— В «Усадьбе Красавиц» Сяо Сэ утверждал, что не владеет боевыми искусствами, — тихо спросил Тан Лянь. — Какой тогда прок от его появления?
— Не может быть! — удивился Лэй У Цзе. — Я своими глазами видел, как он применял мастерство. Одним движением руки, направив поток энергии, разом захлопнул все восемь створок!
Пока они переговаривались, чернобалахонники замерли, настороженно глядя на внезапно возникшего Сяо Сэ. Тот постоял на крышке гроба мгновение, затем резко подпрыгнул и ударом ноги отшвырнул тяжёлую крышку прочь.
— Стой! — яростно крикнул Тан Лянь.
Но было уже поздно. Крышка с грохотом рухнула на землю, и из гроба медленно высунулась мертвенно-белая рука.
— Мертвец... ожил?! — Лэй У Цзе остолбенел.
Белая рука вцепилась в край гроба, и чья-то фигура, опираясь на него, медленно поднялась во весь рост.
— Это... монах? Живой монах?! — Лэй У Цзе пригляделся. Перед ним стоял юноша примерно его возраста в белом монашеском одеянии. Даже в ночной тьме его черты были отчётливо различимы — тонкие, изящные, словно не от мира сего. Но глаза монаха были плотно закрыты.
— Хватайте его и уходим! — рявкнул предводитель чернобалахонников и взвился в воздух. Остальные тут же бросились следом.
Монах, услышав шум, наконец медленно открыл глаза и посмотрел на нападавших.
Всего одно мгновение — и все они застыли на месте. Их руки, занесённые для удара, замерли в воздухе. Они тупо смотрели в эти глаза, а затем на их лицах проступил неописуемый ужас — будто перед ними разверзся сам ад. И тогда произошло нечто жуткое: один за другим, без колебаний, они подняли свои зловещие руки и вонзили их себе в грудь — прямо в сердце.
— Что... — Тан Лянь и Лэй У Цзе, потрясённые массовым самоубийством чернобалахонников, невольно перевели взгляды на монаха. Но огромная тень заслонила его от них.
Мин Хоу! Он вскинул свой чудовищный клинок на плечо и, склонив голову, уставился на белого монаха. Тот поднял взгляд в ответ. Они смотрели друг другу в глаза лишь мгновение — но это мгновение было подобно столкновению горных вершин.
Лицо Мин Хоу — вечно бесстрастное, каменное — в этот миг исказилось. В его глазах вспыхнул неподдельный ужас.
— Мин Хоу! — Юэ Цзи приземлилась рядом с ним и вытянула руку, пытаясь заслонить его от взгляда монаха.
Мин Хоу жестом остановил её. Выражение ужаса медленно таяло на его лице.
— То, что старый монах не пожелал открыть благодетелю, У Синь уже показал тебе, — голос белого монаха звучал безмятежно, словно они были давно знакомы. — Старый монах ведь предупреждал: узнай ты правду — она станет демоном в твоём сердце.
— Благодарю мастера Ван Ю за его заботу, — голос Мин Хоу был низким и хриплым. — Но знание — это тоже демон сердца. И незнание — тоже демон.
— Одна мысль — и ты святой. Другая мысль — и в тебе рождается демон, — белый монах вздохнул. — Это твоя кармическая напасть, благодетель. Решай сам.
— В благодарность мы можем забрать тебя отсюда, — сказала Юэ Цзи.
— Это моя напасть. Уходите! — белый монах резко вскинул голову. В его зрачках заплясало колдовское, завораживающее сияние.
— Уходим! — Мин Хоу схватил Юэ Цзи за руку и метнулся прочь.
Тан Лянь и Лэй У Цзе, всё это время наблюдавшие за происходящим, в этот миг встретились взглядом с белым монахом. Одно лишь мгновение — но Тан Лянь почувствовал, как лицо монаха расплывается перед глазами, а на его месте разворачивается знакомая картина из прошлого...
— Закройте глаза! Не смотрите ему в глаза! — раздался мощный, глубокий голос, несущий в себе странную силу. Тан Лянь ощутил, как в груди словно вспыхнул луч очищающего света, разум прояснился, и наваждение рассеялось.
Белый монах по-прежнему смотрел на него с лёгкой полуулыбкой. Но чья-то тень метнулась мимо Тан Ляня и в мгновение ока оказалась перед монахом. Пальцы незнакомца замелькали с невероятной скоростью, нанося точечные удары по телу белого монаха — восемнадцать касаний, одно за другим. Монах медленно прикрыл глаза, но на ноги не рухнул.
К этому времени подоспела и Небесная Дева Жуй. Она поддержала Тан Ляня и Лэй У Цзе.
— Твой связной наконец-то добрался. Надо же — монах?
Оба вздрогнули и подняли взгляды. Незнакомец уже повернулся к ним лицом. Широкие брови, крупные глаза — перед ними стоял монах в серой рясе с огромными чётками на шее. В отличие от только что виденного завораживающе-жуткого белого монаха, этот излучал несокрушимую, праведную силу.
— Бедный монах У Чань, — произнёс он, сложив ладони, и коротко кивнул Тан Ляню.
Тан Лянь кивнул в ответ, но взгляд его был прикован к белому монаху.
У Чань тихо вздохнул, коснулся пальцем груди белого монаха — и тот наконец обмяк. У Чань подхватил его и заговорил:
— Я скрывал от вас правду всю дорогу. Теперь пора рассказать. Это мой младший брат по учителю — У Синь.
— Три великих монастыря Поднебесной: шаолиньский на горе Суншань, Баймасы в Лояне и Юньлиньсы на Южном море1. К какому из них вы принадлежите, мастер? И зачем вам понадобилось, чтобы я доставил вашего собрата сюда через тысячи ли? — спросил Тан Лянь.
Они уже расположились внутри «Усадьбы Красавиц». Тан Лянь принял Пилюлю Пэнлай, которую дал ему Сяо Сэ, кое-как подавив последствия ран, и наконец задал мучивший его вопрос.
У Чань покачал головой и взглянул на лежащего без сознания У Синя:
— Мы не из трёх великих монастырей. Мы — ученики наставника Ван Ю из обители Ханьшаньсы2.
— Что?! — Тан Лянь вскрикнул, и кровь хлынула к груди. Он схватился за грудь и едва не упал на колени.
Небесная Дева Жуй бросилась его поддержать:
— Ты же первый ученик города Сюэюэ! Как тебя может так напугать чьё-то имя?
— Ван Ю из обители Ханьшаньсы — это... — Тан Лянь нахмурился.
— Некогда — величайший патриарх Пути Чань, — Сяо Сэ поднял чашку со стола и неторопливо отпил глоток. — Ныне — демонический монах.
— Демонический монах? — переспросил Лэй У Цзе. — Если он величайший патриарх Пути Чань, как он мог стать демоническим монахом?
— Три великих монастыря — Шаолинь, Баймасы, Юньлиньсы — славны на всю Поднебесную. Однако величайшим мастером чаньского Пути единодушно признавали именно наставника Ван Ю из обители Ханьшаньсы. Говорят, он один постиг все шесть буддийских сверхспособностей: Небесное Зрение, Небесный Слух, Чтение Сердец, Память Прошлых Жизней, Сверхъестественное Перемещение и Полное Очищение3. Из них «Чтение Сердец» было самым поразительным. Паломникам, приходившим в Ханьшаньсы, достаточно было один раз заглянуть в глаза наставнику Ван Ю — без единого слова. И люди начинали бить себя в грудь, рыдать навзрыд, а потом теряли сознание. Придя в себя, они обретали просветление и забывали все мирские тяготы.
— Вот это сила! Даже говорить не надо? — изумился Лэй У Цзе.
— Говорят, «Чтение Сердец», доведённое до совершенства, позволяет одним взглядом проникнуть в душу человека и изменить её. Без единого слова — обратить его к Дхарме.
У Чань кивнул, но взгляд его вдруг стал суровым:
— Этот молодой человек хорошо осведомлён. Однако в письме, которое я получил, говорилось лишь о Тан Ляне, первом ученике города Сюэюэ, сопровождающем груз. О вас двоих не было ни слова. Не соблаговолите ли представиться?
— Я? Я всего лишь хозяин маленького постоялого двора. Заведение хоть и скромное, но странствующих бойцов через него проходит немало, так что подобные истории разлетаются по Цзянху быстро. А этот молодой господин Лэй задолжал мне денег. Он направлялся в Сюэюэ, и я увязался следом, чтобы он не сбежал от долга. По дороге мы встретили Тан Ляня. Думал, с ним будет спокойнее, а в итоге чуть жизни не лишился, — Сяо Сэ тихо вздохнул.
— Сяо Сэ, ты не договорил! Если этот наставник — такой великий буддийский мастер, как он стал демоническим монахом? — перебил Лэй У Цзе.
Сяо Сэ бросил взгляд на У Чаня:
— Могу ли я продолжить?
У Чань сложил ладони:
— Это напрямую связано с нашим делом, так что прошу, рассказывайте. К тому же речь идёт о чести наставника — из уст ученика такое звучало бы неподобающе.
— Хорошо, — кивнул Сяо Сэ. — Наставник Ван Ю овладел шестью буддийскими сверхспособностями, его мастерство в Дхарме было непревзойдённым, и потому, хотя Ханьшаньсы — всего лишь маленькая обитель, паломники стекались к ней нескончаемым потоком. Но два месяца назад, принимая очередного паломника, Ван Ю внезапно обезумел.
— Обезумел? — Лэй У Цзе вытаращил глаза.
— Ван Ю вскочил на ноги, вырвал семичи́-мечь4 из рук статуи Дхритараштры — одного из Четырёх Небесных Стражей — и одним ударом снёс паломнику голову.
— Что?! — Лэй У Цзе судорожно вдохнул.
— Паломники, находившиеся снаружи, увидели это и бросились бежать. Но Ван Ю — а он, не забывайте, великий мастер боевых искусств — с мечом в руках выскочил из зала. Клинок мелькал в воздухе — и никто из нескольких десятков паломников, бывших в тот день в храме, не ушёл живым. Когда подоспели храмовые стражи-монахи, было уже поздно, да и они не смогли его остановить. Говорят, прибежал его ближайший ученик. Увидев его, Ван Ю отбросил меч и прошептал: «Одна мысль — и ты святой. Другая мысль — и в тебе рождается демон». После чего вошёл в нирвану. Его тело, коснувшись земли, обратилось в прах и в мгновение ока рассеялось, — Сяо Сэ посмотрел на бесчувственного У Синя. — Вот что рассказывают в Цзянху. Тело рассыпалось в прах — звучит как из книжки про чудеса. А как всё было на самом деле — это, полагаю, знают лишь двое уважаемых монахов.
У Чань тяжело вздохнул:
— Слухи не лгут. Наставник вошёл в нирвану, и тело его обратилось в прах — все монахи обители видели это своими глазами. Все говорили, что наставник достиг в «Чтении Сердец» уровня, граничащего с волей Неба, за что и был поражён обратным ударом. Но позже мы узнали, что наставник давно практиковал не «Чтение Сердец», а «Зов Сердечного Демона».
— «Зов Сердечного Демона»? Что это за техника? Никогда о такой не слышал, — нахмурился Тан Лянь.
У Чань продолжил:
— «Чтение Сердец» позволяет заглянуть в душу и постичь её суть. Однако человеческое сердце — бездна. Тот, кто лишён сердца Будды, не способен проникнуть в её глубины. Одним взглядом заставить человека осознать зло в собственной душе и обрести просветление — как делал наставник — по природе своей невозможно. «Зов Сердечного Демона» же проникает не в душу, а в сердечного демона — тёмную сторону сознания. Более того, он способен воскресить в памяти то, что ты давно забыл. Но это запретная техника, запечатанная в зале Ракшасов обители Ханьшаньсы. Основатель обители предупреждал: тот, кто практикует подобное запретное искусство, пусть и с намерением усмирять демонов, уже сам вступает на путь демона. Одна мысль — и из будды станешь демоном.
— То будда, то демон... У меня уже голова кругом, — Лэй У Цзе слушал, понимая лишь половину. — В общем, наставник Ван Ю свихнулся от тренировок?
— Нет. Он видел слишком много чужих сердечных демонов и потому обезумел, — лениво протянул Сяо Сэ.
— Сяо Сэ! Не смей так говорить! — тут же одёрнул его Тан Лянь.
У Чань покачал головой:
— Ничего. Настоятель храма Девяти Драконов, мастер Да Цзюэ, сказал то же самое: наставник, спасая людей без устали, повидал слишком много чужих демонов — и в конце концов пробудил собственного.
— Раз ты ученик Ван Ю, как ты оказался в Храме Девяти Драконов? — спросил Лэй У Цзе.
— Младший брат У Синь обучался у наставника шести буддийским сверхспособностям. А я ещё в детстве повстречал мастера Да Цзюэ, настоятеля Храма Девяти Драконов, — он приезжал в Ханьшаньсы на диспут о Дхарме. Мастер увидел во мне способности к Алмазному Демоноборческому Могуществу и захотел забрать в Било на обучение. Наставник согласился, и с тех пор я жил в Храме Девяти Драконов двенадцать лет, навестив наставника лишь трижды.
— Не потому Да Цзюэ разглядел в тебе талант, а потому что Ван Ю хотел тебя отослать, — вдруг произнёс Сяо Сэ.
У Чань слегка нахмурился и опустил голову:
— Что вы имеете в виду?
— Алмазное Демоноборческое Могущество — первейшее из внешних боевых искусств буддийской традиции. Тот, кто его практикует, неизбежно обретает несокрушимый праведный дух. Как вы, мастер. А ваш младший брат... Мы виделись лишь мельком, однако... — Сяо Сэ на мгновение запнулся, обвёл взглядом присутствующих и закончил: — Однако он крайне порочен для монаха.
Все присутствующие, включая Тан Ляня, невольно кивнули. Белый монах был красив, но в его чертах не было и тени монашеской сдержанности и невозмутимости. Вечная полуулыбка на его лице — да, слово «порочный» подходило как нельзя лучше.
— Если я не ошибаюсь, У Синь практиковал вовсе не шесть буддийских сверхспособностей, а «Зов Сердечного Демона». Или, вернее, все техники из зала Ракшасов?
У Чань замер, потом вздохнул:
— Вы правы.
— Рискну предположить: наставник Ван Ю искал ответ на один вопрос.
— Какой?
— Что сильнее — Будда, побеждающий демона, или тот, кто сперва стал демоном, а затем побеждает демона изнутри? — Сяо Сэ чуть нахмурился. — Кстати. Зачем вы везли У Синя за тысячи ли именно сюда?
— Мастер Да Цзюэ, узнав о кончине наставника, был потрясён. Он попросил город Сюэюэ доставить У Синя в Храм Девяти Драконов, чтобы собрать высших монахов из тридцати двух окрестных буддийских земель и совместным Демоноборческим Могуществом снять с У Синя запретную технику.
— Но это же его уничтожит! — тихо произнёс Лэй У Цзе.
— Однако, говорят, когда У Синь узнал об этом, он сам лёг в Гроб Колеса Перерождений и не стал возражать.
— А «Небо за Небом» — почему они заинтересовались твоим братом? — спросил Сяо Сэ.
— «Небо за Небом»? Что это? — У Чань покачал головой. — Разумеется, раз на младшем брате лежат техники зала Ракшасов, слухи неизбежно просочились, и многие в Цзянху захотят заполучить их. Но о каком «Небе за Небом» вы говорите? Я никогда не слышал о такой секте.
— «Небо за Небом» — это... — начал было Сяо Сэ, но его прервал холодный, как лёд, голос.
— Это мы.
Дверь распахнулась. На пороге стоял человек в длинном пурпурном одеянии и смотрел на них без тени эмоций.
1 Шаолиньсы (少林, «Храм молодого леса»), Баймасы (白马寺, «Храм Белой Лошади») и Юньлиньсы (云林寺, «Храм Облачного Леса») — три великих буддийских монастыря, упоминаемых в тексте.
2 Ханьшаньсы (寒山寺) — «Обитель Холодной Горы», небольшой буддийский храм, место практики наставника Ван Ю.
3 Шесть сверхъестественных способностей (六通) — шесть высших умений в буддийской традиции, доступных просветлённым.
4 Семь чи — около 2,3 метра. Чи (尺) — традиционная мера длины, примерно 33 см.