Все спишут его как безнадёжного «Фермера» — пока отравленные стрелы убийц средь бела дня не сорвут маску простачка. Система делает иную ставку: каждая спасённая девушка становится не трофеем, а частью его силы через узы, что делят опыт пополам. Холодная наследница, что рыдает лишь при нём, и подруга, чьи пальцы он сжал перед смертельной схваткой, — обе уже связаны крепче, чем думают. Сколько крови прольётся, прежде чем убийцы поймут, кого на самом деле пытались устранить?

Все спишут его как безнадёжного «Фермера» — пока отравленные стрелы убийц средь бела дня не сорвут маску простачка. Система делает иную ставку: каждая спасённая девушка становится не трофеем, а частью его силы через узы, что делят опыт пополам. Холодная наследница, что рыдает лишь при нём, и подруга, чьи пальцы он сжал перед смертельной схваткой, — обе уже связаны крепче, чем думают. Сколько крови прольётся, прежде чем убийцы поймут, кого на самом деле пытались устранить?