— Я читал одну книгу, — произнёс Сяо Сэ, сидя на валуне у берега и глядя на У Синя, стоявшего у реки. — Там говорилось, что в мире существуют небожители: ступают по облакам, одеты в белое, питаются росой и ветром, способны промчаться тысячу ли верхом на ветре и стареют лишь вместе с солнцем и луной. Наверное, вот примерно так это и выглядит.
У Синь стоял на берегу и вглядывался вдаль. Ветер раздувал полы его белой рясы, а бледный лунный свет, ложившийся на его фигуру, и впрямь придавал ему что-то неземное.
— Никогда не видел подобного цингуна, — с восхищением проговорил Лэй У Цзе. — Он словно и правда летит на ветре. Те двое — мастера невероятной силы, но и они не смогли нас догнать.
У Синь нёс на себе двоих и мчался без остановки не менее шести часов — с сумерек до глубокой ночи. И ни тени усталости.
Сяо Сэ горько усмехнулся:
— Мы — заложники, а сидим тут и расхваливаем своего похитителя. Интересно, что бы он подумал, если б услышал.
И тут У Синь внезапно обернулся, одним движением оказавшись прямо перед ними. Лицо его расплылось в широкой улыбке:
— Какие же вы заложники, благодетели! Бедный монах ведь сказал ещё в гостинице: я всего лишь хотел пригласить вас обоих в одно место.
— В гостинице было полно народу, — холодно бросил Сяо Сэ. — Почему ты выбрал именно нас двоих? Нетрудно догадаться: один не владеет боевыми искусствами, второй тяжело ранен.
— Тяжело ранен? — У Синь бросил взгляд на Лэй У Цзе и улыбнулся. — Бедный монах, пусть и неумел, готов услужить благодетелю.
— Ты хочешь меня вылечить? — опешил Лэй У Цзе.
У Синь слегка кивнул:
— Впереди долгий путь, и мне понадобится помощь вас обоих. А подлатать раны — сущий пустяк, о чём тут говорить.
— Я лучше... — Лэй У Цзе посмотрел на лучезарную улыбку У Синя, и в душе у него шевельнулась робость. Кто знает, что замышляет этот монах, от которого за версту веет чем-то нечистым.
Но У Синь уже схватил его за руку. Легко оттолкнувшись носком от земли, он в несколько прыжков перенёс юношу к самой воде. Пальцы монаха мягко коснулись нескольких точек на плече и спине Лэй У Цзе.
— Благодетель, в тот раз ци Пурпурного Князя повредила вам нутро. Чужая энергия до сих пор мечется внутри. Пока вы не направляете собственную силу — ничего страшного. Но стоит вам начать — два потока столкнутся, и станет только хуже. Бедный монах сейчас применит искусство обращения потоков и выведет чужую ци наружу.
С этими словами У Синь обеими руками сжал плечи Лэй У Цзе и одним прыжком вынес его на поверхность реки, зашагав по волнам к середине потока.
— Я... я плавать не умею! — в ужасе вскрикнул Лэй У Цзе.
Сяо Сэ нахмурился и потрясённо прошептал:
— Неужели такой цингун и вправду существует?..
У Синь шёл по бурлящей воде, словно по ровной дороге, держа Лэй У Цзе за плечи. Дойдя до самой середины реки, он замер. Белая ряса бешено металась на ветру, глаза монаха были плотно закрыты. Лэй У Цзе чувствовал, как тело раскачивается, готовое вот-вот обрушиться в пучину. Но вдруг из ладоней У Синя в его тело хлынул поток ци — и тревога мгновенно рассеялась. Лэй У Цзе тихо прикрыл глаза, слушая ветер и плеск волн. В сердце воцарился кристальный покой, какого он не испытывал никогда прежде.
А Сяо Сэ, наблюдавший с берега, и вовсе остолбенел: У Синь уже убрал руки с плеч юноши, но тот ничего не заметил и стоял на поверхности реки сам — с закрытыми глазами, недвижимо и устойчиво.
На лице У Синя мелькнуло удивление:
— Старый монах говорил, что в мире есть люди с «яшмовым сердцем» — способные войти в гармонию с самой природой. Не соврал, выходит.
Он резко взмахнул рукавом. Вода вокруг них закрутилась, образуя гигантский водоворот. Глаза Лэй У Цзе оставались закрытыми, но по лбу струился пот. У Синь улыбнулся и кончиком пальца коснулся его лба.
— Рассейся!
Из-под его пальца рванулась наружу струя пурпурной энергии. У Синь резко отвёл руку влево — и из реки взметнулся исполинский водяной столб, обрушившийся каскадом. Монах подхватил Лэй У Цзе за плечи и молниеносно заскользил по волнам обратно к берегу. Подтолкнув юношу к Сяо Сэ, он с самодовольным видом расправил полы рясы:
— Готово!
Лэй У Цзе в этот миг открыл глаза и облегчённо выдохнул.
— Ну как? — спросил Сяо Сэ.
Лэй У Цзе вытер пот со лба, подумал и сказал:
— Какое-то... непередаваемое облегчение.
— Сила благодетеля полностью восстановлена. И более того — беда обернулась благом, — У Синь сложил ладони, глаза его лучились улыбкой.
— Какой ещё благом? — не понял Лэй У Цзе.
— Благодетель это потом сам поймёт, — уклончиво улыбнулся У Синь.
— Зачем ты нам помогаешь? — вдруг спросил Сяо Сэ.
У Синь протянул руку, чтобы хлопнуть его по плечу, но Сяо Сэ увернулся. Монах обернулся и похлопал по плечу всё ещё стоявшего в прострации Лэй У Цзе:
— Бедный монах ведь только что сказал. Мне нужно попасть в одно место, и для этого нужна компания двух благодетелей. А лечение — пустяк, не стоящий благодарности.
Сяо Сэ окинул его холодным взглядом:
— Уважаемый мастер, с вашим-то сверхъестественным кунфу — куда вам нужно попасть, что без нас двоих никак? К тому же вы — пленник, которого Сюэюэ отправил в Храм Девяти Драконов. А вот он, — он кивнул на Лэй У Цзе, — ученик Сюэюэ. Так вы хотите, чтобы мы помогли вам сбежать?
— Осмелюсь спросить обоих благодетелей, — У Синь прижал ладони к груди. — Там, снаружи гостиницы, — если бы бедный монах не применил Зов Сердечного Демона, разве те чёрные тени не забрали бы ваши жизни? А внутри — если бы не помощь бедного монаха, позволившая благодетелю Тану исполнить «Мириады цветущих деревьев», разве удалось бы сдержать Седовласого Бессмертного и Пурпурного Князя? Бедный монах дважды спас вам жизнь, а теперь просит об одной маленькой услуге — и вы отказываете? — Он покачал головой и горестно вздохнул, изобразив на лице глубочайшее разочарование. — Ох, как же это печалит бедного монаха.
— С каких это пор монахи требуют плату за благодеяния? — усмехнулся Сяо Сэ.
— Разумеется, — голос У Синя вдруг стал почтительным. — Сам Будда искал воздаяния. Что уж говорить о бедном монахе?
Сяо Сэ на мгновение опешил.
— Будда искал воздаяния? Я повидал немало монахов, но такого ни от кого не слышал. И на какой же сутре это основано?
— Некогда Будда в сопровождении тысячи двухсот пятидесяти бхикшу1 шёл из царства Капилавасту в царство Шравасти. На полпути между ними росло великое дерево, именуемое Ньягродха2. Двадцать ли в высоту, крона в шестьдесят ли, ветви усыпаны плодами, сладкими как мёд. Простому человеку достаточно отведать такой плод — и слепой прозреет, а больной исцелится. Когда бхикшу вкусили плодов, Будда обратился к своему спутнику Ананде: «Я вижу, что всё во вселенной связано нитями причин из прошлых жизней». Ананда спросил: «Я глуп и не понимаю — какие же это причины?» И Будда ответил: «Человек творит благо, и это подобно сему дереву: посади одно семечко — и оно понемногу вырастет, и плоды его будут бессчётны. Знатность и власть приходят к тому, кто почитал Будду и служил Трём Сокровищам. Богатство безмерное — от щедрости в подаянии. Долголетие без болезней, крепость тела — от соблюдения заповедей. Дай одно — получи десять тысяч, и жизнь будет мирной, а век — долгим», — У Синь говорил неспешно и складно, с мягкой улыбкой на лице.
Сяо Сэ покачал головой:
— Это «Сутра о воздаянии за грехи и добродетели в круговороте пяти путей», и речь в ней — о кармическом воздаянии. А вы используете это как довод, что Будда «искал платы за добро». Интересно, одобрил бы это сам Будда?
— Не ожидал, что благодетель так сведущ в учении Дхармы. И говорите вы точь-в-точь как старый монах Ван Ю, — У Синь всё так же улыбался. Упоминая своего наставника Ван Ю, он бесцеремонно назвал его «старым монахом» — без малейшего почтения.
— Я пойду с тобой! — внезапно подал голос Лэй У Цзе, всё это время молчавший.
— О? — У Синь повернулся к нему с любопытством.
Сяо Сэ обречённо пожал плечами:
— Так и знал, что ты это скажешь.
— Ты дважды спас нам жизнь. Я помогу тебе один раз, — серьёзно произнёс Лэй У Цзе. — Но когда твоё дело будет сделано, я всё равно доставлю тебя обратно.
У Синь на секунду замер, а потом запрокинул голову и расхохотался. Он опустил взгляд — и в его зрачках полыхнул зловещий, чарующий огонёк. Сяо Сэ и Лэй У Цзе невольно вздрогнули, но в следующий миг глаза монаха уже были обычными. У Синь кивнул:
— Идёт. Буду ждать, когда придёшь за мной. Если, конечно, сумеешь!
— У тебя обращение сменилось, — заметил вдруг Сяо Сэ.
— М? — У Синь чуть нахмурился.
— Раньше ты говорил о себе «бедный монах», а нас называл «благодетелями». Но только что перешёл на «ты» и «я».
— Ты наблюдателен, — похвалил У Синь. — Раз вы согласились идти со мной, мы — попутчики. А между попутчиками какое может быть «подаяние»? Так что давайте по именам. Кстати, как вас зовут?
— Лэй У Цзе, — ответил Лэй У Цзе.
— Сяо Сэ, — лениво отозвался Сяо Сэ.
— Хорошие имена, — улыбнулся У Синь.
— Так всё-таки, зачем тебе именно мы? С твоими-то способностями — не то что бескрайний Срединный край, даже эти маленькие Тридцать два буддийских царства Западного края — неужели есть место, куда ты не можешь попасть? — Сяо Сэ покосился на него.
— Отличный вопрос, — У Синь встряхнул белую рясу, поднял голову и громко, чётко произнёс: — Потому что у меня нет денег. Путешествие — дело такое: особенно на чужбине, без денег — ни шагу.
Когда У Синь стоял на берегу реки, вглядываясь в даль, — от него веяло неземным покоем на восемь частей из десяти. Когда он загадочно улыбался — в нём было девять частей колдовского очарования. Когда являл свою мощь — все десять частей были царственной силой. Но это его «у меня нет денег» — в нём было одиннадцать частей невозмутимой наглости и двенадцать частей чистейшего бесстыдства!
Лэй У Цзе не выдержал и расхохотался совершенно некстати, тыча пальцем в Сяо Сэ:
— Ха-ха-ха-ха! Ну, монах, ты попал точно по адресу! Из всех, кто был в той комнате, деньги есть только у него!
Лицо Сяо Сэ стало непередаваемо кислым. Он уже открыл рот для ответной колкости, но тут У Синь вдруг шагнул вбок и заслонил его собой.
— Что такое? Если я не заплачу — ограбишь, что ли?! — Сяо Сэ уставился на него с гневом.
Но У Синь резко обернулся. Откуда-то из темноты с пронзительным свистом летела стрела. Монах взмахнул рукавом — и стрела замерла в воздухе в одном шаге от них. Однако сила, вложенная в неё, была так велика, что древко ещё долго вращалось, прежде чем упасть на землю.
У Синь поднял взгляд. В трёхстах шагах от них верхом на коне застыл силуэт всадника с луком в руках. С такого расстояния — и стрела прилетела с подобной мощью? Противник нешуточный.
— «Длинный лук настигает крыло», — вспомнил У Синь.
— «Сто духов выходят в ночь», — Сяо Сэ нахмурился.
— «Длинный лук настигает крыло, сто духов выходят в ночь»? Что это? Звучит как прозвище кого-то важного, — Лэй У Цзе непонимающе переводил взгляд с одного на другого. — Но я с детства слушал рассказы старших о героях Цзянху — и ни разу не слышал такого имени.
— Ещё бы. Тебе рассказывали о подвигах героев, — Сяо Сэ следил за тем, как далёкий силуэт вновь поднимает и натягивает лук. — Но «Длинный лук настигает крыло, сто духов выходят в ночь» — это не герои из твоих историй. И не какие-нибудь злодеи.
— А кто тогда?
— Конокрады, — ответил Сяо Сэ и обвёл взглядом окрестности. Чёрные тени вокруг уже пришли в движение. — Монах, кто ты вообще такой? Такое ощущение, что ты интересен всем подряд — праведникам, злодеям, монахам и разбойникам.
— Конокрады? Они же грабят караваны? — удивился Лэй У Цзе.
— Герой Лэй У Цзе, — Сяо Сэ посмотрел на него как на блаженного. — Это крупнейшая банда конокрадов во всём Западном крае. Они грабят как минимум купцов, обвешанных золотом и окружённых сотнями охранников. А нас тут трое, из которых двое — голь перекатная. Если бы не этот монах с его запретными техниками, зачем бы им на нас нападать?
— Сотни охранников? Нас ограбить будет посложнее, чем их, — Лэй У Цзе, впрочем, не выказал ни тени страха.
— Так что ты ошибся, — У Синь с улыбкой глянул на Сяо Сэ. — В этих Тридцати двух буддийских царствах Западного края я и вправду не могу ходить где вздумается.
— Раз ты ещё можешь улыбаться, значит, эта сотня «духов» тебе не помеха, — лениво протянул Сяо Сэ.
А вдали всадник уже натянул лук до полной луны. Негромкий, хлёсткий выдох:
— Полон!
У Синь тихо вздохнул. Белая ряса заколыхалась сама собой, без ветра. Пальцы мягко перебрали бусину чёток на груди.
— Лети! — Всадник вскинул голову к небу и спустил тетиву. Стрела, вобравшая в себя чудовищную мощь, рассекла воздух — и, преодолев триста шагов, в один миг оказалась перед тремя путниками.
В тот же миг — словно по сигналу — таившиеся во тьме тени выхватили из ножен клинки.
1 Бхикшу (比丘) — буддийский монах, принявший полные обеты.
2 Ньягродха (尼拘类树) — разновидность баньяна, священное дерево в буддийской традиции.