Глава 6. Кваканье и кляксы
Адриан шёл по коридору быстрым, но старательно беззаботным шагом. Рука прижимала к груди свёрток — плащ, в который он завернул лягушку, делая вид, что несёт какие-то личные вещи. В ушах ещё гудели крики придворных, топот стражи, причитания фрейлин. Кто-то уже бежал к королю, кто-то собирал отряд для обыска города, кто-то громко требовал запереть все ворота.
Никто не обратил внимания на рыцаря, который тихо вышел из покоев принца и направился в свою сторону.
В собственных комнатах Адриан запер дверь на засов, задвинул тяжёлый засов, которым обычно не пользовался, и только тогда позволил себе выдохнуть. Развернул плащ на столе — и лягушка, выбравшись из ткани, замерла посреди столешницы, оглядываясь по сторонам.
— Эрик, — Адриан наклонился, пытаясь заглянуть в маленькие чёрные глазки. — Эрик, ты меня слышишь?
— Ква, — ответила лягушка.
— Ты понимаешь, что я говорю?
— Ква.
— Если да — кивни.
Лягушка закивала. Энергично, часто, всем телом. Адриан выдохнул — значит, сознание человеческое осталось. Это уже что-то.
— Хорошо. Теперь скажи мне: кто это сделал?
— Ква, — лягушка развела лапками в стороны. В этом жесте читалось такое человеческое «понятия не имею», что Адриан почти улыбнулся. Почти.
— Ты не знаешь?
— Ква-ква.
— Или не можешь сказать?
— Ква.
Адриан провёл рукой по лицу. Глупо было надеяться на чудо — что лягушка вдруг заговорит человеческим голосом. Но надежда умирала последней.
— Ладно, — он собрался. — Давай по-другому. Я буду задавать вопросы, а ты кивай или качай головой. Понял?
Лягушка кивнула.
— Это случилось ночью?
Кивок.
— Кто-то проник в твои покои?
Отрицательное мотание головой.
— Ты сам что-то съел или выпил?
Лягушка замерла, потом медленно кивнула. И в этом кивке было что-то виноватое.
— Понятно, — Адриан нахмурился. — Значит, отравление. Или проклятие. Или...
Он не договорил. Лягушка вдруг оживилась, заскакала по столу, подпрыгивая и тыча лапкой в сторону чернильницы.
— Чернила? — не понял Адриан. — Хочешь пить?
— Ква! — возмущённо. Лягушка продолжала тыкать в чернильницу, потом в перо, потом в лист бумаги, лежащий на краю стола. Жестикулировала она отчаянно, всем телом.
— Написать? — догадался Адриан. — Ты хочешь написать?
Радостное кивание.
Адриан мгновенно сдвинул чернильницу ближе, обмакнул перо и протянул лягушке. Та ухватила его обеими лапками — смешное, нелепое зрелище, от которого у Адриана сжалось сердце. Принц, который вчера хохотал на ярмарке и дразнил его из-за темноволосой девушки, сегодня стоял на четвереньках, сжимая перо.
Эрик поднёс перо к бумаге. Лапки дрожали — то ли от напряжения, то ли от страха. Он надавил — и кончик пера, слишком тяжёлый для крошечного существа, просто проткнул бумагу, оставив жирную кляксу.
— Ква! — отчаянно.
— Попробуй ещё, — мягко сказал Адриан. — Не торопись.
Эрик попробовал. Теперь он держал перо почти вертикально, стараясь просто макать, а не давить. На бумаге появилась кривая линия, потом вторая, потом ещё одна — но лапки соскальзывали, перо выворачивалось, и вместо букв получались только бессмысленные загогулины.
Он попытался вывести первую букву своего имени. «Э» — сложная, с множеством изгибов. Лапка дрогнула, перо упало, оставив жирную полосу поперёк листа.
— Ква-ква-ква! — Лягушка топнула лапкой по столу. Если бы она могла плакать — заплакала бы. Вместо этого она в ярости заметалась по бумаге, оставляя мокрые следы и размазывая чернила, прыгая по листу и заляпывая всё вокруг.
Адриан сжал челюсть, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Эрик — весёлый, дерзкий, вечно подкалывающий его Эрик — сейчас был смешным зелёным комочком, который даже своё имя написать не мог. И он, Адриан, лучший друг, рыцарь, поклявшийся защищать, — ничего не понимал.
— Эрик, — позвал он тихо. — Эрик, остановись. Пожалуйста.
Лягушка замерла. Стояла посреди листа, вся в чернилах, маленькая и такая несчастная, что у Адриана защемило сердце.
— Я не понимаю, — признался он. — Прости. Я не слышу твой голос, не читаю твои мысли. Я только вижу лягушку, которая мечется по столу. И это... это сводит с ума.
Он сел на стул, упёрся локтями в стол и закрыл лицо руками. Впервые в жизни он чувствовал себя таким беспомощным. Меч не поможет. Доспехи не помогут. Всё, чему учил его отец, — защищать, сражаться, побеждать — здесь было бесполезно.
Тихий шорох. Что-то коснулось его руки. Адриан поднял голову — лягушка сидела рядом, прижавшись крошечным тельцем к его пальцу, и смотрела на него. В её глазах — насколько вообще можно читать в глазах лягушки — было что-то человеческое. Усталость. Отчаяние. И ещё — благодарность.
— Ква, — сказала она тихо, почти жалобно.
Адриан осторожно, кончиком мизинца, погладил её по спинке. Кожа была прохладной и влажной — совсем не такой, как человеческая.
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал он. — Слышишь? Я не брошу тебя. Мы найдём способ. Только... только дай мне время.
Лягушка кивнула и ткнулась головой ему в палец. Корона на её голове чуть съехала набок, и Адриан машинально поправил её — осторожно, чтобы не поранить.
В дверь постучали.
— Сэр Адриан! — голос пажа из-за двери. — Вас ищут! Совет собирают! Принц пропал!
— Иду, — отозвался Адриан, не узнавая собственного голоса.
Он посмотрел на лягушку. Та смотрела на него.
— Спрячу тебя здесь, — сказал он тихо. — Никто не войдёт, я запру. Только сиди тихо, ладно?
Лягушка кивнула. Адриан оглядел комнату в поисках безопасного места. Шкатулка? Нет, задохнётся. Сундук? Слишком темно. Наконец он взял небольшую плетёную корзинку, которую использовал для хранения писем, вытряхнул их, постелил на дно мягкую ткань и осторожно пересадил туда Эрика.
— Я скоро вернусь, — пообещал он. — Только... только не прыгай никуда, ладно?
Из корзинки донёсся тихий, покорный квак.
Адриан запер дверь и вышел в коридор, где его уже ждали. В голове крутилась только одна мысль: кому можно доверить такое? Кто сможет помочь? И существует ли вообще во всём королевстве человек, способный превратить лягушку обратно в принца?
Обновлено: 11.07.2026