Дождевые капли, скопившиеся на новой черепице-бабочке, медленно стекали вниз. Едва вернувшись домой, Вэй Цзиньюнь сразу же принялась проверять крышу и двор, не протекает ли где, не просачивается ли вода.
— Сестра, ты совсем не умеешь беречь себя, — сказала Вэй Фулин, взбежав на второй этаж. Она взяла Вэй Цзиньюнь за руку, увела её во двор, пододвинула стул и усадила. — Мы с бабушкой уже всё осмотрели, нигде ничего не течёт. Сестре надо посидеть и отдохнуть.
Уже смеркалось. Во дворе, только что омытом дождём, витал лёгкий запах травы, слышались редкие стрекотания цикад и сверчков. На глиняной печке стоял глиняный горшок, вода в нём кипела, но поднимающийся пар был таким горячим, что Вэй Фуцюй сидела от него подальше.
— Бабушка велела: по чашке на человека, — сказала Вэй Фулин, обмотав руку влажной тряпкой, приподняла крышку и осторожно стала разливать имбирный отвар большим половником. Она покосилась на Вэй Фуцюй и добавила: — Но вот для Фуцюй можно вот так.
Неизвестно откуда у неё в руках появился маленький чайный стаканчик.
Летом имбирь помогает выводить сырость, а после дождя тем более, и от холода спасает.
Вэй Цзиньюнь и Вэй Фулин дали отвару немного остыть и выпили по целой чашке. Лишь Вэй Фуцюй вся сморщилась: держа в руках чайный стаканчик, вдвое меньше их чашек, она маленькими глотками осторожно отпивала горячий напиток.
— Завтра сделаем имбирное молоко, — сказала Вэй Цзиньюнь.
Едва слова сорвались с её губ, как Вэй Фуцюй тут же одним махом допила свой отвар.
Она уже ела приготовленные сестрой паровые лепёшки с лотосом и имбирём - сладкие, почти без жгучего имбирного вкуса. Тогда, на пассажирском судне, ни коровьего, ни козьего молока купить было нельзя, и сестра пообещала, что приготовит ей это блюдо позже. Интересно, какое оно на вкус это имбирное молоко?.. Почему же завтрашний день всё никак не наступит.
Трое сестер сидели за столом, болтая, а Ван Цюлань тем временем один за другим подавала блюда. Из мясного - белые креветки в соусе, тушёные в масле побеги дикого риса, белая рыба с надрезами; из постного - холодная закуска из водяного шпината, паровой «снежный» корень лотоса и суп с тофу… Но когда Ван Цюлань открыла дымящуюся паровую корзину, по комнате тут же разлился густой, насыщенный аромат мяса.
Последней на стол поставили утку Восемь сокровищ с клейким рисом.
— Я ведь замариновала эту утку, чтобы отметить первый день торговли, — Вэй Цзиньюнь подала Ван Цюлань чашку риса. — Бабушка, зачем ты накупила столько блюд?
Утром она видела, как торговец привёз уток в лавку «Ли-цзи» - тушки были жирные, свежие, чисто ощипанные, без единого пёрышка, и она сразу взяла одну. Утку выпотрошили, замариновали в жёлтом вине с луком и имбирём на целый час, затем нафаршировали пропаренным клейким рисом, лотосовыми семенами, креветками, побегами бамбука, ароматными грибами и гинкго, приправив всё по вкусу.
По-хорошему, в «восемь сокровищ» следовало бы добавить ещё сушёные гребешки, ветчину и куриные желудки, но условия не позволяли, так что пусть будет «пять сокровищ».
К этому часу маринад уже наверняка пропитал мясо.
Все блюда обступили утку в центре стола, и он выглядел шумно и богато, словно на настоящем праздничном пиру.
— Ешьте побольше, надо подкрепиться, — с улыбкой сказала Ван Цюлань. — В последнее время Цзиньюнь так много трудилась, что у нас всех за неё сердце болит.
— Креветки я покупала, ещё живые, прыгали, — болтая, Вэй Фулин уже успела очистить несколько штук и разложить их по чашкам.
— А белую рыбу выбирала я, она так быстро плавала, — тихо пробормотала Вэй Фуцюй.
— Это ведь на ваши собственные сбережения, — Вэй Цзиньюнь с размаху отправила в рот креветку. — Жареные куда ароматнее, чем просто отварные, с соусом вкус ярче. Ну, тогда я не буду стесняться.
Пока Вэй Цзиньюнь была на улице с торговлей, бабушка и две сестрёнки взяли бамбуковую корзину и вместе пошли за продуктами. Сёстры решили, что раз ремонт лавки завершён и сегодня первый день, когда сестра вышла торговать, они положат в подаренные ею сумки все мелкие деньги, что копили за эти годы.
Вэй Цзиньюнь положила Вэй Фулин утиное бедро, но стоило ей лишь слегка ткнуть палочками, как мясо само отделилось от кости, в чашке остался один костяк. Вэй Фулин подула на кусочек, попробовала и, проглотив, тут же принялась нахваливать. Утка Восемь сокровищ с клейким рисом, пропаренная целый час, стала настолько мягкой, что мясо легко отходило от костей. Жир с кожи тоже вытопился при готовке, так что она получилась сочной, но совсем не жирной, а всё мясо - необыкновенно нежным.
— Клейкий рис даже вкуснее самой утки, попробуй, — сказала Вэй Фуцюй, зачерпнув ложкой рис и переложив его в чашку Вэй Фулин.
Клейкий рис внутри утки смешался со вкусами всех «пяти сокровищ», пропитался утиным бульоном и жиром; каждая рисинка стала прозрачной и блестящей, мягкой и нежной - это был самый вкусный элемент всего блюда.
— И ещё чашку? Вечером же будет тяжело желудку.
Почти весь клейкий рис из целой утки в итоге оказался в животах двух сестёр.
— Ничего страшного, потом пойдём прогуляемся с Мэн-эром, — доев, Вэй Фуцюй неторопливо очищала креветки для Вэй Цзиньюнь.
— Заодно покажем ему вертушки, которые сестра нам купила.
Два ветряных колёсика на тележке Вэй Цзиньюнь от ветра весело поскрипывали, как их не заметить?
Лу Лань едва переступил порог дома, как увидел сестру: та развалилась в парадном зале на кресле-тайши и прищурившись смотрела на него.
— Второй брат, ты такой занятой, — Лу Линсян, подперев подбородок, отпила глоток чая. — Вечно не успеваешь к ужину, который мама готовит сама. Может, тебе в Цяньмэне жильё снять?
— В последнее время много хлопот: дело о лжеприказчике, который выманивал деньги и исчез, потому и закрутился. Кстати, я раздобыл хороший лук.
Лу Лань снял соломенный плащ шляпу, обнажив стройную фигуру, стянутую кожаным ремнём. Он небрежно смахнул капли дождя с лица и взглянул на сестру, раскинувшуюся без стеснения.
— Ладно… я тогда унесу его обратно.
Лу Линсян тут же подпрыгнула. Кресло-тайши жалобно скрипнуло, не выдержав такого обращения.
— Ай-ай-ай, мой дорогой второй брат, самый лучший второй брат на свете!
Она поспешно подскочила к Лу Ланю, начала мять ему плечи и массировать ноги.
— Второй брат так усердно трудится ради простого народа Пинцзян-фу, сестрица тоже всё время думает о тебе.
— Отойди, — Лу Лань залпом выпил чашку чая.
— Правда! — Лу Линсян указала на свёрток из промасленной бумаги сбоку. — Я купила для второго брата вкусные сладости, правда очень хорошие. Не веришь - попробуй.
Он взял свёрток, взглянул на него: тонкая бечёвка, перевязывавшая бумагу, ещё не была развязана, а лёгкий аромат жасмина уже ударил в нос.
— Лук на коне, — Лу Лань заметно смягчился.
— Хороший второй брат, — Лу Линсян стала стучать ему по спине ещё усерднее. — Через пару дней у Тан-Тан будет чайное собрание, там много кого пригласили. Второй брат пойдёт?
— Не пойду, — Лу Лань поднял на неё глаза. — Слишком шумно.
— Слушаюсь, господин Лу!
Лу Линсян подхватила подол юбки и вихрем умчалась искать коня.
Лу Лань не был голоден: он часто так увлекался делами, что забывал поесть, а когда чувство голода проходило, есть уже и не хотелось. Но сладости - другое дело. Их он любил.
Он развязал тонкую бечёвку, и перед глазами предстали несколько изящных жасминовых пирожных. Тонкие, аккуратные, по красоте ничуть не уступающие настоящим цветам - неведомо, в какой чайной появились такие новинки.
Он взял одно и попробовал.
Нежная, мягкая, тягуче-клейкая текстура с чистым ароматом, совсем не приторно.
Он съел ещё одно - вкус и вправду был хорош.
Тогда ещё одно.
Ну и ещё одно, почему бы и нет…
— Ай-ой, сынок мой!
Сунь-ши стремительно вышла из задних покоев. Она давно слышала щебетание дочери и поняла, что Лу Лань вернулся, потому уже велела кухарке разогреть еду. Едва войдя в передний зал, она увидела, как Лу Лань один за другим съедает уже седьмое или восьмое пирожное, и воскликнула:
— Это-это-это… Я ведь уже разогрела тебе ужин! Я сама тушила рёбрышки!
Лу Лань сжал промасленную бумагу в ладони:
— Ничего, мама, я ещё могу поесть.
Когда в лавке поужинали, Вэй Цзиньюнь сидела у входа и смотрела, как две сестрички играют с маленькими вертушками. Они носились туда-сюда по арочному мостику рядом, и два ветрячка в их руках весело жужжали, смешиваясь с детским смехом.
Недавний дождь выманил рыбу в реке перед домом: то тут, то там всплывали головы, рыбы хватали воздух, а некоторые выпрыгивали из воды, поднимая рябь.
— Девушка Вэй, вы уже поели?
Чжан Жэньбай ещё с минуту назад хотел заговорить с Вэй Цзиньюнь у дверей лавки, всё колебался, перебирал слова и в итоге выдавил только это.
Вэй Цзиньюнь тихо кивнула:
— Угу.
— Сегодня покупатели в моей лавке пробовали жасминовые пирожные, — медленно продолжил Чжан Жэньбай. — Отзывы были очень хорошие, несколько человек даже взяли с собой. Э-э… это… вот…
Он замялся, явно не зная, как продолжить.
Покупатели ели с удовольствием, даже сюаньскую бумагу купили ещё на две стопки больше. Он и правда не мог и дальше просто так брать у девушки Вэй её угощения - это ведь выходило бы, что он ест задаром.
— Можно… можно мне брать ещё? Я заплачу. Буду заказывать по тридцать штук в день.
Вэй Цзиньюнь обернулась. На её лице появилась лёгкая улыбка. Она изо всех сил ущипнула себя за бедро, чтобы не расхохотаться вслух.
— Совершенно никаких проблем, Чжан-чжангуй*.
(ПП: чжангуй - историческое обращение к владельцу или управляющему магазина, лавки, гостиницы или иного коммерческого заведения. Сочетает в себе функции современного «управляющего» и «хозяина»)
Обновлено: 18.02.2026