— Тронули.
Карета с герцогом и со мной двинулась в путь. Всё случилось стремительно: час назад этот высокомерный мужчина, бросивший мне «так себе, но сойдёт», после завершения тестирования объявил об удочерении.
«Неужели мы просто... уезжаем?!»
А документы? Обычно после удочерения месяц шла подготовка!
Я прижалась к окну, наблюдая, как учителя провожают нас. На их лицах — растерянность. У некоторых даже промелькнула досада.
— Жаль расставаться?
— О, нет-нет! — Я резко развернулась, излучая сияющую улыбку.
«Не успела даже подумать о побеге...»
Не говоря уж о том, чтобы разобраться с грядущей гибелью рода. Нелепо!
«А почему он умрёт?»
Ах, вспомнила.
После смерти жены он не смог контролировать изумрудную силу. На имперской охоте его мощь вышла из-под контроля. Кажется, он сошёл с ума?..
Проблема в том, что он едва не убил члена имперской семьи. Умышленно или нет — покушение на особу императорской крови карается смертью.
В итоге герцога казнил тот, кого он больше всего уважал — правитель Лазури, глава дома Альф Арго.
Изумрудную силу запечатали, а род стёрли с лица земли.
«Но позже появится героиня, владеющая этой силой...»
Мысль прервалась. Что? Какая героиня? Даже мне показалось это немного странным.
«Побочка экспериментов?»
Я слегка провела пальцем по виску. После опытов со мной случалось столько странного — видимо, это часть всего этого.
«Предвидение?»
Смешно.
Я умерла, вернулась в прошлое — а отголоски экспериментов всё ещё со мной. Да ещё и срок жизни ограничен.
— Озвучу правила заранее.
— Да, ваша светлость.
Я вышла из раздумий, отвечая сладким голосом.
«Нужно играть роль послушной».
Удочерение — свершившийся факт, с которым я ничего не могу поделать, поэтому остаётся лишь быть удобной дочерью.
— С момента прибытия в особняк зови меня «отец».
— Да.
— В поместье живёт моя жена. Она слаба здоровьем. Обращайся к ней как «мама». Если попросит иначе — подчинись.
— Да.
Знаю. Она умрёт через шесть лет. А он — менее чем через два года после её смерти.
«Хотя лекарство изобретут через пять лет после его гибели».
Обидно — будь оно раньше, смогли бы спасти.
«Создала его простая женщина, потерявшая мужа».
Помню, как газеты тогда трубили о её открытии.
— Как говорил, мы потеряли дочь. Ты займёшь её место. Понятно?
— Да. Позволите задать вопрос?
Герцог кивнул. В каждом жесте — высокомерие и спесь.
— Вы сказали, что потеряли ребёнка, почему вы его не искали?
— Думаешь, не искал? Конечно, искал.
— Но тогда...
— Она умерла. Жене не говорил.
При упоминании супруги его взгляд смягчился.
— Тема закрыта. Больше никаких вопросов про это.
— Да.
— Твоя роль — быть нашей дочерью. Ради душевного покоя жены.
— Да.
Значит, объявят, что нашли потерянную дочь. Ребёнок, пропавший в детстве, вряд ли что-то вспомнит — это нормально.
— Документы о генетической экспертизе мы подделаем, так что будь осторожна и не проговорись.
— Да.
— У тебя есть старший брат. Он знает правду. Если что — обратись к нему.
— Да.
— Специальное образование получишь, но помни: следующие пять лет ты — единственная дочь герцога.
— Да.
— Если кто-нибудь узнает, что ты ненастоящая, то вернёшься в приют.
— Да.
Он нахмурился:
— Ты способна лишь на «да»? Наша дочь была солнечным, живым и гениальным ребёнком!
«Как вы помните её характер, если она пропала малышкой?»
Вместо спора я улыбнулась.
— Раз я такой, то и моя дочь должна была быть такой.
Боже. Этот спесивец — ещё и фанатичный отец.
— Да, такой и буду.
Он сжал губы, фыркнул и отвернулся. Я закрыла глаза.
Солнечная. Живая. Гениальная.
«Что чувствует сирота, внезапно обрётшая родителей?»
Наверное, счастье и волнение. Трепет: «Примут ли меня?»
Играть легко.
Когда-то я была глазами и ушами того безумца-учёного. Я изображала угодное ему, выведывая секреты. Так сказать, была шпионом.
— Приехали. Твоя новая обитель.
Карета остановилась. Дверь распахнулась.
— Помни: теперь ты не Аниша, а Анетт Обри.
— Да.
Я сделала глубокий вдох и уже хотела была выйти, но подоспевший рыцарь опередил меня:
— Позвольте помочь, юная леди.
Он легко обхватил меня, поднял, а затем поставил меня на землю.
— Розанна, почему ты вышла?
— Ты же сказал, что нашёл её...
Герцогиня была бледна, как фарфор. Голубые вены просвечивали сквозь кожу. Даже в тёплую погоду её плечи кутала шаль. Её розовые волосы и чёрные глаза особо контрастировали.
Увидев меня, она ахнула:
— Боже... Анетт? Доченька...
Я инстинктивно прижалась к герцогу, прячась в складках его плаща.
«Ни один ребёнок не кинется приветствовать незнакомых родителей, которых встретил впервые».
Герцог Обри напрягся и взглянул на меня.
«Удивлён? Думал, я не справлюсь?»
Я не гений от рождения, как ты, но научилась выживать.
— Ма... мама?
Я произнесла это робко, вцепившись в плащ герцога. Он снова напрягся.
— Дочка... родная... Прости... Так долго тебя не было...
Розанна упала на колени и обняла меня. Её объятия были тёплыми. Но это тепло предназначалось не мне.
— Моя доченька… Прости меня… Мне так жаль… Наконец-то я нашла тебя…
«Играй», — приказала я себе.
Зетам изобразила счастливый смех, прерываемый рыданиями:
— Мама! — я обняла её хрупкие плечи. — Это правда вы? Моя мама?
— Да, я твоя мама… Дорогая…
«Слёзы — лучший инструмент».
Я вспомнила своё прошлое: предательство учёного, боль от опытов, одиночество перед смертью.
Слёзы потекли сами.
«Отлично. Получилось».
Я украдкой взглянула на герцога. Он смотрел на меня... поражённо. Неужели не думал, что я смогу так быстро и легко заплакать? Моя игра означало только одно — я гений, которого отыскал герцог.
Неожиданно я почувствовала гордость.
— Розанна, не смущай ребёнка. Тебе нужен покой. Почему бы не вернуться в дом и отдохнуть, а я с ней поговорю?
Герцог говорил нежнее лепестка.
— Прости... — прошептала герцогиня, в неё голосе не было ни тени высокомерия.
— Всё в порядке, мама!
Я вытерла слёзы с наигранной радостью. Так хотел «отец».
— Увидимся за ужином?
— Конечно, мама!
Герцогиня ушла, оборачиваясь. Я махала, пока она не скрылась.
— Неужели... ты действительно плакала?
Когда женщина скрылась в доме, неожиданно прозвучал этот резкий и как будто осторожный вопрос.
Обновлено: 19.02.2026