называешь?!» — думала она. Но теперь выяснилось, что внутри он был удивительно трусливым, но, пожалуй, даже милым. Может, при других обстоятельствах они бы неплохо поладили за чашкой чая. Увы, ни в прошлых жизнях, ни в нынешней на это времени не было.
И вот, готовясь к своей сотой казни и к новой жизни после неё, Альфина дала себе клятву:
— Сделаю так, чтобы меня возненавидели, и ни о чём не жалеть! Иду ва-банк!
Прошлой ночью, когда она поделилась своей решимостью с белым котом Скарлетом, тот озадаченно шевельнул хвостом:
— Но зачем, леди Альфина? Я не хочу, чтобы вас ненавидели.
— Ну, просто выслушай меня, Скарлет.
— Ладно, — сказал он после паузы.
— Если я умру, а все при этом будут считать, что на самом деле я хорошая... как ты думаешь, что будет?
Скарлет надолго задумался, прежде чем ответить:
— Ну... поскольку на самом деле все и так думают, что вы невиновны, скорее всего, их начнёт мучить совесть. Не знаю, когда рассеется заклятие Святой, но до тех пор им будет больно.
— Вот именно! А это нехорошо!
Альфина скрестила руки перед грудью, будто отсекая нечто невидимое. Когда она так размахивала руками перед матерью, та тут же осаживала её за отсутствие манер. Но сейчас это уже никого не волновало.
— Вот что меня и тревожит, — добавила она. — Лучше, если после моей казни обо мне тут же забудут. Мне нужна новая жизнь. Без всяких уз.
— Я с этим не согласен! Люди должны каяться до конца своих дней за то, что казнили вас по ложному обвинению! День вашей смерти должен стать государственным праздником! А император с придворными — каждый год идти к вашей могиле с покаянием!
— Фу, мерзость, что?! — от одной только мысленной картинки, где вся знать выстраивается в унылую очередь к её надгробию, её передёрнуло.
Альфина хотела начать новую жизнь в лесу у бабушки. И для этого было бы куда удобнее, если бы все просто забыли про неугомонную принцессу. Самый надёжный способ — сделать так, чтобы все её ненавидели.
— Вот же была змея в короне!
— Забудем её и будем жить дальше спокойно.
— Принято!
— Ура!
Примерно такой расклад был бы идеален. Кстати, в воображении Альфины в этой миниатюре участвовали Китлинг и принц, но она подозревала, что Его Ледяное Высочество скорее умрёт, чем скажет «Ура!». Как бы там ни было...
Альфина была готова на все сто вжиться в роль злодейки. Теперь она уставилась прямо на императора Тайгу IV, развалившегося на троне с короной на лбу.
— И вы ничем не лучше, Ваше Императорское Величество!
— Я? В каком смысле?
*************
Это Капитан Глум.
И нет, резни не будет. Даже этого лишили.
Наша героиня просто возьмёт и бросит страну — прямо в объятия Святой, как будто та не святая, а мясной холодильник. Мол, пусть эта сияющая свинья сама всё разгребает. А сама — хлоп, и в закат. Оставив всем... ну, не лучшие воспоминания. Кто-то будет плакать. Кто-то — кричать. Кто-то наконец поймёт, что ставил не на ту лошадь.
Успеет ли она показать всем фигу перед уходом? Возможно. Даже вероятно. Её ведь тут чуть ли не боготворят. А что может быть лучше финального "да пошли вы", когда толпа уже на коленях?
Да, печально. Да, банально. Но как же эффектно.
Читаем. Страдаем. Привыкаем.
С вами был Капитан Глум. Всё плохо — и всё как надо. То ли еще будет!
И да, королю сейчас трындец. Готовься, мразь.
Обновлено: 03.02.2026