— Вы нас впервые видите — и вот так просто доверяете? — Сяо Сэ целиком закутался в лисью шубу и лениво развалился в повозке.
Тан Лянь сидел напротив и покачал головой:
— Я не тебе доверяю. Я доверяю ему, — он кивнул в сторону улицы.
Там Лэй У Цзе в своей лёгкой красной рубахе с распахнутым воротом гнал лошадей навстречу ветру и снегу. Если бы можно было увидеть его лицо, вы бы увидели юношу с широкой, сияющей улыбкой — словно он правил повозкой не сквозь метель, а по весенней дороге в ласковом тёплом ветерке. Он будто нашёл наконец свою весну.
— Тут я с тобой согласен, — вздохнул Сяо Сэ. — Кулаки у парня сильные, а вот голова слабовата. Обмануть кого-то — это ему не по зубам.
Тан Лянь опустил полог, отгородившись от ветра и снега:
— А ты?
— Я? Я отдал двух своих отборных ебэйских скакунов, чтобы тащить твой груз, — и ты мне всё ещё не доверяешь? — возмутился Сяо Сэ.
— Старший брат, не слушай его! — подал голос молчавший до этого Лэй У Цзе снаружи. — Он просто барышник лошадиный. Пока ехали вместе, я от него ничего не слышал, кроме хвастовства, какие у него замечательные кони.
Тан Лянь помолчал и медленно произнёс:
— Брат Лэй, ты ведь пока ещё не вступил… хм, нет, не так. Ты пока ещё не принят в школу. Так что со словами «старший брат»… думаю, не стоит так торопиться.
— Хорошо, старший брат! — Лэй У Цзе хлестнул поводьями, и обе лошади прибавили ходу, взметая за собой вихри снега.
Тан Лянь лишь беспомощно вздохнул.
— Кстати, ты правда не знаешь, что внутри этого гроба? — Сяо Сэ похлопал ладонью по золотому гробу рядом с собой.
Тан Лянь покачал головой:
— Учитель не сказал мне. Велел лишь доставить его в храм Девяти Драконов в городе Било. И ещё добавил одно.
— Что именно?
— Ни в коем случае не пытайся открыть этот гроб, — Тан Лянь смахнул руку Сяо Сэ с крышки.
— За Било начинаются тридцать два буддийских царства Западного края. А храм Девяти Драконов — первый из великих буддийских храмов на границе. Может, внутри какой-нибудь правитель или полководец, истовый буддист, желавший быть погребённым на святой земле?
— Не проявляй к этому интереса. По дороге сюда на меня напали уже больше десятка отрядов убийц. Слишком многие интересуются тем, что внутри. Владеть этой вещью — крайне опасно.
— Это они тебя ранили?
— Только Юэ Цзи и Мин Хоу. Остальные убийцы были всего лишь… — Тан Лянь осёкся. Перед глазами встал образ того седовласого учёного мужа с нефритовым мечом, и на сердце стало ещё тревожнее.
— Куда мы дальше?
— Город Саньгу. Усадьба Красавиц!
— Город Саньгу? Усадьба Красавиц? — Сяо Сэ нахмурился. Название казалось смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его слышал.
— А я знаю! — крикнул снаружи Лэй У Цзе, погоняя лошадей. — «В Саньгу смех бурлит рекой, Усадьба Красавиц пьянит красотой». Это же знаменитый на всю Поднебесную… бордель!
Сяо Сэ застыл на мгновение, перевёл взгляд на Тан Ляня и протянул:
— Брат Тан… какие утончённые вкусы!
— Тьфу! — Тан Лянь посерьёзнел. — Город Саньгу лежит на единственном пути к храму Девяти Драконов. Там нас ждёт связной!
— «Красавица, трижды оглянувшись: первый взгляд — и рушится город, второй — и рушится царство, третий — и рушится моё сердце». Такая глушь — и такой город утех посреди неё, — Сяо Сэ оглядывал проходивших мимо изящных красавиц в лёгких шелках, с кувшинами вина в руках, и не мог сдержать восхищения.
— Это единственная дорога в Било, — пояснил Тан Лянь. — А за Било — тридцать два буддийских царства Западного края. Там и граница, и вольный торговый город: торговля не облагается пошлинами, поэтому каждый год через Саньгу проходят толпы купцов. Поначалу тут было лишь несколько постоялых дворов, но купцов становилось всё больше, среди них немало тех, кто швыряется золотом направо и налево. Именно они и выстроили Саньгу. Здесь не только приют нежности — здесь ещё и один из крупнейших в империи…
— Игорный дом? — прищурился Сяо Сэ.
Он заметил нескольких богатых торговцев в одеждах, расшитых золотой нитью. Они сидели за длинным столом, на котором восседала соблазнительная женщина в красном. Она закинула ногу на ногу, обеими руками встряхнула стаканчик для костей, одарила зал чарующей улыбкой и плавным движением поставила его на стол.
Купцы один за другим выложили свои ставки.
То были сверкающие жемчужины. Весь зал мгновенно озарился их сиянием.
— Усадьба Красавиц — крупнейший увеселительный дом в Саньгу, — продолжил Тан Лянь. — Кто добирается до Саньгу, тот уже богач. А кто попадает в Усадьбу — тот богач из богачей. Ставки здесь так велики, что если считать в имперских деньгах, потребуются целые сундуки на одну партию. Поэтому тут играют вот на такие жемчужины. Одной небольшой корзины хватит, чтобы выкупить просторную лавку в самом оживлённом квартале Цзиньлина. Обычному торговцу не заработать столько за всю жизнь.
— А почему не использовать золотые сертификаты торговых домов? Зачем жемчуг?
Тан Лянь покачал головой и указал на смуглого мужчину среди купцов:
— Сюда приезжают не только наши торговцы. Тут и яванцы, и арабы, и люди из царства Тухо — они не признают сертификатов. Впрочем, по правде говоря, купцам самим нравится, когда корзины жемчуга красуются на столе — так виднее их богатство и размах.
— Раз уж мы здесь, может, и нам сыграть? — Сяо Сэ по-прежнему кутался в шубу и лениво поглядывал в сторону игорных столов.
Тан Лянь горько усмехнулся:
— У меня нет денег.
— Как это нет? — улыбнулся Сяо Сэ. — У нас есть целый гроб. Из чистого золота.
— Замолчи! — прошипел Тан Лянь. — Купцы нанимают телохранителей высшего класса — они расслышат даже шёпот. Мы должны быть здесь абсолютно незаметны.
— Ой, а это не Лянь? — раздался вдруг томный и прелестный голос.
Тан Лянь и Сяо Сэ подняли головы. С потолочной балки, обвившись вокруг алой шёлковой ленты, плавно спускалась женщина в красном. Вместе с ней каскадом посыпались бесчисленные алые лепестки. Все гости зала замерли и подняли взгляды к ней.
— Это Небесная Дева Жуй! — кто-то назвал её имя.
Женщина ответила улыбкой, лёгким взмахом руки собрала все лепестки и сложила их в форму розы.
— Браво! — раздались восторженные крики.
Она подбросила розу вниз, отпустила ленту и прыгнула. Носком туфли она едва коснулась цветка в полёте — лепестки разлетелись фейерверком во все стороны, — и, перевернувшись в воздухе, мягко приземлилась прямо перед Тан Лянем и Сяо Сэ.
— Старший брат, ты же говорил — нельзя привлекать внимание? — Сяо Сэ оглянулся по сторонам. — Сейчас вся Усадьба Красавиц смотрит на нас.
Лицо Тан Ляня помрачнело. Он откашлялся:
— Жуй…
— Лянь, с твоего прошлого визита прошло шестнадцать месяцев и семь дней, — Небесная Дева Жуй изобразила обиженный вид, прижав ладонь к груди. — Неужели совсем обо мне не скучал?
— Одну зовут Жуй — «тычинка», другого Лянь — «лотос». И правда, как старые возлюбленные, — усмехнулся Сяо Сэ.
Небесная Дева Жуй окинула его взглядом и улыбнулась:
— Какой красивый юноша! Я слышала, юноша хочет сыграть?
Сяо Сэ покачал головой:
— У меня нет денег.
Небесная Дева Жуй тоже покачала головой:
— Нет. У тебя наверняка очень много денег.
— Вот как? С чего такая уверенность?
— Обычный человек при виде таких огромных ставок вытаращил бы глаза. Обычный человек при виде такой красавицы, как я, потерял бы голову. Но ты сидишь с ленивым видом, будто и несметные богатства, и неземные красавицы для тебя — самое обыденное дело. Скажи, разве ты не богат? — улыбнулась Небесная Дева Жуй.
— Жуй! — тихо произнёс Тан Лянь. — Сейчас не время для этого…
Небесная Дева Жуй шагнула к нему и легко обняла. Тан Лянь растерялся, а её губы уже оказались у его уха:
— Твой связной так и не пришёл. Зато в последние дни в Саньгу один за другим стекаются лучшие убийцы. Хочешь остаться незаметным? Весь город сейчас кишит людьми, которые пришли тебя убить! И явились они не ради торговли — они здесь ради тебя!
У Тан Ляня ёкнуло сердце. Золотой гроб и сам по себе бесценен, но то, что лежит внутри, очевидно, дороже в тысячи раз. Настолько дорого, что даже в Саньгу — городе, где стекаются все богатства Поднебесной, — эта вещь оставалась самой ценной.
Небесная Дева Жуй отпустила Тан Ляня и вновь обратилась к Сяо Сэ:
— Так что, молодой господин, всё ещё хочет сыграть?
Сяо Сэ кивнул:
— У меня есть поместье под названием «Снегопад», в десяти ли от Цзиньлина, у Персиковой рощи. Оно стоит десять корзин такого жемчуга. Я оставлю его в залог — не одолжите ли мне немного?
— Отчего же нет, — Небесная Дева Жуй легонько хлопнула в ладоши.
Два дюжих бритоголовых молодца внесли по корзине сверкающего жемчуга и поставили перед Сяо Сэ. Ещё двое принесли длинный стол из красного дерева.
Небесная Дева Жуй объявила во всеуслышание:
— Сегодня этот господин забирает Усадьбу Красавиц себе! Кто хочет играть — оставайтесь, кто не хочет — прошу на выход.
— Небесная Дева шутит! — поднялся купец в золотом халате. — Двумя корзинками жемчуга выкупить Усадьбу Красавиц? Этот господин мне незнаком — видно, не знает здешних порядков. Но вы-то, Небесная Дева, неужели тоже забыли?
— Забыла? — Небесная Дева Жуй легко улыбнулась, оттолкнулась носком от пола и взмыла в воздух. Широкие рукава закружились вокруг неё — зрелище завораживало. Гости уже хотели разразиться аплодисментами, но, приглядевшись, вздрогнули.
— Ножи!
В складках её рукавов блеснула сталь. Небесная Дева Жуй свела ладони вместе, а когда развела — в каждой руке уже было по короткому клинку. Она ринулась прямо на купца в золотом халате.
Тот остолбенел, не в силах пошевелиться. Когда лезвия были уже в дюйме от его груди, откуда ни возьмись метнулись два меча и отбили удар.
Один — чёрный как ночь. Другой — белый как нефрит.
Небесная Дева Жуй слегка улыбнулась и чуть приподняла правую ногу. Убийца с чёрным мечом заметил промелькнувший перед глазами холодный блеск и отпрянул. Но у Небесной Девы, помимо двух клинков в руках, откуда-то появился и третий.
— Танец трёх клинков?! — ахнул кто-то в зале.