Глава 13 — Глава 13. Семейный ужин

Глава 13. Семейный ужин Солнце уже коснулось верхушек деревьев, когда Адриан вернулся в пристройку. Свет в комнате был мягким, золотистым, он просачивался сквозь маленькие окна и ложился тёплыми прямоугольниками на дощатый пол. Здесь было тихо — в отличие от главного дома, где слышались голоса, смех и звон посуды, готовящейся к ужину. Адриан развязал дорожную сумку и принялся раскладывать вещи. Завтра рано утром они уходили, и нужно было убедиться, что ничего не забыто. Меч, плащ, смена белья, фляга с водой, сушёное мясо, карта, которую дала Глория, — всё это заняло своё место на лавке. Эрик сидел на подоконнике, глядя в окно на двор, где суетилась семья Фей. Кто-то таскал дрова, кто-то выносил миски, младшие сёстры носились с визгом, путаясь под ногами у взрослых. — Шумные они, — заметил принц. — Семья, — ответил Адриан, не поднимая головы. — Я знаю. Просто непривычно. Адриан кивнул, проверяя, хорошо ли затянуты ремни на сумке. Мысли его были не здесь. Роуэн. Её лицо, когда она показывала теплицы, её голос, когда рассказывала про хранителя, её смущение после слов Эльзы. И главное — завтрашний день. Завтра они уйдут в лес, и её жизнь станет такой же опасной, как их. — Ты о ней думаешь, — сказал Эрик, не оборачиваясь. Адриан замер на мгновение, потом продолжил складывать вещи. — Я думаю о том, что она рискует из-за нас. Ей не обязательно было идти. — Но она идёт. — Да. И от этого мне неспокойно. Эрик повернул голову, и в лягушачьих глазах блеснуло что-то понимающее. — Потому что она тебе небезразлична? — Потому что она нужна нам, — ответил Адриан твёрдо. — Без неё мы не справимся. Без неё я не смогу тебя спасти. И если с ней что-то случится по нашей вине... Он не договорил. — По нашей вине? — переспросил Эрик. — Адриан, она сама вызвалась. Она знает, на что идёт. И потом, — он спрыгнул с подоконника и прыжками приблизился к другу, — она не слабая. Ты видел, как она держится. Ей этот лес знаком, как тебе — тренировочная площадка. Мы с ней в безопасности. — Я не сомневаюсь в её силах, — тихо сказал Адриан. — Я сомневаюсь в себе. Эрик хотел что-то ответить, но в дверь постучали. — Сэр Адриан? — голос Роуэн был мягким, чуть приглушённым деревом. — Вы там? Адриан расправил плечи, на мгновение став тем, кем привык быть — рыцарем, защитником, опорой. — Входите, госпожа Роуэн. Дверь открылась, и она шагнула внутрь, держа в руках аккуратно сложенное бельё. Свет падал на её лицо, и Адриан заметил, что она тоже немного взволнована — пальцы теребили край верхней простыни, а взгляд скользил по комнате, не задерживаясь на нём дольше, чем следовало. — Я принесла чистое бельё, — сказала она, кладя стопку на лавку. — Мать велела передать. И ещё... — она запнулась, — бабушка просила узнать, может, вам нужно что-то ещё перед дорогой? Травы, мази? Я собрала кое-что, но если есть особые просьбы... — Всё хорошо, госпожа Роуэн. Благодарю. Она кивнула, но не уходила. Стояла, переминаясь с ноги на ногу, и Адриан видел, что она хочет что-то сказать, но не решается. — Госпожа Роуэн? — Я... — она подняла глаза, и в них была такая же неуверенность, как у него самого минуту назад. — У нас сегодня семейный ужин. Мать просила передать, что вы приглашены. Оба. — Она перевела взгляд на Эрика. — Мы будем рады. Эрик посмотрел на Адриана. Адриан посмотрел на Эрика. — Это очень любезно, — сказал рыцарь после короткой паузы. — Но, боюсь, я вынужден отказаться. Роуэн моргнула. Она явно не ожидала отказа. — Я понимаю, что мы незнакомы, и у вас свои обычаи, и мы не хотим быть навязчивыми, но... — Дело не в этом, — перебил Адриан мягко. — Мне нужно подготовиться к завтрашнему отъезду. Собрать вещи, проверить карту... Он не договорил, потому что Эрик подал голос. — Роуэн, — сказал принц, и в его голосе не было обычной лёгкости. — Это не потому, что мы не хотим. И не потому, что нам не интересно. Он помолчал, собираясь с мыслями. Сидеть на стопке книг и объяснять, почему ты не хочешь, чтобы на тебя смотрели, когда ты ешь мух, — это было унизительно само по себе. Но он заставил себя говорить. — Я сейчас... не совсем тот, к кому вы привыкли. И дело не в короне, — он дёрнул головой, поправляя крошечный венец. — Дело в том, что я не знаю, как себя вести. Я учусь заново. Есть мух, спать на подоконнике, бояться, что наступит кто-нибудь. И когда я делаю это при людях... — он запнулся. — Я не стесняюсь, нет. Но это слишком личное. Слишком... напоминает мне о том, кем я стал. Он замолчал, и в комнате повисла тишина. — И потом, — добавил он, стараясь вернуть голосу прежнюю бодрость, — я ем очень быстро. Языком. Это зрелище не для слабонервных. А у вас там, кажется, младшие сёстры. Не хочу их травмировать или смешить. Роуэн смотрела на него, и в её глазах было что-то тёплое и печальное одновременно. Она поняла больше, чем он сказал. Что смех детей — даже самый безобидный — может ранить больнее, чем открытая насмешка. Что принц, который привык быть на виду, теперь боится быть смешным. — Я понимаю, — сказала она тихо. — Вы правы. Оба правы. — Адриан может идти, — вдруг сказал Эрик. — Я не против. — Нет, — ответил Адриан, даже не думая. — Я остаюсь. Я не могу и не хочу оставлять тебя одного. — Адриан, ты не обязан... — Я знаю. Но я остаюсь.  Простите, госпожа Роуэн. Не в первый раз и не в последний. В его голосе было столько спокойной твёрдости, что Эрик не стал спорить. Роуэн посмотрела на них обоих и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Рыцарь, который не оставляет друга, и принц, который думает не только о себе. Редкая верность. Редкая дружба. — Тогда я принесу ужин сюда, — сказала она решительно. — Если вы не против. Втроём. У нас будет свой маленький ужин. Эрик посмотрел на Адриана, Адриан — на Эрика. — Это было бы замечательно, — сказал принц. — Мы будем благодарны, — добавил рыцарь. Роуэн улыбнулась — светло, открыто, без тени смущения. — Тогда я скоро вернусь. Она выскользнула за дверь, а через минуту в пристройку заглянул Томас — тот самый брат, что помогал с конём. — Сэр рыцарь, — сказал он, привалившись к косяку. — Сестра сказала, вы с нами не ужинаете. Жалко. Мать такого пирога напекла — пальчики оближешь. Но я понял: у вас свои дела. — Благодарю за понимание, — ответил Адриан. Томас вошёл в комнату, огляделся с видом человека, который хочет помочь, но не знает, как. — Может, помочь чем? Завтра рано вставать, говорили. Снаряжение проверить? Коня оседлать? — Я справлюсь. — Спорить не буду, — Томас усмехнулся. — Только вы, столичные, иногда не знаете наших дорог. Я вам карту вашу проверю, если позволите. Бабушка Глория нарисовала, конечно, грамотно, но есть места, где тропы не те, что на карте. Лес-то меняется. Адриан протянул карту. Томас склонился над ней, и в комнату потянулись остальные — сначала младший брат, что-то спросить про коня, потом другой, принести что-то из снаряжения, которое, как он решил, может пригодиться. Они не лезли с расспросами, не пытались выведать тайну, а просто помогали — деловито, спокойно, как умеют помогать люди, для которых гостеприимство не пустой звук. Адриан отвечал на вопросы, принимал помощь, и постепенно напряжение, сковавшее его плечи, начало отпускать. Здесь не нужно было быть рыцарем. Здесь можно было просто быть человеком, которому помогают собраться в дорогу. Эрик сидел на подоконнике, наблюдая за этой суетой, и думал о том, что даже в его дворцовых покоях не было такого тепла. Когда стемнело, и братья ушли, и в доме Фей стихли голоса, Роуэн вернулась. В руках у неё был поднос — с мисками, хлебом, кувшином и чем-то, накрытым чистой тканью. — Ужин, — объявила она, ставя поднос на стол, который Адриан предусмотрительно освободил. — Пирог, как обещал Томас. И ещё суп, хлеб свежий, сыр. Для вас, — она кивнула Эрику, — я принесла... ну, вы знаете. Она поставила на край стола маленькое блюдце, в котором копошились несколько мух, пойманных, видимо, на кухне. Эрик посмотрел на блюдце, потом на Роуэн, потом на Адриана. — Спасибо, — сказал он, и в этом коротком слове было столько всего, что Роуэн отвела глаза. — Не за что, — тихо ответила она. Она села на лавку напротив Адриана, и на несколько минут в комнате воцарилась тишина — только стук ложек и тихое, почти незаметное чавканье Эрика, который, отвернувшись к стене, быстро расправлялся со своим ужином. — Вкусно, — сказал Адриан, чтобы нарушить молчание. — Мать старалась, — ответила Роуэн. — Она всегда старается, когда гости. — Мы не гости, — возразил Адриан. — Мы... даже не знаю, как назвать. — Попутчики, — предложил Эрик, оборачиваясь. Он уже закончил с мухами и теперь сидел на краю стола, с достоинством, которое казалось почти невозможным для лягушки. — Или союзники. Звучит. — Союзники, — повторила Роуэн, пробуя слово на вкус. — Мне нравится. Она отломила кусок хлеба, положила себе в тарелку, и разговор пошёл легче. О завтрашней дороге. О том, что взять, а что оставить. О том, как идти к Болоту Мёртвой Воды и чего ждать в пути. Роуэн рассказывала, Адриан слушал, запоминал, уточнял. Эрик вставлял свои комментарии. — Знаете, — сказала Роуэн, когда ужин подходил к концу, — я боялась, что вы будете... другими. — Какими? — спросил Адриан. — Высокомерными. Как те, кто из столицы. Которые смотрят на нас сверху вниз, потому что мы деревня, потому что занимаемся магией, потому что живём не по их правилам. — Мы другие, — признал Адриан. — Но не высокомерные, — добавил Эрик. — По крайней мере, я надеюсь. Хотя, если честно, раньше я мог быть таким. В другой жизни. В другой шкуре. — В другой шкуре, — усмехнулась Роуэн. — Хорошо сказано. Она собрала пустые миски, сложила на поднос. — Завтра рано вставать. Вам нужно отдохнуть. — Роуэн, — остановил её Адриан. — Спасибо. За всё. За сегодня. За... за то, что согласились идти с нами. Она посмотрела на него, и в полумраке комнаты её глаза казались тёмными и глубокими. — Не за что, — сказала она просто. — Вы хорошие люди. Я это вижу. Она вышла, и в комнате остались только Адриан, Эрик и тишина. — Хорошие люди, — повторил Эрик задумчиво. — Ты слышал? — Слышал. — Знаешь, Адриан, я, может, и лягушка, и питаюсь насекомыми, и сплю на подоконнике, но сегодня... сегодня я чувствую себя почти человеком. — Почему? — Потому что нас не бросили. — Эрик помолчал, подбирая слова. — Она посмотрела на меня и увидела не просто лягушку. Не забавного питомца, не диковинку. А человека. Принца, пусть и в таком виде. И отнеслась к этому... как к данности. Без жалости, без любопытства. Просто приняла. Он повернулся к другу. — А ты... ты остался. Хотя мог бы пойти к ним. Поесть нормальной еды, побыть среди людей, отвлечься. — Я и так среди людей, — сказал Адриан. Эрик посмотрел на него, и в лягушачьих глазах блеснуло что-то, похожее на слёзы. — Спасибо, — сказал он тихо. — Не за что, — ответил Адриан, и это прозвучало почти так же, как у Роуэн. Они сидели в тишине, и за окном темнело небо, и где-то в доме Фей затихала суета, и казалось, что этот вечер — маленькая передышка перед чем-то большим, что ждало их впереди.