Когда сёстры обошли окрестности и вернулись, Вэй Фулин тут же зашумела, прося Вэй Цзиньюнь причесать им волосы. Всё-таки они шли к старшей сестре бабушки, которую никогда прежде не видели, поэтому с самого утра обе выбрали самые красивые наряды.
Вэй Фулин надела гусино-жёлтый жуцюнь, расшитый маленькими птичками, держащими в клювах цветущие веточки. Вэй Фуцюй выбрала светло-нефритовый - у воротника была вышита сцена, где бабочки гонятся за цветами.
Пробежавшись с угощением по соседям, девочки растрепали причёски. Их чёрные, мягкие волосы выбились из укладки, и Вэй Цзиньюнь аккуратно заплела каждой по паре «двойных рожек», пригладила всё до безупречности, обвила пучки лентами в тон одежде и украсила двумя маленькими цветами. Вэй Фулин, встав на цыпочки, покружилась на месте, а Вэй Фуцюй заботливо поправила ей рукава. Стоя рядом, они были словно вырезаны из одного шаблона, но стоило понаблюдать за ними чуть дольше, и сразу становилось ясно: одна подвижная, другая спокойная.
Ещё накануне за ужином Вэй Цзиньюнь предупредила Сяо Чжана и Эр Ню, что сегодня работы не будет. Она аккуратно убрала документы на дом, заперла оставшиеся деньги, тщательно закрыла ворота, и только после этого вся семья вышла из дома.
Старшая сестра бабушки жила в уезде Уцзян, который входил в ведение Пинцзян-фу. По воде путь занимал не меньше двух часов. Бабушка и внучки наняли небольшую лодку, заплатили двенадцать вэнь и отправились в дорогу.
На этот раз поездка на лодке ощущалась совсем иначе, чем несколькими днями раньше. Сёстры, сидя в лодке, с любопытством разглядывали лавки и лотки по обоим берегам, переговаривались и смеялись - для них эти два часа пролетели как один миг.
Прибыв в уезд Уцзян, они немного поспрашивали дорогу, прошли через несколько извилистых мостиков и, петляя по переулкам, наконец нашли дом двоюродной прабабушки. Ещё тогда, в Гаочуне, когда Ван Цюлань только задумалась о возвращении в Пинцзян-фу, она написала сестре письмо, сообщив, что после приезда обязательно навестит её. Старшая сестра заранее знала, что младшая сестра приедет, и потому каждый день, опираясь на трость, выходила к входу в переулок и ждала. Сегодня она наконец дождалась.
Старшую сестру Ван Цюлань звали Ван Чуньлань. Между ними была разница в три года, одна родилась весной, другая осенью. Муж Ван Чуньлань умер два года назад, да и сама она была слаба на ноги и редко выходила из дома. У неё были сын и дочь; сейчас она жила вместе с сыном и его женой, Ли-ши.
Они не виделись сорок с лишним лет: тогда, на свадьбе, у сестры были высоко уложенные чёрные волосы, а теперь вся голова была убелена сединой. Встретившись взглядами, они не смогли сразу сказать ни слова, только плакали.
Дом семьи Сунь был ухоженным и чистым. Во дворе перед домом росло много овощей, а из трубы позади уже вился дым - в доме готовили еду.
— Всё хорошо, всё хорошо…
Ван Чуньлань, похлопывая сестру по тыльной стороне ладони, держала в руке платок, и не прошло и минуты, как он наполовину промок от слёз. Она снова, вытирая слёзы, посмотрела на трёх сестёр:
— Ох, это же…
Ван Чуньлань одним движением прижала к себе двух девочек, мягко поглаживая их по головам. Слёзы вновь потекли по её щекам.
— Всё в письмах читала про этих двойняшек. А сегодня вижу собственными глазами, ну прямо как очищенные водяные каштаны, до чего же похожи друг на друга. Хорошо, как же хорошо…
— В жёлтом платье - Фулин, в бирюзовом - Фуцюй, — вытерев слёзы, представила их Ван Цюлань.
— Старшая ицзуму* и бабушка тоже похожи, — подняла голову Фуцюй, прижавшись к руке Ван Чуньлань.
(ПП: ицзуму – пратетка или внучатая тетка, старшая сестра бабушки)
— Дай я вытру ицзуму слёзы, — Фулин достала свой платочек и осторожно промокнула уголки глаз Ван Чуньлань.
— Все такие умницы… хорошие девочки…
Ван Чуньлань кивнула, затем повернулась к Вэй Цзиньюнь и взяла её за руку, внимательно разглядывая. Вэй Цзиньюнь была одета в почти новую светло-бирюзовую куртку-бэйцзы. Рукава были немного поношены, волосы собраны в простой двойной узел, но на этом фоне её кожа казалась особенно светлой, а черты лица ясными и чистыми.
— Это девочка Юнь, верно? — вздохнула Ван Чуньлань. — Хорошая… и ты хорошая девочка, сразу видно - внимательная, заботливая… Садитесь все. С дороги вы наверняка проголодались. Ваньжун сварила суп из корня лотоса и приготовила свинину с побегами бамбука, я сейчас принесу.
Комната была небольшой: квадратный стол и несколько длинных лавок, но всё вычищено до блеска.
— Трость мне нужна только когда из дому выхожу, — отмахнулась Ван Чуньлань. — А уж у плиты-то ноги мне вовсе не помеха.
Как ни уговаривали её четыре гостя вместе с Ли-ши, она, радостная, всё равно сама настряпала ещё несколько блюд. Ли-ши оставалось лишь помогать сбоку. За две четверти часа на столе появились: ломтики водяного ореха с мясной соломкой, жареные речные креветки, рыба шиюй на пару, тушёная свинина с бамбуковыми побегами и суп из рёбер с корнем лотоса.
— Ван-далан и Чэн-эр заняты работой, едят снаружи. Вы уж ешьте побольше. Особенно ты, девочка Юнь. Только поправилась после болезни, такая худенькая, надо подкормить, — приговаривала Ван Чуньлань, то подливая суп, то подкладывая мясо, так что чашки перед бабушкой и внучками выросли в настоящие горки.
— Мама, дайте я сама, вы отдохните, — Ли-ши, налив ей супа, заметила, что Ван Чуньлань запыхалась, и тут же встала, чтобы похлопать её по спине.
— Я не устала, — улыбнулась та. — У меня сегодня на сердце радость.
За столом все смеялись и болтали, стараясь порадовать Ван Чуньлань, и в итоге три сестры Вэй так наелись, что еда, казалось, уже подступила к самому горлу.
Ван Чуньлань хотела оставить бабушку с внучками переночевать, но Вэй Цзиньюнь понимала, что с ремонтом тянуть нельзя. Как ни уговаривали, они решили всё же после ужина отправиться обратно.
После ужина Ли-ши заварила чай с жасмином, разрезала сладкую дыню, и все уселись спокойно поболтать.
— Лавка, что мать оставила тебе, я помню, она была совсем старая, — отпив глоток чая, сказала Ван Чуньлань. — А те из рода Вэй и правда люди никудышные. Хорошо хоть Вэй Цян всегда был к тебе добр, нелегко вам всем пришлось.
Муж Ван Цюлань, Вэй Цян, познакомился с ней, когда приехал в Пинцзян-фу вести торговлю. В семье Вэй он был вторым сыном: старший брат всегда был впереди, родители же души не чаяли в младшем, а он сам словно оказался лишним, ни любимцем, ни опорой, вырос тихим и честным человеком. Тогда род Вэй согласился на этот брак именно из-за его кроткого характера. Братья Вэй были людьми непростыми, а поскольку замужество означало дальний переезд, родители и отдали Ван Цюлань семейную лавку на случай, если понадобится опора.
— У Цзиньюнь есть голова на плечах, — с улыбкой сказала Ван Цюлань. — Лавку сейчас как раз чинят, так что, сестра, тебе не о чем тревожиться.
Она открыла принесённую с собой шкатулку:
— Сестра, Ваньжун, попробуйте её стряпню. Ничуть не хуже тех сладостей, что мы ели в детстве.
Внутри лежали пирожные, заказанные Ван Цюлань в кондитерской, а также свёрток с лотосовым печеньем, которые Вэй Цзиньюнь приготовила с утра.
Раз уж Ван Цюлань так расхвалила, обе женщины первым делом взяли именно лотосовое печенье. Оно всё ещё хранило тепло. Стоило откусить, и слоёное тесто тут же осыпалось крошкой, пропитанной ароматным жиром. Внутри была нежная паста из красной фасоли, умеренно сладкая и совсем не приторная: стоило сжать её во рту, и она таяла, а ещё долго после глотка во рту оставался тонкий, приятный вкус.
— Эти сладости сделаны очень красиво, и вкус у них отличный, — Ли-ши отпила глоток чая, освежая горло, и с восхищением сказала: — И кто бы подумал, что у Юнь-нян такой талант. Если бы ты раньше приехала в Пинцзян-фу, было бы куда лучше, мне не пришлось бы отправлять Си-нян заказывать свадебные сладости, я бы просто попросила Юнь-нян всё приготовить… жаль только, что деньги уже уплачены и договор подписан.
— Чэн-эр женится? — подхватила Ван Цюлань.
— Да, — при этих словах улыбка на лице Ли-ши стала ещё шире, словно её невозможно было удержать. — Он выбрал девушку из семьи портного Чжоу, что живут в переулке. Они с детства вместе росли, самые настоящие возлюбленные с детства. Вот и с выбором свадебных сладостей Чэн-эр был так рад, что вместе с Си-нян обошёл несколько лавок, прежде чем окончательно определился… Свадьбу назначили на начало весны, на третий месяц. Тётушка, к тому времени непременно приходите с Юнь-нян и девочками на угощение.
Вэй Фулин, дремавшая на стоявшем рядом плетёном кресле, от оживлённого разговора окончательно расхотела спать. Она приподняла голову и сказала:
— До этого ещё больше полугода… Фулин уже так давно не была на свадебном пиру, очень хочется поесть!
В прошлый раз она была на банкете, когда ей было пять лет. Тогда на столах было столько блюд, что она сбилась со счёта. Хотелось попробовать каждое, но животик просто не вмещал. Теперь ей уже семь: наверное, в этот раз она сможет съесть побольше.
— Да, — продолжила Ли-ши. — Не говоря уже о том, что благоприятный день по календарю нужно тщательно выбрать, ещё ведь надо дождаться, пока сошьют свадебный наряд, провести жертвоприношение предкам. И те свадебные сладости, о которых я вам говорила, - это лавка с самой лучшей торговлей во всём уезде Уцзян. Мы туда ещё и в очереди стояли.
— Нынче свадьбы такие хлопотные, — с улыбкой сказала Ван Цюлань. — В наше время всё было проще: свадебные сладости заказывали в обычной кондитерской или делали дома своими руками.
— Это не одно и то же, Цюлань, — мягко возразила Ван Чуньлань, убаюкивая засыпающую в её объятиях Вэй Фуцюй. — Сейчас жизнь у людей всё лучше, и на свадьбе каждому хочется, чтобы всё было самым лучшим. Те свадебные сладости я пробовала, вкус, в общем-то, обычный, а цена высокая. Но лавка известная, прямо как «Сюй-цзи» на улице Шаньтан: каждый день очередь. А у Юнь-нян сладости и красивые, и вкусные - глядишь, со временем и у неё будут стоять в очереди.
— Да-да, — Вэй Фулин уже спала, но всё равно что-то пробормотала во сне, — очередь… за сестрой…
Выходит, мышление у древних людей ничуть не отличалось от современного. Вэй Цзиньюнь всё это молча запомнила. Разная публика - разная цена.
Она вчера как раз ходила по утреннему рынку: лавок со сладостями там было немало, и на вкус они были вполне хороши. Но то же самое пирожное Хайтан* на рынке стоило три вэня за штуку, а в «Сюй-цзи» на улице Шаньтан его продавали уже по пять.
(ПП: Это небольшое пирожное из сладкого теста, часто с начинкой из красной фасоли, приготовленное в специальной форме с рельефом в виде цветка.)
Жители Пинцзян-фу любят сладости, куда ни пойдёшь, везде их продают. Но если говорить о по-настоящему раскрученных, то одна только лавка «Сюй-цзи» фактически держит в руках половину рынка. Значит, мало просто сделать вкусно, нужно ещё и придумывать новое.
А что до свадебных сладостей, такие, как дишэнгао или юньпяньгао и им подобные, она тоже умела делать.
После этой поездки к родственникам мысли Вэй Цзиньюнь вновь закрутились. Шли они в гости, неся с собой сладости и подарки, а возвращались с руками, занятыми большими и малыми узлами. К вечеру вернулись и сын с внуком Ван Чуньлань. После ужина они не только наняли для четырёх женщин лодку, но и нагрузили их целой корзиной солёной курицы и утки, маринованной рульки и ещё одной корзиной лотосовых корней.
При расставании сёстры Ван снова обнимались и плакали. А вот Вэй Фулин и Вэй Фуцзюй, наоборот, принялись утешать обеих бабушек:
— Да ведь всего два часа по воде. Потом, как будет время, мы с бабушкой снова приедем навестить ицзуму.
На обратной дороге в лодке они уже не были такими бодрыми, как утром. Наперебой просили лодочника грести помедленнее - животы у них были набиты до отказа, и ещё немного качки вполне могло закончиться тем, что кто-нибудь из них расстанется с ужином прямо на борту.
Хотя всю дорогу они плыли на лодке, туда и обратно ушло почти пять часов. Вернувшись в лавку, прабабушка с внучками уснули, едва коснувшись подушек.
На следующее утро снова стояла ясная, солнечная погода. Вода в колодце во дворе отстоялась и стала вполне пригодной для использования, так что Вэй Цзиньюнь не пришлось выходить за водой.
Сяо Чжан и Эр Ню, позавтракав, с самого утра уже ждали у входа. Вэй Цзиньюнь перебросилась с ними парой слов и подумала, что неплохо бы ещё раз сходить на рынок за мелкими хозяйственными вещами.
Лавка письменных принадлежностей тоже открылась рано.
— Девушка Вэй, вчерашние пирожные в форме лотоса были очень вкусные, — сказал Чжан Жэньбай, у которого покраснели кончики ушей. Он опустил голову и добавил: — Я и правда не знаю, как вас отблагодарить.
Обновлено: 23.01.2026