— Я прорву строй! — Лэй У Цзе шагнул вперёд.
— Ты, ученик Сюэюэ, собираешься на глазах у всех противостоять святой обители буддийского пути? — Сяо Сэ покосился на него.
— Да ничего страшного, я ведь ещё даже не принят, — ухмыльнулся Лэй У Цзе. — К тому же старшего брата пока не видно. Как появится — сразу дам дёру.
— Это Строй Архатов Истинного Облика. Прорвать его крайне непросто, — тихо произнёс У Синь, глядя на сидящего в самом центре наставника Да Цзюэ — тот стоял на коленях со сложенными ладонями, погружённый в медитативное созерцание.
— Просто или непросто — узнаю, когда попробую.
Лэй У Цзе сделал ещё один шаг — и оказался внутри строя. Справа тут же прилетел кулак. Бил монах с яростным ликом разгневанного Ваджрапани.
— Ну точно, характер скверный, — хмыкнул Лэй У Цзе и ответил ударом на удар.
Он тоже использовал буддийскую технику — Кулак Великого Архата, тот самый, который в Шаолине даже семилетние мальчишки худо-бедно показывали. Кулаки столкнулись, и в груди Лэй У Цзе вскипела кровь. Впрочем, монаху тоже пришлось несладко: его сила была в свирепой, сокрушительной мощи, но и кулак Лэй У Цзе оказался не менее грозен. Не добившись успеха первым же ударом, монах рявкнул:
— Кто вы, почтенный?!
— Заместитель хозяина Усадьбы Снегопада — Сяо У Сэ! — звонко объявил Лэй У Цзе.
— Пошёл вон! — вырвалось у Сяо Сэ.
За считаные дни знакомства этот парень набрался наглости и врал теперь с невозмутимым лицом, даже не моргнув.
Монах нахмурился — видимо, пытаясь вспомнить, к какой школе или секте принадлежит «Усадьба Снегопада», — но так и не вспомнил.
— Позвольте узнать, почтенный, зачем вы преградили нам путь?
— Здесь всего лишь человек, который хочет вернуться домой, — покачал головой Лэй У Цзе. — Путь преграждаете вы, наставники.
Монах опешил. Он не ожидал, что в словах юноши окажется столько дзэнской глубины. Хоть в Строе Архатов Истинного Облика ему и отводилась позиция Гневноокого Архата, по натуре он был мягок. Среди святых наставников Храма Девяти Драконов его познания в Дхарме уступали лишь настоятелю Да Цзюэ. Погрузившись в размышления, он замер.
Стоявший рядом монах с демоноборческим жезлом в руках вздохнул:
— Брат Да Хуай, сейчас не время для медитации.
Да Хуай встрепенулся:
— Славный приём, почтенный!
— Какой ещё приём? Ничего не понимаю, — отмахнулся Лэй У Цзе. — Давайте лучше драться.
С этими словами он снова нанёс удар. На этот раз он действовал с умыслом: не желая выдавать свою школу, он использовал то, чему обучил его прошлой ночью У Синь, — Великое Алмазное Демоноборческое Непобедимое Сверхъестественное Могущество Архата.
— Не стоит недооценивать этого бедного монаха! — Да Хуай тоже шагнул вперёд и выбросил ладонь.
Увидев, что юноша бьёт Кулаком Великого Архата — самой что ни на есть начальной буддийской техникой, — он поначалу рассердился, решив, что его намеренно унижают. Но через несколько обменов ударами обнаружил: за внешней простотой скрывается нечто куда более изощрённое. Кулак оставался кулаком Великого Архата — размашистым и открытым, — однако движения тела текли словно облака и вода, неуловимые и непредсказуемые, а в промежутках между обычнейшими с виду приёмами таилась смертоносная угроза. Поражённый, Да Хуай перестал сдерживаться и мгновенно вывел силу ладоней на девятый уровень.
Лэй У Цзе применял эту технику впервые. Она ложилась в руку не так привычно, как родной Кулак Уфан, но с каждым ударом на душе становилось всё свободнее. Поначалу движения были скованными, однако чем дальше — тем увереннее: тело двигалось легко, словно на прогулке по саду, а мощь кулаков накатывала волна за волной, неиссякаемая.
— Эй, монах, — обернулся Сяо Сэ к У Синю. — Как думаешь, скольких архатов этот дурачок одолеет?
У Синь покачал головой:
— Думаю, ни одного.
— Что за неверие в собственного товарища? — лениво протянул Сяо Сэ, спрятав руки в рукава. — Это же заместитель хозяина моей Усадьбы Снегопада. Если он не справится ни с одним — какой позор!
— Строй Архатов Истинного Облика не делится на одного или семерых. Когда строй сомкнут, семеро становятся единым, а единый — семерыми. Если Лэй… если Сяо У Сэ пока держится, то лишь потому, что строй обрёл форму, но ещё не обрёл дух.
— Выходит, противник ещё не воспринимает этого «Сяо У Сэ» всерьёз, — с деланной печалью вздохнул Сяо Сэ.
Наставник Да Хуай оттачивал Великую Печать Татхагаты десятки лет — и всё же за несколько десятков обменов ударами не смог одолеть какого-то юнца. Тревога начала подтачивать его собранность. А юноша, напротив, дрался всё раскованнее, и в уголках его губ проскальзывала улыбка. «Неужели у него ещё есть козырь в запасе?» — мелькнуло у Да Хуая. Ладони дрогнули — и он несколько раз едва не пропустил удар.
Тут наставник Да Цзюэ, всё это время сидевший с закрытыми глазами, наконец их открыл.
— Да Хуай, — произнёс он густым низким голосом, — в строй.
Да Хуай тихо вздохнул и отступил на шаг. Семеро монахов с Да Цзюэ в центре сомкнулись полукругом, окружив Лэй У Цзе.
— Строй замкнулся, — У Синь встряхнул рукавом и шагнул вперёд.
Но Сяо Сэ поднял руку, преградив ему путь:
— Для него это редкая возможность. Пусть ещё побудет там.
Лэй У Цзе почувствовал: стоило Да Хуаю отступить — и весь строй преобразился. Кулак по-прежнему летел только от Да Хуая, но за каждым ударом стояла бездонная, бесконечно наслаивающаяся мощь. Лэй У Цзе мгновенно собрался — и глаза его вспыхнули алым.
— Искусство Опаляющего Огня? — наставник Да Цзюэ с первого взгляда распознал технику.
«Учитель говорил, что эту технику мало кто знает, — подумал Лэй У Цзе, спешно разжигая внутреннее пламя. — А выходит, о ней слышал каждый!» Он-то надеялся, что Искусство Опаляющего Огня не такое приметное, как Кулак Уфан, и не выдаст его происхождение, — но этот старый монах раскусил всё с одного слова.
— Лэй Хун из семьи Лэй — можно сказать, старый знакомый этого бедного монаха, — произнёс Да Цзюэ. — Вы его ученик, почтенный?
— Какая ещё семья Лэй?! Я же сказал: я — заместитель хозяина Усадьбы Снегопада! Как ни сяду — не сменю имени, как ни встану — не сменю фамилии! Зовут меня Сяо У Цзе! — громогласно заявил Лэй У Цзе.
— Однако только что вы назвались Сяо У Сэ. Отчего же так быстро сменили имя? — ровным тоном заметил Да Цзюэ.
Лэй У Цзе мгновенно побагровел:
— Оговорился!
— Так как же вас всё-таки зовут? — с невозмутимым терпением продолжил Да Цзюэ.
— Слушайте и запоминайте! Я — заместитель хозяина Усадьбы Снегопада, Сяо У Синь! — взревел Лэй У Цзе с устрашающим напором.
Сяо Сэ почувствовал, что честь Усадьбы Снегопада только что была втоптана в грязь окончательно и бесповоротно. Он обречённо похлопал У Синя по плечу:
— Может, всё-таки вытащишь его оттуда?
У Синь покачал головой:
— Пусть лучше его там забьют насмерть.
— Резонно, — подумал Сяо Сэ. Наконец-то монах сказал что-то дельное.
Даже наставник Да Цзюэ на мгновение опешил, а затем чуть заметно улыбнулся:
— Может, подумаете ещё?
Лэй У Цзе наконец утратил всякое желание препираться. Он обрушил кулак и звонко выкрикнул:
— Лэй У Цзе из семьи Лэй! Пришёл испытать Строй Архатов Истинного Облика Храма Девяти Драконов! Прошу наставления!
— Позвольте старому монаху принять ваш удар.
Вперёд выступил другой монах и мягко, медленно выставил ладонь — так нежно, словно едва коснулся кулака Лэй У Цзе. Но юноша обомлел: эта мягкая ладонь оказалась подобна бездонной пропасти — вся сила удара в мгновение ока была поглощена без остатка.
Этот монах ничуть не походил на свирепого Да Хуая. Лицо его расплывалось в блаженной, лучезарной улыбке.
Лэй У Цзе мечтал вмазать по этому сияющему лицу, но не мог: его кулак словно приклеился к ладони улыбчивого монаха — как ни тяни, не отдерёшь.
— Вот же наваждение! — выругался Лэй У Цзе.
Подпрыгнув, он обеими ногами ударил монаха в грудь. Тот взлетел вместе с ним, приняв удар на себя, — и даже не поморщился, всё так же сияя улыбкой.
— Ваши ноги, почтенный, куда слабее ваших кулаков.
Лэй У Цзе горько усмехнулся. Внешне монах казался совершенно безвольным, но его ладонь намертво удерживала чужую силу, а теперь ещё и обе ноги невозможно было отвести назад.
— Вы, почтенный, — не знаю, У Синь вы или У Цзе, — может, у вас есть ещё что-нибудь в запасе? — улыбчиво осведомился монах.
— Зовут ли меня У Синь или У Цзе — не суть важно, — Лэй У Цзе скопировал его безмятежную улыбку.
— Вот как? — монах приподнял бровь.
— Вы упустили самое главное. Главное — что моя фамилия Лэй!
С яростным криком Лэй У Цзе разрядил силу — и по телу монаха прокатилась серия оглушительных взрывов. Монах вскрикнул:
— Подъём!
Лэй У Цзе ощутил, как вся его атакующая энергия хлынула обратно, и стремительно отпрянул.
Улыбчивый монах отпустил его и тоже отлетел на несколько шагов, прежде чем восстановил равновесие. Целый кусок его кашаи был разорван в клочья, но улыбка на лице не угасла:
— Отличная техника, почтенный.
— И ты неплох, монах, — тяжело дыша, ответил Лэй У Цзе.
— Зовут меня Да Пу, — улыбчивый монах сложил ладони.
— А тебе не надоедает всё время так улыбаться? — Лэй У Цзе говорил с виду спокойно, но спина была уже мокрой от холодного пота.
Строй полностью сомкнулся. Остальные шестеро монахов не двигались, но их давящая аура была вполне ощутима. Лэй У Цзе чувствовал: под этим гнётом даже говорить становится всё труднее.
— Устали, почтенный? — улыбнулся Да Пу.
— Я… — начал Лэй У Цзе и понял, что не может произнести ни слова дальше.
— Вы устали, — Да Пу улыбался и медленно поднимал ладонь. — Раз устали — присядьте.
Ладонь плавно пошла вниз. На Лэй У Цзе обрушилась чудовищная тяжесть — казалось, его вдавливают в землю тысячепудовой скалой. Колени дрогнули, потянулись к земле. Он направил всю ци на сопротивление — и выстоял, не согнувшись. Но его ноги в мгновение ока ушли в почву почти по середину голени.
— Какая стойкость! Ну что ж, тогда, может, на три чи1?
Да Пу усилил нажим. Но Лэй У Цзе не сдвинулся ни на волос. Лицо его налилось багрянцем — и он с хрустом выдрал обе ноги из земли. Мало того — сделал шаг вперёд и процедил сквозь зубы:
— На три чи?! Ха!
С этим «ха!» он наконец обрушил сдерживаемый удар!
Тот удар был подобен горному обвалу!
Да Пу мгновенно перестал улыбаться.
В следующий миг перед Лэй У Цзе возникли шестеро. Один — с яростным оком Ваджрапани. Другой — с демоноборческим жезлом наперевес. Третий — с чашей для подаяний, поднятой с милосердной улыбкой. Четвёртый — с холщовым мешком в руке. Пятый — задумчиво перебирающий длинные брови. И шестой — вновь расцветший лучезарной улыбкой. Все, кроме погружённого в медитацию Да Цзюэ, в одно мгновение ринулись на него.
Скольких он отобьёт одним ударом? Неизвестно. Но сначала — бей!
— У Синь! — резко окликнул Сяо Сэ.
Белая тень мелькнула перед ним прежде, чем он договорил.
— У Синь из Ханьшаньсы! Пришёл прорвать строй!
У Лэй У Цзе всё поплыло перед глазами. Когда он пришёл в себя, то уже стоял рядом с Сяо Сэ, а внутри строя кружил белый плащ У Синя.
Семеро старых монахов напротив застыли — кто стоя, кто сидя. Улыбающийся всё так же улыбался, гневноокий всё так же хмурился — словно ничего не произошло и всё случившееся было лишь мороком.
Лэй У Цзе утёр пот со лба и повернулся к Сяо Сэ:
— Я ведь только что чуть не погиб?
Сяо Сэ кивнул, не глядя на него:
— Мертвее не бывает.