Глава 12. Экскурсия по Теневой деревне
Адриан вышел из пристройки, разминая затекшие плечи. Дорога от столицы давала о себе знать, но отдыхать было рано — нужно было позаботиться о коне. Животное стояло под навесом у сарая, лениво перебирая копытами, и, кажется, было довольно, что долгий путь остался позади.
Эрик сидел на плече у друга, вертя головой во все стороны. За время, проведённое в деревне, он успел выспаться, съесть несколько мух (с каждым разом это давалось ему чуть легче, хотя и сопровождалось всё той же гримасой отвращения) и даже, кажется, начал привыкать к новому положению дел.
— Смотри, — квакнул он, кивая в сторону конюшни. — Кажется, это к нам.
У загона стоял молодой парень, которого Адриан мельком видел во дворе — один из братьев Роуэн. Широкоплечий, с такими же тёмными волосами, как у сестры, и с любопытными карими глазами. В руках он держал уздечку и с живым интересом разглядывал благородное животное.
— Хорош конь, — сказал парень, когда Адриан подошёл ближе. — Боевой? Я таких редко вижу. Наши больше для телег годятся.
— Боевой, — подтвердил Адриан. — Зовут Ветер.
— Ветер, значит, — парень погладил коня по морде, и тот фыркнул, но не отшатнулся. — Я Томас. Брат Роуэн. Старший, если что. Мать велела помочь с размещением. У нас место есть, конюшня пустует.
— Благодарю, — ответил Адриан.
Роуэн стояла у окна в своей комнате, перебирая только что собранные травы. Взгляд её то и дело скользил к пристройке, где разместили гостей, и к конюшне, где Томас помогал Адриану с конём.
Она видела, как брат о чём-то разговаривает с рыцарем, как тот, кивая, расседлывает коня, как Эрик сидит у него на плече и, кажется, вставляет свои лягушачьи комментарии. Томас то и дело поглядывал на маленькую зелёную фигурку, но вопросов не задавал — Роуэн предупредила семью, чтобы лишнего не спрашивали.
Мысль пришла внезапно. Они пробудут здесь только до завтра, а потом начнётся долгое и опасное путешествие. Завтрашним утром они уйдут в лес, и неизвестно, когда вернутся. А ведь Адриан и Эрик ничего не знают об Ивовых Ключах — о том, как здесь живут, чем дышат, как устроено их ремесло.
И ещё эта странная, неловкая благодарность в глазах рыцаря. Словно он всё ещё не верит, что она просто так, без выгоды, согласилась идти с ними.
Роуэн отложила травы, поправила платье и вышла во двор.
— Сэр Адриан! — окликнула она, спускаясь с крыльца. — Вы не устали с дороги?
Адриан обернулся. Эрик на его плече тоже повернул голову, и в лягушачьих глазах блеснуло любопытство.
— Нисколько, госпожа Роуэн, — ответил рыцарь. — Дорога была недолгой, да и отдохнуть я уже успел.
— Хорошо, — она шагнула ближе, чувствуя, как щёки начинают розоветь под его взглядом. — Тогда, может быть, вы хотите... я имею в виду, если вам интересно... я могла бы показать вам деревню. Немного. Раз уж вы здесь впервые.
— Показать? — переспросил Адриан.
— Ну да, — Роуэн заправила выбившуюся прядь за ухо. — Вы же не знаете, где мы живём, чем занимаемся. А завтра мы уходим, и неизвестно, когда вернёмся.
Эрик на плече Адриана оживился:
— Экскурсия! Адриан, соглашайся! Я тоже хочу посмотреть. В конце концов, я здесь впервые и, может быть, в последний раз. Надо же знать, какое место нам помогает.
Адриан взглянул на друга, потом на Роуэн и кивнул:
— Буду благодарен, госпожа Роуэн. С удовольствием.
— Тогда идёмте, — она улыбнулась и направилась к калитке. — Только сразу скажу: деревня у нас небольшая, а народ любопытный.
Она вывела их на узкую улочку, вымощенную плоским камнем, и они двинулись вдоль плетней, за которыми зеленели огороды и палисадники.
— Ивовые Ключи так называются из-за ручьёв, — начала Роуэн, кивая на тонкие струйки воды, что бежали вдоль обочины. — Они повсюду. Летом в жару спасают, а зимой, правда, хлопотно — промерзают, приходится чистить.
— А чем вы здесь занимаетесь? — спросил Эрик с плеча Адриана. — Ну, кроме того, что зелья варите?
Роуэн усмехнулась:
— Как и все крестьяне, Ваше Высочество. Держим скотину, сажаем овощи, косим сено. Мужчины охотятся в лесу, рыбачат в реке. Но главное наше ремесло — травы. Им у нас больше всего занимаются.
Они свернули на более широкую улицу, и перед ними открылась площадка, где под навесами, натянутыми между высокими кольями, сушились пучки трав. Воздух здесь был густым, пряным — пахло мятой, зверобоем, душицей и ещё десятком запахов, которые Адриан не мог узнать.
— Это общая сушильня, — пояснила Роуэн. — У каждой семьи свои заготовки, но сушим мы вместе — так удобнее, да и места меньше занимает. Видите, вон те пучки с жёлтыми цветами? Это зверобой, от ста болезней. Рядом — ромашка, её мы в основном для детей собираем, от живота и простуды. А вон те, с красными головками, — это клевер луговой, для отваров от кашля.
— Обычные травы, — заметил Адриан. — Их везде можно найти.
— Можно, — согласилась Роуэн. — Но дело не в травах, а в том, кто их собирает и как готовит. У нас в деревне у каждой женщины есть дар. У одних он сильнее, у других слабее, но он есть. И только когда его вкладываешь, обычный отвар становится зельем.
— А если чужак попробует сварить по вашему рецепту? — спросил Эрик.
— Получит просто отвар, — пожала плечами Роуэн. — Может, даже полезный. Но магии в нём не будет. Для этого нужен дар. Поэтому нас, знаете ли, не очень жалуют, — добавила она буднично. — Чужаки не могут делать то, что умеем мы, а значит, не доверяют. Вот и живём сами по себе.
— А мужчины? — спросил Эрик. — Они не ревнуют, что вы даром обладаете, а они — нет?
Роуэн улыбнулась — не сразу, чуть задумавшись над ответом.
— По-разному бывает, — сказала она. — Некоторые, конечно, ворчат. Говорят, что не дело это, что бабы верховодят. Особенно из соседних деревень. А у нас... — она пожала плечами, — у нас привыкли. И потом, без мужчин мы бы не справились. Кто дом построит? Кто скотину поведёт? Кто в лесу на охоте пропадёт на неделю? Мы зелья варим, лечим, оберегаем. А они — всё остальное. Вместе получается.
— И никто не пытался... ну, отнять? — спросил Адриан. Вопрос прозвучал резче, чем он хотел, и он понизил голос: — Я к тому, что сила — она часто привлекает тех, кто хочет ею владеть.
Роуэн посмотрела на него с уважением — поняла, о чём он.
— Пытались, — ответила она коротко. — Давно. Приходили чужие люди, хотели забрать наши рецепты, заставить на них работать. Хранитель тогда вмешался. — Она кивнула куда-то в сторону. — С тех пор нас не трогают.
Они двинулись дальше, и скоро перед ними показалась ограда, за которой виднелись ряды деревянных ящиков.
— А это наши пчёлы, — Роуэн указала на ульи, раскрашенные в яркие цвета — синий, зелёный, красный. — Не простые, а особенные. Мёд у них получается с искоркой. Бабушка говорит, что наши прабабки вывели эту породу много лет назад. Мёд добавляем во многие зелья — он усиливает свойства.
— Красиво, — заметил Адриан, разглядывая роспись на ульях. — Сами делали?
— Младшие сёстры, — улыбнулась Роуэн. — Каждую весну перекрашивают. Говорят, пчёлам нравится, они спокойнее становятся.
Пчеловодством занималась соседка тётушка Марта — женщина лет пятидесяти, с добрым лицом и руками, вечно измазанными воском. Она вышла из-за ульев, увидела Адриана и остановилась, вытирая руки о передник.
— Ох, Роуэн, это кто ж к нам пожаловал? — спросила она, разглядывая высокого светловолосого незнакомца.
— Гости, тётушка Марта, — ответила Роуэн. — Переночуют и дальше пойдут.
— Гости, значит, — женщина кивнула, перевела взгляд на плечо Адриана, где сидел Эрик, и усмехнулась: — Ишь ты, и у тебя питомец. С короной, не иначе принцесса?
— Ква! — возмущённо отозвался принц.
— И говорливая какая, — добавила Марта, но больше вопросов задавать не стала. — К ульям близко не подходи, не любят они чужих. А издали любуйся.
Адриан поклонился:
— Благодарю, госпожа.
— Ишь ты, вежливый какой, — усмехнулась Марта и вернулась к своим делам.
Они пошли дальше, и Роуэн свернула в узкий проулок, который вывел их к небольшому строению с высокими окнами, пропускавшими много света.
— А это наши теплицы, — сказала она, открывая дверь. — Здесь мы выращиваем то, что в лесу не найти. Или то, что собирать далеко и опасно.
Внутри было тепло и влажно. Вдоль стен тянулись грядки, на которых зеленели растения — некоторые Адриан узнавал, другие видел впервые. Вот куст с серебристыми листьями, вот вьюнок с мелкими голубыми цветами, вот что-то похожее на папоротник, но с багровыми прожилками.
— Это лунница, — Роуэн указала на невысокое растение с бледными цветами. — Цветёт только в полнолуние. Из неё делают зелья для ясновидения. А это, — она перешла к другому горшку, — корень ясенца. Он нужен для многих снадобий, но растёт далеко отсюда. Мы пытаемся его здесь приручить, но пока плохо получается.
Эрик с любопытством разглядывал растения:
— И всё это?.. Выращиваете сами?
— Не всё, что-то покупаем, что-то выращиваем, — призналась Роуэн. — Многие травы мы собираем в лесу. Но самые редкие, те, что без присмотра погибают, держим здесь. За ними уход особенный нужен. Бабушка говорит, что с растениями надо разговаривать, тогда они лучше растут.
— Разговаривать? — удивился Адриан.
— Ну да, — Роуэн пожала плечами. — Они же живые. Не словами, конечно, а... как-то иначе. Я не умею объяснить. Это чувствуется.
Эрик, сидевший на плече у Адриана, вдруг задумчиво квакнул:
— У моей матери тоже есть сад. Не теплицы, конечно, а целый уголок во дворце, за южной стеной. Она сама за ним ухаживает, никому не доверяет. — Он замолчал на мгновение, вспоминая. — Там такие цветы... я названий не знаю, но некоторые, наверное, редкостью не уступают вашей луннице. И розы особенные, почти чёрные. Она их из какого-то дальнего королевства выписала много лет назад. Говорит, это её маленькое королевство.
— Красиво звучит, — тихо сказала Роуэн.
— Красиво, — согласился Эрик. — И странно. Я сейчас смотрю на ваши теплицы и думаю — они ведь такие разные, а чем-то похожи. Там — каменные стены, чопорные придворные, всё по правилам. А здесь — лес, ручьи, свобода. Но и там, и там люди растят то, что им дорого. Просто по-разному.
— Вы скучаете? — спросила Роуэн.
Эрик помолчал. Потом ответил — тише, чем обычно:
— По саду — да. По матушке — очень. По остальному... — он дёрнул лапкой, — не особенно. Но это, наверное, потому, что я сейчас лягушка. Лягушкам дворцы ни к чему.
— Вернётесь, — сказала Роуэн уверенно. — И ещё успеете налюбоваться на чёрные розы.
— Надеюсь, — Эрик кивнул.
Роуэн улыбнулась и шагнула к следующей грядке:
— А это уже не для зелий, это для красоты. Бабушка говорит, что в каждой теплице должно быть что-то, что просто радует глаз. Вот это — серебрянка. У неё цветы пахнут лимоном, а листья на ощупь как бархат.
Она протянула руку, осторожно коснувшись листа, и тот мягко качнулся, выпустив в воздух едва уловимый цитрусовый аромат.
Они вышли из теплицы и двинулись дальше по узкой улочке, которая постепенно расширялась, выводя к центральной площади. Здесь стоял старый колодец, а рядом — раскидистое дерево, под которым любили собираться местные жители. На окраине площади Адриан заметил нечто, что заставило его замереть.
В тени дуба, у самого края леса, стояла деревянная статуя. Огромный ворон — выше человеческого роста — в длинном закрытом плаще с капюшоном, надвинутым на глаза. В одной лапе он держал старый фонарь с потухшим стеклом, другая была спрятана в складках плаща. Крылья сложены за спиной, голова чуть наклонена, будто он прислушивается к чему-то, невидимому для людей.
Статуя была старой — дерево потемнело от времени, резьба местами стёрлась, но что-то в этой фигуре было такое, от чего Адриан невольно выпрямился и положил руку на меч.
— Не бойтесь, — тихо сказала Роуэн, заметив его движение. — Это наш хранитель. Он нас защищает.
— Хранитель? — переспросил Эрик, и в его голосе слышалось уважение, смешанное с опаской.
— Давно, очень давно, — начала Роуэн, подходя ближе к статуе, — одна из женщин нашего рода спасла его. Или помогла ему — бабушка говорит по-разному. Тогда он был не духом, а... кем-то другим, она не уточняет. Но женщина эта пожертвовала собой, чтобы он выжил. И он не забыл. С тех пор он хранит нас. Всех потомков той женщины. И всех, кто живёт в этой деревне.
— А он... настоящий? — спросил Адриан. — Он появляется?
— Появляется, — Роуэн говорила шёпотом, будто боялась, что статуя услышит. — Не часто. И не при всех. Говорят, кто видел его, тот потом всю жизнь чувствует себя спокойнее. Как будто он внутри, в душе, остаётся. Я сама не видела, но бабушка — да. Она говорит, он приходит, когда деревне угрожает опасность. Или когда кто-то из нашего рода очень нуждается в защите.
— И что он делает? — Эрик подался вперёд, забыв о лягушачьей осторожности.
— Не знаю, — Роуэн покачала головой. — Бабушка не рассказывает. Говорит, что это тайна. И что знать её могут только те, кому он явился.
Они постояли ещё немного, глядя на древнюю фигуру. Ворон в плаще молчал, как и подобает статуе, но казалось, что он слушает. Или ждёт.
— Пойдёмте, — сказала Роуэн, первой нарушая тишину. — Я покажу вам, где мы травы собираем. Там недалеко.
Они свернули с площади и углубились в тропинку, уводившую в лес. Здесь деревья стояли плотнее, но не было той мрачной темноты, что бывает в глухих чащобах — сквозь кроны пробивался свет, и под ногами зеленел невысокий кустарник.
— В этом лесу мы собираем большую часть наших трав, — Роуэн шла уверенно, показывая то одно растение, то другое. — Вот это — медуница, от ран. А это — кипрей, от бессонницы. Вон те листья — кровохлёбка, останавливает кровь. Всё растёт рядом, надо только знать, где искать.
Эрик, сидевший на плече у Адриана, вертел головой:
— А опасности в лесу есть?
— Есть, — честно ответила Роуэн. — Волки, бывает, заходят. И медведи. Но мы знаем тропы, по которым безопасно ходить. И потом... — она чуть улыбнулась, — хранитель нас бережёт.
По тропинке им навстречу попадались жители — женщины с корзинами, мужчины с топорами, ребятишки, гонявшие палкой камешки. Все смотрели на Адриана с любопытством, но без враждебности. Кто-то кивал, кто-то здоровался, но расспрашивать никто не решался.
— Кто это у нас, Роуэн? — спросила молодая женщина, выпрямляясь над грядкой с какой-то зеленью.
— Гости, Эльза, из столицы.
— Гость, значит, — женщина окинула Адриана взглядом, оценивающим и не без интереса. — Видный какой. Смотри, Роуэн, не упусти.
— Эльза! — Роуэн вспыхнула и ускорила шаг.
Эрик тихо засмеялся:
— А нас тут, кажется, уже обсуждают.
— Ваше Высочество, — Адриан счёл нужным напомнить о приличиях, хотя в голосе его слышалась усмешка.
— Что, и пошутить нельзя? — принц ничуть не смутился. — Кстати, Роуэн, а кто-нибудь ещё в деревне знает, что мы... ну, что я не просто лягушка?
— Только семья, — ответила Роуэн, оглядываясь. — Бабушка велела никому не говорить. Чем меньше людей знают, тем меньше слухов пойдёт. А слухи нам не нужны — мало ли кто услышит и что сделает.
— Разумно, — кивнул Адриан.
Они прошли ещё немного, и Роуэн остановилась у небольшого ручья, что вился между камней.
— Здесь мы набираем воду для зелий, — сказала она. — В ручье вода чистая, особенная. Она течёт из-под земли, через корни деревьев, и набирает силу. Бабушка говорит, без такой воды даже самое сильное зелье будет слабым.
— Всё у вас непросто, — заметил Эрик. — Не просто взял травку, заварил и выпил.
— А вы думали, магия — это просто? — Роуэн улыбнулась. — За каждым зельем — знание, терпение и... ну, ещё капелька того, что даром называется.
Она оглянулась, оценивая, сколько времени они уже гуляют.
— На сегодня хватит, наверное. А то завтра утром вставать, а мы ещё не собрались как следует.
— Спасибо, госпожа Роуэн, — сказал Адриан. — Было очень интересно.
— Да, спасибо! — подхватил Эрик. — Я и не знал, что деревни могут быть такими... живыми.
— Вы просто в городе привыкли к каменным стенам, — Роуэн направилась обратно к дому. — А здесь всё по-другому.
Она шла впереди, и Адриан смотрел на её тёмные волосы, на то, как она уверенно ступает по знакомой тропе, как легко ориентируется в этом мире трав, ручьёв и древних деревьев. Эрик на его плече, кажется, заметил направление его взгляда, но на этот раз промолчал.
Солнце уже клонилось к закату, когда они вернулись в дом Фей. В окнах горел свет, из кухни доносился запах свежего хлеба и травяного отвара. Впереди был ужин, а завтра — долгая дорога.
Обновлено: 11.07.2026