Сегодня дождя не было. Ретивый Сяо Чжан, заметив, что на ослиной повозке ещё остаётся свободное место, сам предложил Вэй Цзиньюнь сесть - так и быстрее, и сил сбережёт.
Вэй Цзиньюнь, разумеется, согласилась: за утро, проведённое на травяном рынке, ноги у неё едва ли не подкашивались. Она ловко перешагнула и уселась, возвращаясь к лавке вместе со своими кирпичами, черепицей и каменными жерновами.
Повозка покачивалась, ехали они неторопливо, но с полным грузом. Хоть денег ушло немало, Вэй Цзиньюнь казалось, что даже воздух, пропитанный запахом земли и травы, теперь отдаёт лёгкой сладостью.
Маленький дворик после вчерашней большой уборки, устроенной всей семьёй вместе с двумя тётушками, выглядел уже совсем иначе. Солнце вышло и стало ещё светлее, просторнее, наконец-то появилось ощущение жилого места. Две нанятые ослиные повозки, гружённые доверху, привлекли внимание многих лавочников у Тяньцин-гуаня - из дверей то и дело высовывались головы, чтобы поглазеть. Лицо незнакомое, барышня новая, а направляется, судя по всему, к той самой старой лавке, у которой утром крутились двое маленьких детей.
В этот самый момент Чжан Жэньбай как раз выходил из своей лавки, прижимая к груди стопку сюаньской бумаги. Их семья торговала письменными принадлежностями здесь уже больше двадцати лет; ему самому только исполнилось двадцать, он был стройным, белолицым и опрятным. Утром он уже видел Вэй Цзиньюнь, тогда ещё не успел сказать ни слова, а лицо уже вспыхнуло румянцем. Теперь, увидев, как она привела с собой двух крепких работяг, он заметно смутился, пальцы, сжимающие стопку сюаньской бумаги, невольно сжались сильнее.
— Вэй… Девушка Вэй вернулась, — тихо произнёс Чжан Жэньбай, с той самой застенчивостью, что была присуща ученым. Его взгляд на миг скользнул по лицу Вэй Цзиньюнь и тут же опустился, уткнувшись в бумагу у него на руках.
Он ещё утром видел, как в той лавке кто-то появился; тётушка Чжао из магазина готовых закусок «Ли-цзи» уже схватила банку соевых бобов и зашла внутрь поболтать. Мэн-эр тогда сказал ему, что фамилия той девушки «Вэй», что с ней живут бабушка и две младшие сестрёнки, и, жуя бобы, пересказал Чжан Жэньбаю разговоры взрослых слово в слово. И вот теперь, странное дело, у него, всегда бойкого и складно расхваливающего бумагу и кисти перед покупателями, вдруг будто язык заплетался.
Вэй Цзиньюнь остановилась и с улыбкой ответила на приветствие:
— Да, только что была у Ван-цзи, заказала кое-какую утварь для открытия. А эти мастера помогут мне подлатать двор и крышу.
Она указала на Сяо Чжана и Эр Ню за своей спиной.
Лишь тогда Чжан Жэньбай поднял взгляд, посмотрел на двух каменщиков и вежливо кивнул им, после чего снова повернулся к Вэй Цзиньюнь:
— Девушка Вэй немало хлопочет. Если вдруг понадобятся бумага, тушь, кисти или чернильные камни, заходите в нашу лавку без стеснения.
— Разумеется, разумеется, — Вэй Цзиньюнь подняла взгляд на вывеску над лавкой с надписью «Магазин письменных принадлежностей семьи Чжан» и ответила как ни в чём не бывало. — Впредь, когда сестрёнки пойдут учиться, ещё придётся заглядывать к господину Чжану и выбирать кое-что.
Чжан Жэньбай тихо промычал и с лёгкой походкой вернулся в свою лавку. Она… она знает, что он Чжан!
Сёстры Вэй уже давно стояли у дверей, вытянув шеи и глядя в сторону улицы. Всё утро к бабушке заходили хозяева и приказчики из окрестных лавок, заводили разговоры, от которых у девочек голова шла кругом - скучно до невозможности.
Каменный жернов на ослиной повозке заслонял Вэй Цзиньюнь, и когда они наконец увидели, как сестра спрыгнула с повозки, её тут же «перехватил» тот незнакомец из бумажной лавки. Ну почему люди, стоит им заговорить, никак не могут остановиться? Неужели между людьми и впрямь столько слов? И ведь он даже не знаком с сестрой, а говорил так долго и ни о чём.
Вэй Фулин, держа в руках чашку, сбежала по нескольким каменным ступеням и подскочила к Вэй Цзиньюнь:
— Сестра, ты устала? Скорее, выпей воды.
Вэй Фуцюй сжимала веер и с усердием обмахивала сестру.
— Не устала, не устала, — Вэй Цзиньюнь одним глотком осушила чашку с водой и тут же всунула засахаренные абрикосы в руки сёстрам. — Я уже попробовала, очень сладкие!
Вэй Фулин, приговаривая «сестра самая лучшая», потянула Вэй Фуцюй во двор делить абрикосы.
Когда кирпич и черепицу полностью разгрузили во дворе, Сяо Чжан и Эр Ню без передышки взялись за работу. Они ловко осмотрели участки дворовой стены, где кирпич уже размок и рассыпался от дождей, прикинули количество кирпичей для нового очага, затем забрались на крышу проверять черепицу.
Очаг нужно было сложить в первую очередь, ведь готовка, жарка лепёшек, всё будет держаться на нём. Но даже когда он будет полностью выложен, в сезон дождей придётся подождать, пока глина и раствор как следует высохнут, не меньше семи-восьми дней.
Сяо Чжан, глядя на внушительную груду кирпичей во дворе, с любопытством спросила:
— Девушка Вэй, у вас ведь просто ремонт. Сверху кирпичи, конечно, подгнили, но внизу ещё немало целых. Зачем же брать так много - не выйдет ли впустую?
С крышей всё понятно, там черепица побилась, менять нужно.
А кирпичи - это ведь не закладка нового фундамента, столько вроде бы и не требуется.
— Если что-то останется, — спокойно сказала Вэй Цзиньюнь, ставя для них заваренный ячменный чай остывать, — можно ли будет попросить Сяо Чжана помочь сложить во дворе ещё один глиняный очаг?
Она улыбнулась и добавила:
— Сестры ещё хотят перегородку сделать.
Некоторые виды сдобных лепёшек нужно запекать именно в глиняной печи, только тогда они получаются по-настоящему хрустящими и рассыпчатыми. Даже в современное время, когда есть духовки, во дворе у бабушкиной кондитерской всё равно стояла глиняная печь. Она всегда говорила, что в электрической духовке получается не тот аромат, не такой душистый, как при живом огне. Правда, пользовалась она этой печью редко. Зато каждый раз, когда всё-таки топила её, Вэй Цзиньюнь вместе с дедом стояла рядом и ждала угощения, буквально заглядывая внутрь.
— Да без проблем, без проблем, — сказал Сяо Чжан, залпом выпив чашку чая из жареного ячменя, и снова принялся за работу.
На втором этаже изначально было две комнаты. Сёстры привыкли спать раздельно, поэтому Вэй Цзиньюнь попросила мастеров в большей комнате выложить ещё одну перегородку из кирпича, отделив небольшой закуток. Так у Вэй Цзиньюнь получилась своя отдельная комната, а у Ван Цюлань и девочек - каждая своя. Через пару дней, когда она снимет размеры, она собиралась снова пойти на рынок и подобрать туда пару небольших шкафчиков. Сегодня она уже видела: шкафы на семь-восемь десятых сохранности, да ещё и с резьбой, если брать сразу несколько, выходят совсем дёшево.
Сын хозяина, который привёз кровати, ходил туда-обратно в одиночку: одну кровать - за один заход. Сяо Чжан хотел было помочь, но тот его остановил. Руки у этого человека были толще, чем у Сяо Чжана, сразу видно, что всю жизнь занимается тяжёлым трудом. Доставив кровати и выпив воды, он тут же впряг осла в повозку и поехал к следующему заказчику, не задерживаясь ни на миг.
Не прошло и чашки чая, как три кровати уже заняли свои места. Ван Цюлань застелила на них постели, а Вэй Фулин, впервые получив собственную новую кровать, с восторгом несколько раз подпрыгнула на ней так, что весь второй этаж загудел «бум-бум».
— Наконец-то не нужно спать на деревянных скамьях! Эта кровать даже лучше, чем та, что была у меня раньше!
— Если ты так и дальше будешь прыгать, то и новую кровать поломаешь, — холодно заметила Вэй Фуцюй. — Тогда сегодня ночью снова будешь спать на скамье.
— Фуцюй - противная!
Ван Цюлань не пробыла здесь ещё и двух полных дней, а уже увидела, как её внучка то покупает кровати, то нанимает людей чинить дом, и всего за одно утро превратила заброшенную лавку в совершенно иное место. Глядя, как две малышки шумят и спорят, она дождалась, когда Вэй Цзиньюнь ненадолго освободится и зайдёт в зал, отвела её в сторону и не удержалась:
— Цзиньюнь… и кровати, и ремонт, и мастеров наняли… Мы ведь с вами вернулись в Пинцзян просто чтобы найти место, где можно спокойно жить. Разве нам нужно столько всего?
В её простом представлении, чтобы обосноваться, достаточно было крыши над головой, одной кровати и очага. Ремонт стен и крыши она ещё могла понять, но, услышав от парня, который привёз кровати, что внучка заказала ещё и кучу столов и скамеек, Ван Цюлань невольно начала волноваться.
В доме ведь и сидеть-то некому, зачем столько скамеек. Она даже подумывала о том, что если дальше станет совсем трудно, то лавку, судя по месту, ещё можно будет со временем продать - найти покупателя и выручить немного серебра, оставить его этим трём внучкам. Нужно ведь что-то оставить им на будущее.
Вэй Цзиньюнь понимала тревогу Ван Цюлань. Та привыкла к спокойной, размеренной жизни в Гаочуне, а прежняя хозяйка этого тела годами лежала в постели. Все эти резкие и решительные действия в глазах Ван Цюлань наверняка выглядели поспешными, даже почти немыслимыми.
— Бабушка, не волнуйся. Мы здесь не просто чтобы временно остановиться, мы собираемся пустить корни и по-настоящему жить. Я всё продумала: когда приведём всё в порядок, здесь как раз можно открыть лавку. Столы и скамьи покупаются именно для этого. Мы должны как следует закрепиться в Пинцзян-фу, чтобы ты могла спокойно встретить старость.
Услышав слова «открыть лавку», Ван Цюлань удивлённо и растерянно подняла глаза:
— Лавку?.. А чем торговать?
В её понимании это было слишком рискованно.
— Пирожными и сладостями, — ответила Вэй Цзиньюнь, стараясь развеять сомнения. — Бабушка, разве ты забыла? Когда мама была жива, она меня учила, я всё помню… Я уже разузнала: если лавка проработает здесь год, мы сможем оформить отдельную прописку. Тогда мне и сёстрам не придётся возвращаться под родовую запись семьи Вэй.
В семье матери прежней хозяйки тела среди родственников как раз были те, кто занимался выпечкой. Когда она не уезжала по торговым делам, то часто готовила дома сладости для трёх сестёр.
У прежней Вэй Цзиньюнь было слабое здоровье, а вымешивание теста - работа силовая, поэтому мать редко учила её делать выпечку. Но нынешняя Вэй Цзиньюнь, поразмыслив, решила, что это единственный предлог, которым можно объяснить её умение.
В конце концов Ван Цюлань лишь вздохнула и похлопала Вэй Цзиньюнь по тыльной стороне ладони:
— Цзиньюнь - ребёнок с головой на плечах. Бабушка уже стара, в таких делах ничего не смыслит. Если вдруг денег не хватит, у бабушки ещё есть несколько гуаней да немного украшений.
— Деньги бабушки пусть лучше останутся на сладости для Фуцюй и Фулин, — улыбнулась Вэй Цзиньюнь. — Я купила два отреза ткани. Когда будет время, бабушка сошьёт им по нескольку платьев. Скоро седьмой месяц, жара будет невыносимая, в такой ткани им будет легче.
— Верно, — кивнула Ван Цюлань. — Эти девочки каждый год словно на дрожжах растут.
Вэй Цзиньюнь помогла бабушке выйти и сесть во дворе, затем позвала обеих сестёр спуститься со второго этажа, чтобы ненароком не угодить под падающий кирпич или черепицу.
Воды в деревянной бочке оказалось мало, и она собралась выйти за новой, но Вэй Фуцюй схватила её за руку:
— Здесь же вода чистая, разве нельзя пить из колодца?
— Колодезная вода пока грязная, — покачала головой Вэй Цзиньюнь. — Я позже найду работника, чтобы его прочистили. Через пару дней тогда и можно будет пить.
Стоявший рядом Сяо Чжан краем уха всё это услышал и тут же снова вызвался сам:
— Да к чему вам того носильщика звать, что там делов - ил да песок вычерпать, вечером я сам для вас всё вытащу.
Сегодня работа шла у него легко, и ему казалось, что стоит девушке Вэй лишь улыбнуться ему, и силы в теле прибавляется.
Вэй Цзиньюнь стало немного неловко. Сегодня они и так помогали ей таскать покупки, да ещё и она с каменными жерновами прокатилась бесплатно на осле - и без того людей обременили заботой. А платят-то им всего по восемьдесят вэней за день, как же так, ещё и за чужую работу хвататься?
— Наш колодец старый, — мягко пояснила она. — Его десятилетиями не чистили, вода мутная, да и запах от неё странный.
Сяо Чжан наклонился и заглянул в тёмную, бездонную глубину колодца.
— Не переживайте, девушка Вэй. Ил вычистить - дело хлопотное, но мне по силам. Просто колодец столько лет был заброшен, внизу, боюсь, всякой грязи накопилось, так что возиться придётся долго… верно ведь, Эр Ню?
Он поднял голову, ухмыльнулся и подмигнул Эр Ню, который как раз наверху укладывал черепицу.
Эр Ню закатил глаза:
— Верно.
— Тогда заранее благодарю тебя, Сяо Чжан, — сказала Вэй Цзиньюнь.
— Эй, пустяки, пустяки, — отмахнулся он.
Сяо Чжан с Эр Ню оказались людьми слова. Едва закончили перегородку на втором этаже и доложили глиняный очаг, как тут же взялись за чистку колодца, словно вечные двигатели, не знающие усталости.
Мутную, почти чёрную воду поднимали вёдрами и выливали в специально выкопанную у стены канаву - воздух тут же наполнился тяжёлым, илистым запахом. Они по очереди спускались в узкое чрево колодца и в тесноте, с помощью лопаты и кладочной доски, с трудом выгребали ил и камни, накопившиеся за десятки лет.
Глядя на это, Вэй Цзиньюнь решила, что одного только угощения обедом явно недостаточно. Дождавшись, пока они сделают перерыв и попьют воды, она ненадолго вышла и вскоре вернулась, прижимая к груди большой, круглый арбуз с ярко-зелёной коркой.
Ко второй половине дня солнце палило вовсю. Вэй Цзиньюнь поставила арбуз на стул во дворе, разрезала его и позвала:
— Сяо Чжан, Эр Ню, идите отдохните, съешьте по кусочку арбуза, чтобы освежиться.
Оба были покрыты потом и грязью, наспех ополоснули руки и подошли ближе. Арбуз она выбрала тот, что только что охлаждали в колодезной воде. Холодная, сочная мякоть с первого же укуса принесла облегчение - сладкая и освежающая, она быстро исчезла, и Сяо Чжан с Эр Ню наелись вдоволь, с искренним удовольствием.
Вэй Цзиньюнь, разумеется, дала по большому ломтю и обеим сестрёнкам. Вэй Фуцюй держала арбуз обеими руками и откусывала маленькими, аккуратными кусочками. А у Вэй Фулин глаза превратились в узкие полумесяцы - она ела с таким усердием, что почти зарылась лицом в арбуз.
— Он и правда такой сладкий? — с соседней ограды вдруг высунулась голова: мальчишка, уцепившись за низкую стену между двумя дворами, с завистью и надеждой уставился на весёлую компанию во дворе.
Вэй Цзиньюнь, заметив его, не удержалась от улыбки и махнула рукой:
— Брат Мэн, и тебе сейчас отрежем. Только ты там не карабкайся так высоко, осторожнее.
Услышав это, Мэн-эр ловко перепрыгнул через невысокую стену, вовсе не боясь испачкаться, и в несколько шагов оказался рядом с Вэй Цзиньюнь. Паренёк был крепкий и крупный для своего возраста, но это ничуть не мешало его проворству.
Откусив арбуз, он украдкой подумал, что эта старшая сестра кажется очень приятной, да и у неё ещё две сестрёнки… Мэн-эр наклонил голову, глянул на девочек - пусть сегодня они с ним и не разговаривали, всё равно хотелось с ними подружиться. Потом он принесёт им поесть жареного цыплёнка.
— Ты все арбузные косточки на себя насыпал, — надув губы, бросила Вэй Фулин, искоса посмотрев на него.
Мэн-эр тут же всполошился и принялся стряхивать арбузные семечки с подола одежды, да так старательно, что даже ел после этого куда более чинно и аккуратно.
Ван Цюлань съела кусочек арбуза, тщательно привела в порядок причёску, немного прибралась и собралась выходить:
— Думаю, сегодня погода ещё держится, а раз уж мы приехали в Пинцзян-фу, схожу навещу твою двоюродную бабушку по материнской линии. Мы с ней уже больше сорока лет не виделись.
Она на мгновение замялась, и в её глазах мелькнуло ожидание:
— Я выйду, куплю кое-что. А завтра возьму вас с собой.
Ван Цюлань и её старшая сестра переписывались каждые несколько месяцев. Обе всё твердили: «Вот выберусь - приеду к тебе», «Вот будет время, сяду на лодку и навещу». Но времени так и не находилось. У сестры были больные ноги, у неё самой - забота о трёх внучках, да и здоровье Цзиньюнь в те годы не позволяло выдержать многодневную дорогу по воде. Так всё и откладывалось… и откладывалось, пока не прошло больше сорока лет, и вдруг оказалось, что встреча всё-таки возможна. Выходя из дома, Ван Цюлань украдкой смахнула слёзы и, полагаясь на память, отправилась искать лавки, где они в детстве любили есть и играть, чтобы купить что-нибудь и принести с собой.
— Хорошо, бабушка, иди не спеша, береги себя в дороге, — мягко сказала Вэй Цзиньюнь.
Вэй Цзиньюнь всего лишь задремала во дворе, а к тому времени и послеобеденное время незаметно прошло. Солнце постепенно клонилось к западу; стоило ей открыть глаза, как оказалось, что колодец уже вычищен.
Сестрёнки, которых соседский Мэн-эр увёл играть, всё ещё не вернулись. Во дворе остались только Сяо Чжан с Эр Ню - слышался мерный стук их работы по кладке стены. Очаг был уже выложен, а её большой железный котел водружен на место - размер подошёл в самый раз, всё село плотно, без щелей.
Она прищурилась, несколько раз сбегала вверх и вниз, оглядываясь по сторонам, и осталась очень довольна. Это ощущение - шаг за шагом обустраивать собственный дом - было по-настоящему радостным.
Ван Цюлань уже вернулась. Она сидела во дворе с шитьём в руках, но между бровей залегла складка, а лицо по сравнению с тем, каким оно было перед выходом, заметно потускнело, словно на сердце у неё лежала какая-то досада.
— Бабушка? — Вэй Цзиньюнь придвинула табурет и села рядом.
Услышав голос внучки, Ван Цюлань тут же улыбнулась, ни следа уныния уже нельзя было заметить:
— Проснулась, Цзиньюнь? Я в новой пароварке, что ты сегодня купила, уже запарила рис. Вечером поедим белую рыбу на пару, клейковину с начинкой из мяса, квашеную зелень с жареными бобами. Как тебе?
Бабушка даже не заметила, как она встала и обошла двор, видно, мысли её и впрямь были где-то далеко.
— Бабушка, ты почему грустишь? — Вэй Цзиньюнь заодно взяла с табурета рядом сахарные абрикосы и протянула ей. — Съешь абрикос, пусть сладость унесёт бабушкину печаль.
— Это всё для вас, детворы, — Ван Цюлань рассмеялась её словам, но всё же взяла протянутый абрикос. — Да и не сказать, что дело серьёзное. Просто та кондитерская, куда мы с твоей двоюродной бабушкой в детстве часто ходили, закрылась. Теперь там торгуют соломенными сандалиями.
— Я слышала, что на улице Шаньтан есть известная кондитерская «Сюй-цзи». Бабушка могла бы зайти туда, вдруг там найдётся что-то по вкусу.
— Я и туда заходила. Вкус вроде бы похожий… может, просто слишком давно не ела и уже не помню. — Ван Цюлань на мгновение задумалась. — Помню, у хозяина той старой лавки была дочь, она с нами играла. Звали её Чан Гэ. Какое красивое имя, я до сих пор его помню.
Неизвестно, куда подевалась та Чан Гэ… и любит ли она всё ещё петь.
— На самом деле вкус у выпечки всё тот же, — в голосе Вэй Цзиньюнь появилась улыбка, словно она нарочно поддразнивала. — Просто бабушка слишком соскучилась по своей старшей сестре, вот и сердце ноет. Завтра мы пойдём вместе, а уж когда бабушка её увидит, тогда и можно будет поплакать всласть.
— С такими словами ты мне и поплакать не дашь, — Ван Цюлань рассмеялась, и от былой грусти не осталось и следа. Кусочек засахаренного абрикоса во рту словно растаял прямо в сердце. Она поднялась и пошла разделывать рыбу, которую только что принесла и которая всё ещё плескалась в деревянном ушате, собираясь приготовить внучкам их любимые блюда.
— Девушка Вэй, подойдите-ка, посмотрите сюда! — Сяо Чжан латал несколько обвалившихся мест в ограде и вдруг окликнул её - в голосе звучали удивление и неуверенность.
Вэй Цзиньюнь подошла. Сяо Чжан указал на несколько синих кирпичей в углу, у самого основания стены, примыкающей к соседней лавке:
— Девушка Вэй, вы только посмотрите на эти кирпичи и на направление фундамента… -он провёл по воздуху кельмой. — По уму эта ограда должна была идти отсюда прямо. А вы взгляните - эти кирпичи явно были доложены позже: кладка кривая, неровная, да и…
Он выпрямился, отступил на несколько шагов и, прищурившись, внимательно осмотрел стену, соединяющую оба двора:
— И ещё… если приглядеться к швам кладки, у меня создаётся ощущение, что фундамент с нашей стороны будто бы «съеден» соседской стеной. Похоже, часть стены у соседей стоит уже на нашей земле.
Эта стена была общей с лавкой письменных принадлежностей слева - как раз тем самым магазином семьи господина Чжана, которого Вэй Цзиньюнь видела сегодня.
Эр Ню, услышав это, тоже подошёл, долго смотрел, а затем сказал:
— И правда. Вон тот камень в основании - по-хорошему он должен быть на нашей стороне, а сейчас его больше чем наполовину придавила соседская кладка. Это… это ведь выходит, что когда они тогда строились, потихоньку сдвинули стену к нам, прихватив с чи земли?
Сяо Чжан с серьёзным выражением лица посмотрел на Вэй Цзиньюнь:
— Девушка Вэй, это дело может быть как пустяковым, так и серьёзным. С этим углом стены, боюсь, не всё чисто. Похоже, часть вашего двора была занята соседями.
Обновлено: 23.01.2026