Железный котёл среди всей купленной Вэй Цзиньюнь утвари оказался самым дорогим. Такая большая посудина была почти с неё ростом: его можно было поставить на очаг, и в будни варить в нём мясо, готовить овощи, а при случае и жарить лепёшки, печь масляные и слоёные пироги.
А вот у гончарного ряда утварь стоила дёшево. Она купила две стопки глиняных тазов, мисок и тарелок. Обжиг добротный, на каждой ещё и несколько цветочных мазков для красоты, а всё вместе обошлось меньше чем в тридцать вэнь. Неудивительно, что все так любят ранние рынки: вчера у Тяньцин-гуаня за те миски и глиняный горшок, что она взяла, как ни торгуйся, всё равно пришлось бы отдать по нескольку вэнь за штуку.
Только она уложила покупки в корзину за спиной, как заметила на мосту людей, торговавших жерновами для каменных мельниц, деревянными ступами и каменными пестами, цены тоже были на редкость разумные. Для выпечки без помола риса не обойтись: и рисовую муку, и клейкий рис проще молоть самой, чем каждый раз покупать уже готовое в лавке. Но за жерновами обычно приезжали те, у кого были ослиные или деревянные телеги: купил и сразу увёз. А если нанимать в лавке носильщика, чтобы доставил всё к Тяньцин-гуаню, за такую дорогу пришлось бы доплатить ещё больше десятка вэнь.
Вэй Цзиньюнь обошла рынок ещё раз, заглянула и к торговцам скотом. Здоровый осёл стоил не меньше нескольких гуаней. Она с сожалением погладила животное по голове и, стиснув зубы, решила, что однажды обязательно приведёт его домой, но уже потом.
В Пинцзян-фу магазинов с тканями великое множество, а район у Чанмэня и вовсе живёт торговлей шёлком. Вэй Цзиньюнь выбрала по целому куску рами и льна - узоры неброские, но аккуратные, глаз радуют. Шёлк и ло*, стоило взять в руки, были и вовсе хороши - лёгкие, тонкие, дышащие. Она прикинула, что когда в дальнейшем заработает побольше, непременно купит такие ткани для бабушки и сестёр.
(ПП: ло - лёгкая газовая или узорчатая шёлковая ткань (чаще всего полотняного или саржевого переплетения с ажурными просветами))
Если пройти с рынка у Чанмэня ещё дальше, там располагался целый ряд лавок плотников и каменщиков. Все мастера там были записаны в цехах: с ремеслом, с именем и с гарантией. Кто занимался деревом и камнем, тот же держал связь и с кирпичниками, и с кровельщиками. Материалы и люди у них были свои, не нужно было сперва искать доски, а потом бегать в поисках толкового мастера.
Вообще-то под арками мостов у Тяньцин-гуаня и в тех же уголках рынка, где она только что покупала миски и тарелки, тоже сидели глинобитчики и каменщики с кельмами и мастерками, поджидая подённой работы, и к ним можно было подойти прямо на месте, спросить цену. Стоили они дешевле, чем в ремесленных лавках, но Вэй Цзиньюнь была здесь человеком новым и не могла рассчитывать на удачу в выборе порядочного мастера. Если кто-нибудь из таких умельцев схалтурит, сделает работу тяп-ляп, возьмёт деньги и растворится в толпе, а потом крыша снова потечёт, вода польётся в дом, к кому ей тогда идти и где искать справедливость?
Она даже не стала расспрашивать вчерашних двух тётушек: при их многолетнем опыте работы они наверняка знали немало людей и в большинстве случаев охотно предлагали бы «знакомых». А помощь «знакомых» - дело самое неловкое: и отказать трудно, и слова лишнего не скажешь.
У Вэй Цзиньюнь был приятель: на облицовку плиткой в его доме подрядили отцовского друга. При приёмке швы оказались кривыми, а спустя пару лет напольная плитка на балконе и вовсе вздыбилась - наступишь, а она «скрип-скрип», будто мышь пищит. И что с того? Деньги всё равно пришлось отдать, угощение поставить, а на праздники ещё и с улыбкой звать: «Старший дядя, с Новым годом».
Вот на такое «своё знакомство» она точно не поведётся.
Лавок плотников и каменщиков было много; она ходила из одной в другую, сравнивала цены и в конце концов выбрала ту, что стояла в самом глубине ряда. Рынки всегда так устроены: чем дальше вглубь, тем тише торговля. Перед лавкой «Чжоу-цзи», торговавшей кирпичом и черепицей, были сложены кирпичи высотой почти по пояс; голубоввато-серая поверхность была припудрена тонким слоем печной золы.
Вэй Цзиньюнь присела на корточки, наугад вытянула один кирпич, прижала ладонь к его поверхности, несколько раз провела по ней, а затем постучала пальцем по углу.
«Бум» — кирпич отозвался глухо, но с лёгкой звонкостью, звук был плотный, уверенный: добротный кирпич, не пустой.
Сложенная рядом «бабочковая» черепица тоже сразу приглянулась ей: поверхность гладкая, изгиб правильный. Бабушкина лавка за десятки лет износилась, немало черепиц наверху полопалось; вчера, когда тётушки делали уборку, одна из плиток даже сорвалась и едва не ударила по голове.
Раз уж менять, так менять всё. На материалах для ремонта экономить нельзя. Ни бабушка, ни две сестрёнки не должны пострадать из-за каких-то жалких черепков.
Хозяин лавки Чжоу, до этого развалившийся в плетёном кресле с ломтём арбуза, увидев, что кто-то присматривается к кирпичу и черепице, торопливо вытер руки и вышел навстречу:
— Глаз у барышни верный. Наша черепица под дождём воду не задерживает, карниз ложится ровно, для пристройки самое то.
С этими словами он ещё раз внимательно оглядел Вэй Цзиньюнь с ног до головы, прищурился, мысленно прикидывая цену:
— Если для ремонта, то вот так: триста штук синего кирпича, двести «бабочковых» черепиц, плюс гвозди и коньковая - аккурат хватит на одну постройку. Всё вместе один гуань двести вэнь.
Вэй Цзиньюнь выпрямилась и пальцем указала на нижний ряд в штабеле кирпича:
— У тех нескольких углы отбиты. Считаем их в общем количестве, в счёт естественных потерь. А верхняя стопка черепицы в глине, но я не придираюсь, беру всё.
Она приподнялась на цыпочки и заглянула внутрь лавки - двое работников там откровенно бездельничали, деля между собой арбуз. Черепица была сложена и перепачкана глиной, видно, что торговля здесь давно не шла бойко.
В ряду плотников и каменщиков лавок и без того было немало, а эта стояла в самом хвосте. Как ни крути, у входа в ряд дела шли куда лучше.
— Один гуань наличными, — спокойно сказала Вэй Цзиньюнь. — Я сегодня же увожу всю партию. Лавка у вас в конце переулка: соседи увидят, что вы торгуете честно, и дальше к вам потянутся. А если держать товар, когда из печи пойдёт новая партия, это всё сразу станет залежалым и подешевеет ещё сильнее. Мне как раз нужно чинить лавку, да и работники требуются, так что…
Она нахмурилась, вздохнула, словно сетуя на то, что людей для работы найти непросто.
Босс Чжоу прищурился, посмотрел на солнце, затем перевёл взгляд на двоих парней в лавке, которые от безделья уже мух отгоняли, кашлянул и сказал:
— А как вам наши мастера? Сяо Чжан, Эр Ню!
Двое мужчин, услышав окрик, тут же подошли. Босс Чжоу хлопнул одного из них по плечу и, улыбаясь Вэй Цзиньюнь, заговорил:
— Барышня, взгляните: это мой племянник Сяо Чжан. С малых лет при мастерах, дома ставит, стены кладёт, почитай, уже лет двадцать в ремесле. Вы только гляньте на его фигуру...
Говоря это, он с размаху ткнул кулаком во вздувшуюся мышцами руку Сяо Чжана:
— Не стану скрывать, у Ван-сюцая с Шаньтана кабинет именно он строил. Там углы так выложены, что и швы разглядеть можно разве что прищурившись, под дождём - ни капли не протекает. Возьмёте его, ручаюсь, ваш дом и шестьдесят лет простоит, а кладка ни на волос не разойдётся!
Потом он подмигнул второму работяге:
— А наш Эр Ню по черепице просто мастер! В прошлом году такой ливень был с ветром, что вся улица текла, а у тех домов, что он чинил, ни одной протечки. Да к тому же ест за раз три чашки, работает с утра до ночи без передышки: сегодня начнёт - завтра закончит, а послезавтра уже жить можно!
Всё это босс Чжоу выпалил одним духом, даже не переводя дыхание, и теперь, поглаживая бородку, с ожиданием уставился на Вэй Цзиньюнь. Двух работников такие похвалы заметно смутили: они почесали затылки и простодушно улыбнулись ей. Ничего столь уж выдающегося, как расписывал хозяин, за собой они не числили.
Вэй Цзиньюнь в душе тоже улыбалась. Но внешне сдержалась. Похоже, на травяной рынок ей ещё не раз придётся захаживать: учиться у местных, как они торгуют и как оттачивают язык. Умеют же говорить, так умеют.
Они сразу же поладили без лишних препирательств. Тут же принесли бумагу и составили договор:
— синий кирпич - триста штук, включая шесть с отбитыми углами;
— «бабочковая» черепица - двести штук, из них двадцать девять с пятнами глины;
— черепичные гвозди - тридцать;
— коньковая черепица - пятнадцать;
всё вместе - один гуань, оплата и доставка в тот же день.
— два работника; оплата труда по восемьдесят вэнь с человека; задаток - сто вэнь; срок - пять дней.
Вэй Цзиньюнь и босс Чжоу приложили пальцы к договору. Деньги и товар были уплачены без остатка.
Сегодняшний счёт был для лавки удачным: босс Чжоу, улыбаясь, пересчитывал серебро.
— Барышня в таком возрасте, а в деле понимает не хуже наших мастеров. Сейчас же велю Сяо Чжану и Эр Ню запрячь осла и ехать с вами разгружать. До полудня всё снимем, а потом сразу возьмутся за работу.
Вэй Цзиньюнь негромко кашлянула:
— Тогда погодите немного. Мне ещё нужно заказать несколько предметов мебели для лавки. Я только что купила кое-что по дороге, вижу, на вашей повозке ещё есть место, не могли бы вы оставить его, чтобы всё сразу погрузить?
Босс Чжоу, пересчитав деньги, снова принялся за арбуз. Сегодняшний арбуз был особенно хорош - хрустящий, сладкий, словно вымоченный в мёде.
Он с готовностью рассмеялся:
— Само собой. Сяо Чжан, ступай с барышней, помоги ей всё погрузить.
Сяо Чжан вместе с Вэй Цзиньюнь вернулся на травяной рынок и наконец увидел, что именно она называет «кое-какими вещами». Один чугунный котёл, три глиняных горшка, две печурки из сырца, один каменный жернов, три деревянных ступы с каменными пестами, два свёртка ткани, два мешка риса, мука…
Помня наставления хозяина, Сяо Чжан помогал ей таскать покупки, аж покраснел от натуги, но всё-таки умудрился взвалить на телегу самый тяжёлый каменный жернов.
Пока он занимался погрузкой, Вэй Цзиньюнь проворно заскочила в столярный ряд. Эту лавку «Ван-цзи» она приметила ещё раньше, нарочно делая круги по рынку: держала её супружеская пара средних лет, и помимо столов да лавок они занимались ещё и плетёными изделиями из бамбука. У входа были выставлены несколько длинных скамеек, один высокий стул со спинкой, а также бамбуковые корзины и короба.
Хозяин Ван, согнувшись, толкал рубанок - стружка шуршала и разлеталась, а рядом его жена, ловкая и быстрая, плела аккуратную бамбуковую корзинку.
Первой Вэй Цзиньюнь заметила именно хозяйка. Она тут же отложила работу и приветливо позвала:
— Девушка! Проходите, проходите. Вы хотите посмотреть мебель для дома или бамбуковые вещи? У моего старого Вана руки золотые, а мои корзины крепкие, на совесть сделаны.
Услышав, что к ним обратились, столяр Ван тоже поднял голову, отложил рубанок и, сняв с плеча полотенце, вытер руки.
Вэй Цзиньюнь заговорила ясно и спокойно, с лёгкой улыбкой:
— Не стану скрывать от вас: я взяла в управление одну лавку и собираюсь торговать едой. Сегодня пришла заказать столы, скамьи и прочую утварь для открытия, а ещё три кровати.
Глаза хозяйки Ван сразу загорелись: в голове мелькнула мысль, что это крупная заказчица. Она тут же поднялась на ноги:
— Раз еда - значит, столы и лавки это лицо заведения! Старый Ван, давай-ка выноси тот новый длинный стол, покажем барышне.
Повернувшись к Вэй Цзиньюнь, она уверенно добавила:
— Не беспокойтесь, мы понимаем, что нужно для торговли едой. Материал берём плотный, всё делаем крепко, ничего шататься не будет.
Столяр Ван вместе с женой вынесли длинный стол. Он похлопал ладонью по столешнице:
— Поглядите сами: толщина как раз впору, ножки из твёрдого дерева, шипы забиты намертво. Поставите в лавке, будет стоять, как гора Тайшань.
Вэй Цзиньюнь подошла ближе, внимательно осмотрела места соединений, проверила устойчивость стульев и удовлетворённо кивнула:
— Работа у вас и вправду хорошая. Мне ещё нужны три прочные, долговечные кровати, подойдёт и вяз, и добротная пихта. Но прежде всего длинные столы и стулья, а также по три комплекта больших и малых бамбуковых пароварок и корзин для них.
Она посмотрела на хозяйку Ван:
— Пароварки должны быть сплетены плотно, чтобы не пропускать пар, я буду использовать их для булочек и сладостей.
Хозяйка Ван уверенно кивнула:
— Пароварки - это на мне. Наш бамбук в Пинцзян-фу сам по себе пахнет свежестью, я полоски выстругиваю гладко-гладко, ни ко дну не пристанут, ни пар выпускать не будут. Если так считать, барышня заказывает немало.
Вэй Цзиньюнь вовремя подхватила разговор:
— Сейчас на всё нужны деньги, и сумма выходит немаленькая. Я вижу, вы люди честные, потому и прошу немного пойти навстречу в цене. Впредь, если в лавке понадобится что-то добавить или починить, я, разумеется, буду обращаться только к вам.
Улыбка на лице хозяйки Ван не исчезла:
— Девушка человек прямой. Мы торгуем по совести, цены у нас справедливые. Вот, к примеру, кровать из вяза - материал добротный, работа тонкая, за одну меньше вот такой суммы никак…
Она подняла руку и показала цену, затем по порядку перечислила стоимость столов, лавок и бамбуковых пароварок с корзинами. Вэй Цзиньюнь ещё некоторое время спорила с ними, горячо, до белых лиц, не жалея слов, и в конце концов сбила цену ровно до той отметки, что считала приемлемой.
Кровати были уже готовые: дерево добротное, без всяких украшений, лишь бы спалось крепко. Супруги Ван позвали своего сына, тоже запрягли повозку и вместе погрузили кровати, чтобы потом ехать обратно вместе с Вэй Цзиньюнь.
Три кровати обошлись ей в шестьсот вэнь. Что же до столов, скамеек и бамбуковых пароварок, то и здесь оформили договор:
— шесть длинных столов из пихты,
— двенадцать длинных скамеек,
— шесть плетёных кресел из бамбука и ротанга,
— три комплекта больших и малых бамбуковых пароварок с корзинами;
работа и материалы - всего один гуань восемьсот вэнь; задаток - триста вэнь; срок - полмесяца; при приёмке по образцу, при несоответствии задаток возвращается.
Хозяйка Ван подержала договор в руках, перечитала, про себя отметив, что эта барышня, хоть и молода и тонка станом, умом остра и расчётлива, да и говорить умеет, всё по полочкам.
Вэй Цзиньюнь сложила договоры вдвое, спрятала вместе с уже подписанным с каменщиками и добавила:
— Однако есть у меня ещё одно дело, которое я хотела бы поручить дяде Вану. Если возьмётесь, то давайте сразу впишем его в общий договор вместе с тем, что мы уже условились.
Услышав, что речь идёт о дополнительной работе, да ещё, судя по тону, о чём-то необычном, супруги Ван оживились:
— Что за поручение, барышня? Пока дело в дереве да бамбуке, мы у себя всё можем попробовать сделать.
Плотник Ван держал в руках чертёж, который передала ему Вэй Цзиньюнь, и прищурился так, что глаза его превратились в узкие щёлочки. С виду это напоминало некоторые тележки, какие встречались на травяном рынке, но при ближайшем рассмотрении отличий было немало. Четыре колеса образовывали прочное основание, при этом сама тележка была не слишком большой. Поверх основания располагался деревянный шкаф, разделённый на два яруса. Нижний ярус был наполовину закрыт досками, а верхний представлял собой ровную и просторную рабочую поверхность, с трёх сторон ограждённую невысокими бортиками.
На рабочей поверхности имелась одна откидная доска: если поднять её, под ней открывалось заранее оставленное квадратное отверстие. По размеру и расположению оно точно совпадало с местом, где в нижнем ярусе должен был стоять глиняный очаг.
Рядом была нарисована ещё одна откидная доска, устроенная так же, но не над очагом: под ней не было выреза, а после поднятия она открывала обычную столешницу, пригодную для выкладки продуктов, приправ и ящичка с деньгами.
В верхней части чертежа схематично был набросан съёмный лёгкий каркас навеса, а сбоку приписано: «можно натянуть промасленную ткань или бамбуковую циновку».
Плотник Ван долго молчал, водя пальцем по линиям, и чем дольше он смотрел, тем явственнее проступало в его взгляде удивление и интерес.
— Такого я ещё не видел, — сказал плотник, подняв глаза и взглянув на Вэй Цзиньюнь. — Попробовать могу. Я сперва сделаю образец, вы посмотрите, а задатка с вас не возьму.
Он всю жизнь делал столы да лавки, пару раз участвовал и в изготовлении повозок и носилок, а вот такая затейливая ручная тележка с продуманной конструкцией показалась ему делом любопытным, руки так и чесались попробовать.
После этого похода на травяной рынок у Вэй Цзиньюнь пересохло во рту, говорить пришлось слишком много. Она-то думала, что управится за час с небольшим, а когда вышла из ряда плотников и каменщиков и подняла глаза, оказалось, что уже близится полдень.
Торговцы шэнцзянь и шаомай уже мыли посуду и сворачивались, утреннее время закончилось. Есть ей особенно не хотелось, она зашла к чайному лотку, выпила чашку фиалкового настоя с периллой, купила пакетик жареного в масле вонючего тофу и ела, нанизывая кусочки на бамбуковую шпажку, а для сестёр взяла два цзиня засахаренных абрикосов, для бабушки баночку грецких орехов.
Жареный тофу лучше всего макать в острый перечный соус, но перца здесь пока не было. Торговцы мелко рубили горчичную зелень, заливали её чесночной водой, вкус выходил необычный, но по-своему приятный.
Вэй Цзиньюнь откусила кусочек: снаружи тонкая хрустящая корочка, внутри - воздушная, мягкая мякоть; снаружи хрустит, внутри рассыпчато-нежная, пахнет и «вонюче», и аппетитно одновременно.
И ещё немного остро.
Лу Лань любил цукаты из кумкватов; у причала у Чанмэня как раз была лавка, где их делали особенно вкусно, и он частенько туда заходил. Но в шестом месяце как раз шёл сезон абрикосов, и хозяйка лавки, госпожа Шэнь, расхваливала их с таким жаром, что он, не раздумывая, отвесил себе пять цзиней засахаренных абрикосов.
Он взял свёрток, обернулся и снова краем глаза уловил ту самую стройную фигуру. В левой руке у неё был пакет из промасленной бумаги, в правой - две бамбуковые шпажки; она, как и он, купила засахаренные фрукты. Шагая широко и решительно, она ловко взобралась на ослиную повозку.
Лу Лань прищурился и посмотрел вслед удаляющейся телеге: она прислонилась к каменному жернову, насаживала на шпажку кусочек вонючего тофу и, обжёгшись остротой, шумно втягивала воздух, фыркая от жгучести.
Обновлено: 23.01.2026