Глава 10

Глава 11 — Братец! Ты как, в порядке?! Едва стих грохот битвы, сменившись гулкой, почти оглушающей тишиной, Кумоко, неловко цепляясь лапками, сползла со стены. Воздух был тяжелым и плотным, пах озоном, раскаленным камнем и едкой кровью монстра. Совесть царапнула когтями, оставив глубокую, кровоточащую рану на ее самооценке: она чувствовала себя виноватой, жалкой, почти бесполезной. Все сражение она просидела в стороне, наблюдая за смертельным балетом, не в силах даже пошевелиться. «Я так боялась помешать, — лихорадочно оправдывалась она перед собой, — боялась, что мое неуклюжее, паническое вмешательство лишь собьет его смертоносный танец и принесет больше вреда, чем пользы». Эллиот не удостоил ее ответом. Он лишь молча, с пугающей методичностью, совершил гулкий, требующий внимания шлепок своим громадным когтем по остывающей хитиновой туше паука-великана. Панцирь, еще недавно казавшийся несокрушимым, глухо треснул. А затем дракон устремил на Кумоко тяжелый, выжидающий взгляд своих древних, нечеловеческих глаз, в глубине которых плескался холодный, как лед, разум. «Титул [Истребитель Элиты] у меня. Теперь ее черед. Эта маленькая паучиха должна стать сильнее, и как можно скорее. Если она поглотит этого Железноклешневого Паука… своего дальнего, выродившегося сородича… то получит титул [Пожиратель Родичей]. Это ключ. Ключ к силе, которую невозможно получить обычным путем. Чистая выгода. Она станет сильнее, а значит, и ценнее для меня в грядущих битвах». Кумоко смущенно переступила с лапки на лапку, виновато опустив голову и вжимаясь в холодный камень. Сама мысль о том, чтобы есть… это, вызывала у нее тошноту. — Но… братец… я же совсем не голодна. Я только что… э-э-э… перекусила… Эллиот повторил жест, на этот раз настойчивее, с такой силой вдавив коготь в панцирь, что по нему пошли новые трещины. В его немигающем взгляде застыл недвусмысленный, ледяной приказ, не терпящий ни возражений, ни промедления. Это был взгляд хищника, взгляд хозяина, взгляд того, кто уже все решил. — Ладно-ладно, все поняла! — пискнула она, чувствуя, как ее собственная воля тает под этим давлением. — Не пропадать же добру, верно? Второму обеду — быть! Прагматизм и въевшаяся за время выживания в Лабиринте привычка не упускать ни единого шанса взяли верх над брезгливостью и остатками человеческой морали. Движимая благородным порывом не дать пропасть ни грамму ценного белка, Кумоко с отчаянной решимостью, зажмурившись, вгрызлась в гигантскую тушу. — Фу-у-у… какая же дрянь… Будто ржавых гвоздей нажевалась… — давясь и морщась от омерзительного металлического привкуса, который, казалось, разъедал ее ротовой аппарат, Кумоко заставляла себя отрывать кусок за куском. Текстура была еще хуже: нечто среднее между жесткой резиной и холодным, комковатым желе. К счастью, перерождение в монстра-паука одарило ее феноменально стойкой пищеварительной системой. Поедание ядовитой элитной твари, казалось, не причиняло ей ни малейшего физического вреда, лишь ментальные страдания. Когда последний омерзительный кусок был проглочен, а сама Кумоко раздулась, точно воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть, в ее сознании прозвенело долгожданное, почти музыкальное уведомление Системы. Оно пришло не как звук, а как вибрация, прошедшая по всему ее существу, как вспышка ледяного синего света за закрытыми веками. [Условие выполнено. Получен титул: [Пожиратель Родичей]!] [На основе эффекта титула получены навыки: [Табу Ур. 1], [Еретическая Магия Ур. 1]!] «Пожиратель Родичей…» — от одного названия по лапкам пробежал холодок, а желудок свело спазмом, не имевшим ничего общего с пищеварением. Кумоко в ужасе, смешанном с благоговением, уставилась на Эллиота. Она тут же вспомнила его странные, брошенные вскользь речи об охоте на другого Земляного Дракона. Теперь все части головоломки, все обрывки фраз и недомолвки встали на свои места. Осознание ударило, как обухом по голове. Он с самого начала знал! Знал, как заполучить эти запретные, могущественные, еретические навыки! Он всё подстроил! Это не было случайностью, это был хладнокровный расчет. «Ого… Братец… он не просто чудовищно силен. Он дьявольски умен и расчетлив! Он играет в игру, правил которой я даже не знаю…» Эллиот уловил вспышку понимания и животного страха в ее глазах и удовлетворенно хмыкнул про себя. «Отлично. Она поняла. Страх — хорошее подспорье для уважения. Все идет по плану. А теперь пора убираться отсюда. Мы привлекли слишком много внимания. Запах крови и эманации элитного монстра разносятся по Лабиринту на мили». Ш-ш-ш-ш… Еще один странный, незнакомый звук, не похожий на рык монстров или скрип камня, гулким эхом прокатился по пещере. И тут же у входа в их убежище, совсем рядом, полыхнул слепящий, неестественно яркий свет. По стенам пещеры, пожирая ее собственную, любовно сплетенную паутину, заплясали злые оранжевые языки. Огонь с хищным треском перекидывался с нити на нить, стремительно отрезая им путь к отступлению и наполняя воздух запахом гари. «Ее паутина еще не обладает [Сопротивлением Огню], горит, как порох. Уязвимость, которую надо будет устранить в первую очередь. Еще одно доказательство того, что она слишком слаба». — Огонь! — Что?! Откуда?! Что происходит?! — запаниковала Кумоко, инстинктивно пятясь вглубь пещеры. Выглянув сквозь прогоревшую дыру в огненной завесе, Кумоко замерла. Там, в неверном, пляшущем свете факелов, стояли… люди. Несколько человеческих силуэтов в кожаной и металлической броне. «Никогда нельзя недооценивать людей в этом мире. Их базовые характеристики смехотворны по сравнению с даже средним монстром, но они компенсируют это умом, тактикой, инструментами. И главное — они почти никогда не действуют в одиночку, предпочитая слаженные, смертоносные группы. Стая гиен, способная завалить льва». — Люди… Авантюристы? — ахнула Кумоко. Она и представить не могла, что встретит их здесь, в самых глубоких и опасных ярусах Великого Лабиринта Элро, куда, по слухам, рисковали спускаться лишь самые отчаянные герои. «Уходить. Немедленно!» — мысленный приказ Эллиота прозвучал как удар гонга, отрезвляя и выдергивая из паники. Он-то знал, зачем они здесь. В его памяти, в его знании о грядущем, эти авантюристы пришли за редчайшим сокровищем — яйцом Земляного Дракона. А дракон внутри этого яйца… был одним из бывших одноклассников Кумоко. Еще один переселенец. … Выражение каменной морды Эллиота стало еще мрачнее, превратившись в непроницаемую маску. «Люди, особенно опытные авантюристы, быстрее моей нынешней формы. Их ловкость и выносливость позволяют им передвигаться по этим туннелям с пугающей скоростью. Бежать в открытую — плохая затея. Нужно перехитрить их, использовать их же цель против них». Он сосредоточился, прокручивая в голове хроники будущего, которые были его главным оружием. «Они ищут совершенно конкретное яйцо. И оно невероятно важно. Дракон, что дремлет в нем, — это Мирей Шинохара, одна из одноклассниц Кумоко. Ей, как и нам, не повезло оказаться в этом мире, но повезло с телом могучего Земляного Дракона, одного из аристократов этой экосистемы». «В отличие от моего или, тем более, нелепого, почти оскорбительного старта Кумоко в теле слабейшего паука, Мирей вытянула самый счастливый билет. Используя уникальную способность [Нирвана Тяжелого Камня], она обрела человеческий облик на смехотворно раннем, 15-м уровне. Кумоко, для сравнения, пришлось страдать, сражаться и пожирать все, что движется, до 50-го». «Мирей, будущая «Дева Земляного Дракона», была, по сути, главной любимицей фортуны среди всех переселенцев. Родившись здесь, в Лабиринте, она попала в руки не монстров, а этих самых людей. Они преподнесли ее королевскому двору как бесценный дар, и она без малейших усилий и лишений воссоединилась с другими одноклассниками. Судьба буквально расстелила перед ней ковровую дорожку, усыпанную розами, в то время как мы ползли по битому стеклу». «Более того… позже она совершит немыслимое — эволюционирует из Земляного Дракона в Светлого, совершив уникальный межвидовой скачок. Это событие само по себе легендарно. Она сохранит свою прекрасную человеческую форму, получит заоблачные характеристики и, как вишенка на торте, будет владеть навыками обеих драконьих линий — несокрушимой защитой Земли и божественной мощью Света». «Ее итоговая мощь станет сравнима с силой легендарного Арабы, древнего стража этих подземелий. Она станет одной из ключевых фигур на стороне людей, их сияющим знаменем, превзойдя даже их учителя, ставшего чистокровным эльфом». Эллиот мысленно оскалился. Допустить, чтобы столь ценный актив, столь мощная фигура, способная изменить баланс сил в мире, попала в руки людей так просто и так рано? Нет. Эллиот этого не допустит. «Соблазн сожрать ее яйцо и самому получить [Пожирателя Родичей] вместе с колоссальным количеством опыта велик, но стратегически это неверно. Это тактический выигрыш, но стратегический провал. Я не могу позволить людям заполучить ее. Она слишком ценный ресурс, чтобы отдавать его потенциальному врагу. Они сделают из нее оружие, направленное против тех, кого сочтут угрозой. Против меня». «Чужая душа — потемки, а человеческая — вдвойне. В этом мире люди уже не раз доказывали свое коварство и способность манипулировать. Они окружат ее заботой, убедят в своей правоте, и она, не знавшая настоящих лишений, легко примет их сторону. Нет, он не отдаст ее им. Она станет моим ферзем, а не их».