Глава 48. Жертва
Наутро у Склада Номер Четыре на землю рухнула исполинская гниющая птица. Она склонила свой длинный клюв и изрыгнула толпу несчастных, чьи тела сплошь покрывали нарывы и опухоли, некоторые — размером с голову. Тянь смотрел, как они с воплями вываливаются из птичьей пасти.
— Спасите нас, спасите!
— Молю, так больно! Лекарство! Дайте лекарство!
— Бессмертные, пощадите, пощадите!
Они безостановочно кричали и молили, бросаясь к воротам. Стражники брезгливо переглянулись и резко отступили. Один ударил в тревожный колокол, другой приложил духовный кристалл к вырезанной в стене формации. Возник барьер, окутавший склад тусклым голубым куполом.
— Назад! Стойте, где стоите!
Но жалкие люди не слушали и бежали прямо к воротам. Один из стражников выругался и наложил стрелу на тетиву. Вскинул лук, прицелился. Тетива щелкнула, и длинная ясеневая стрела вонзилась в череп одного из бегущих.
Внимание Тяня привлекли гигантская птица и поднявшийся шум. Он добрался до стены как раз в тот миг, когда один из смертных взорвался облаком фиолетового газа, стремительно темнеющего до черноты. Облако, словно одержимое, рванулось вперёд и опало на синий барьер. Защита на глазах начала таять. А остальные, покрытые опухолями, продолжали наступать.
— ТРУПНЫЙ ЯД! ЭТО НЕКРОМАНТ! — заорал стражник.
Тянь выругался и, совершив сальто, спрыгнул со стены. Он легко, как пёрышко, приземлился на носки и рванул к покоям квартирмейстера.
— Я за припасами! — крикнул он на бегу.
Склад охранялся внушительно, но во время нападения все члены Секты были обязаны оказывать любую помощь. Для своего Пятого Уровня Тянь был весьма способен, но против некроманта, создающего облака Трупного яда, он не годился даже на роль муравья.
А ведь была ещё и птица. Она, должно быть, достигла Царства Небесного Человека. Лучшее, на что он сейчас годился, — это быть гонцом.
— Квартирмейстер У! Некроманты!
— Держи! — она бросила Тяню кольцо, а сама поспешила обратно к полкам за новыми припасами. Тянь оттолкнулся от прилавка, перевернулся в воздухе и помчался обратно к стене. Он пронёсся мимо строя лучников и воинов с летающими мечами, которые уже расправлялись со смертными-жертвами. Каждый боец хватал то, что ему было нужно: стрелы из персикового дерева, золотую мазь для клинков, кровь чёрного пса, чтобы окропить заражённую землю, снаряжение или саму нежить.
Тянь не знал, отчего кровь чёрных псов-самцов так богата энергией ян и идеально подходит для борьбы с нечистью. Но это было так. Поэтому он доставил её своим братьям и сёстрам, а затем окатил себя из большого горшка. Облившись кровью, он принялся осматривать поле боя.
Смертные были лишь переносчиками Трупного яда. Тянь слышал об этой ужасной отраве — чрезвычайно едкой субстанции с запредельной энергией инь. Она разъедала плоть и въедалась в костный мозг, уничтожая тело изнутри. Обычные противоядия были бессильны. Чаще всего яд находили в когтях и зубах зомби. Одной царапины хватало, чтобы отправиться в Ад.
Создать сильного зомби было непросто. Требовалось несметное количество заклинаний, амулетов и зелий, чтобы сотворить хотя бы одного мертвеца Земного Царства. Зомби Небесного Царства был за пределами воображения Тяня. Как и то адское нечто, что сотворили со смертными. Яд цеплялся к их нагим телам в мясистых мешках размером с голову. Они раскачивались с уродливой тяжестью и взрывались в тот миг, когда носитель умирал. И яд всегда дрейфовал к базе. Всегда. Барьер таял на глазах.
Тянь не владел ни луком, ни летающим мечом. Да и обычным, если уж на то пошло. Прежде это никогда не казалось ни полезным, ни возможным.
Наконец барьер с ядовитым треском растворился.
Дальнобойное оружие теперь казалось очень даже полезным.
Исполинская птица изрыгнула зелёношёрстных существ. Гуманоидных. Мускулистых. Высоких. Десятки.
— Зомби! Зелёношёрстные зомби! — крикнул кто-то.
Каждый из них двигался с силой воина Царства Небесного Человека. Роль Тяня в этой битве теперь официально сводилась к одному слову: «жертва».
«Я не могу бежать. Я нужен братьям. Но не могу быть для них обузой», — лихорадочно соображал Тянь, пытаясь понять, чем он может помочь. Зомби взревели и сгорбились, готовясь к атаке.
— В укрытие, в укрытие!
Тянь спрыгнул со стены и рухнул на землю. Если уж Ученики Внутреннего Двора пригибаются...
Раздался тихий звук, будто дождь застучал по листьям, а затем — крики. Тянь понял, что он может сделать. Он бросился вперёд и подхватил Старшую Сестру, упавшую в грязь рядом с ним. Она кричала и билась, пытаясь вырвать из груди клочок зелёной шерсти, вонзившийся в неё, словно игла. Пытаясь отсечь фиолетово-чёрный яд, расползавшийся от раны, как чернила по чистой бумаге.
Он закинул её руку себе на плечо и обхватил за талию. Выпрямился, поднимая их обоих. Она не сопротивлялась, позволяя унести себя от стены к госпиталю. Лекари уже были поглощены работой. Не останавливаясь, Тянь положил её на носилки и побежал обратно к стене. Эта Старшая Сестра была не единственной, кто пал.
Тянь схватил Старшего Брата — этот был в куда худшем состоянии — и потащил его назад. К тому времени, как он добрался до госпиталя, тот уже не двигался. Тянь увидел, как Лекарь прилепил ему на лоб бумажный талисман. Красная киноварь вспыхнула, но жёлтая бумага под ней осталась нетронутой. Из трупа начал подниматься чёрный дым, который очищался пламенем. Тяню показалось, что, когда всё закончилось, его Старший Брат обрёл в смерти покой.
— Вот, возьми. Если кто-то выглядит мёртвым или почти мёртвым, шлёпни ему это на лоб и влей немного Жизненной Энергии, — незнакомый Боевой Дядя сунул ему в руку талисманы и вытолкнул за дверь. Тянь побежал обратно к стене. Там было ещё много павших, ждущих его помощи.
По пути он налепил на лбы пять талисманов. Его братья и сёстры умирали быстрее, чем он успевал доставлять их в госпиталь. К горлу подкатывала тошнота. Он применил искусство Лёгкого Тела и Тяжёлых Рук. Казалось, это помогало. Шум стоял невообразимый: крики раненых, рёв зомби, грохот, треск, шипение, гул летающего оружия и заклинаний.
— Зомби атакуют утром. Что это вообще такое? — пробормотал он, таща брата, лишившегося руки.
— Это Пустошь, парень. Зомби, что могут сражаться лишь ночью? Это для неженок. Ха-ха-ха! — смех утонул в волне чёрной рвоты. Тянь заметил, как она дымится на пропитанной собачьей кровью земле.
Позади них раздался взрыв. Тянь попытался бежать быстрее. Снова зазвонил тревожный колокол, но не так, как раньше. Его медные ноты впивались в нервы, заставляя бежать, сражаться, делать что угодно, лишь бы двигаться. Он дотащил брата до госпиталя и бросил его на койку. Развернулся, чтобы снова ринуться наружу, но один из Лекарей остановил его.
— Стой. Стена пробита. Ты там бесполезен.
— Я могу хотя бы лепить талисманы!
— Тогда прилепи его на свой собственный лоб, потому что ты умрёшь, прежде чем сделаешь хоть что-то полезное! — Лекарь влепил ему пощёчину, достаточно сильную, чтобы у Тяня посыпались звёзды из глаз. Он и моргнуть не успел. Вот она, пропасть между Царством Земли и Небес.
— Стой здесь. Будешь санитаром. Видишь её, с пилой? Видишь ведро с конечностями? Отнеси его в мусоросжигатель! Стань полезным!
Тянь бросил на лекаря гневный взгляд и процедил:
— Да, Истинный Ученик. Будет исполнено.
Тянь отнёс заражённые конечности в печь, в комнате с толстыми стенами. Он заметил, что дымохода не было. Всё, что попадало внутрь, исчезало без следа, не выделяя ни тепла, ни дыма. Даже дым сжигался дотла. Он высыпал конечности в воронку и повернулся, чтобы вернуться.
— Ведро тоже, — рявкнула Старшая Сестра, управлявшая печью.
— Что?
— Оно заражено. Ему место в печи. ЖИВО!
Тянь швырнул его внутрь. К тому времени, как он вернулся, его ждали ещё пять вёдер. Чёрная плоть подёргивалась, от заразы поднимались слабые струйки тёмного дыма. Он схватил по ведру в каждую руку и побежал. Зашвырнул одно в печь, не высыпая содержимого, повторил со вторым, обернулся, поймал одобрительный кивок и помчался обратно.
Через несколько таких ходок ему пришлось таскать уже целые тела. Лекари заставили его облепить своё пропитанное кровью тело жёлтыми бумажными талисманами, а затем поднимать трупы и уносить их прочь. Используя искусство Лёгкого Тела, он без усилий забрасывал их в большую воронку. Братья и сёстры, все превращались в ничто, прежде чем враг мог обратить их в оружие против своих же. Братья и сёстры, которых некроманты превратили в чудовищ.
Тянь узнал брата из Храма Западного Города. Святого Поэзии Чжу. Тянь и не знал, что он здесь. Он вспомнил, как грациозно тот старший брат перепрыгивал с ветки на ветку, являя своё искусство. Как он, казалось, терял себя, глядя на чистый лист бумаги с кистью в руке.
Нет времени скорбеть. Нет времени думать. Нет времени ужасаться боли и страху на лице брата. Поднять, перенести, сбросить в огонь. Все мечты о бессмертии обратились в поэтический пепел.
Госпиталь сотряс взрыв. Затем ещё один. И третий. Раздался пронзительный, яростный птичий крик.
— Вот и всё, — прорычал один из лекарей. Их руки двигались так быстро, что казалось, будто на пациентов опускается туман из длинных серебряных игл. Каждая игла вонзалась в акупунктурную точку, каждая несла ровно столько ци, сколько было нужно. Такая сосредоточенность в разгар битвы... Тянь не поверил бы, если бы не видел это своими глазами.
— Что «всё», Лекарь?
— Заткнись и работай, санитар!
— Да, Лекарь.
Раздался звук — мелодия, исполняемая на незнакомом ему инструменте. Тянь почувствовал, как «Пришествие Весны» бурно зашевелилось внутри него, желая циркулировать само по себе. Мелодия звучала как весенний дождь, падающий на лесные пруды, как растения, что вбирают тепло и воду, взрываясь ростом и тянусь к солнцу. Накопление инь обращается в рост ян. Эта мелодия, казалось, была едина с ритмами мира. Тянь не мог объяснить это лучше. Она играла саму весну.
Протяжный рёв зомби ясно дал понять, что для них эта музыка звучала совсем иначе.
Тянь заткнулся и работал. Всё ещё нужно было таскать тела и швырять вёдра с конечностями. Каждые несколько ходок его защитные талисманы приходилось менять. Токсины разъедали их, как бы быстро он ни двигался. Сестра у печи не выпускала его из комнаты без свежего амулета на теле.
Он был покрыт кровью и ядовитыми жидкостями своих братьев и сестёр. Кровь чёрного пса скрылась под слоями грязи. Он выглядел как демон. И чувствовал себя так же.
Протяжный звон колокола разнёсся по складу.
— Отрядам зачистки подтвердить чистоту. Раненых доставить в госпиталь. Группам преследования — в погоню. Выдвинуть Внешний Двор для зачистки окрестностей. Отозвать Команду Клинка.
Тянь слышал слова так, словно говорящая стояла прямо за его спиной. Женский голос, спокойный и властный.
— Прямой Ученик Шан, дамы и господа. Одна песнь для Небес, одна — для Ада. И это одна и та же песнь, если она так захочет, — полумёртвая на вид лекарка засунула себе в рот пилюлю, одновременно вливая зелье в зияющие раны своего пациента.
— Истинный Ученик? Разрешите покинуть пост и подчиниться приказу Прямого Ученика?
— А? — один из лекарей моргнул, глядя на него. — Не глупи. Ты нужен здесь.
— Нет, не нужен. Это прямой приказ. А Прямой Ученик Шан строга. Как выйдешь из госпиталя, разорви талисман у себя на груди, не снимая его. Береги себя. Не добавляй нам работы, — его подтолкнули к двери.
Тянь сделал, как ему было велено. Мягкое синее пламя окутало его, смывая всю кровь и ужас, оставив его свежим, как лотос. Но почему-то он всё ещё чувствовал на себе липкую кровь.
Ворота были взорваны, длинные участки стены склада — разрушены. Тянь побежал к пролому.
— ЭЙ, ТЫ! — крикнул Истинный Ученик. — Какого чёрта ты тут делаешь?!
— Докладываю Старшему! Ученик Внешнего Двора из Храма Западного Города, Тянь Цзыхао, подчиняется приказу Прямого Ученика Шан и намерен перебить каждого ублюдка-еретика, что посмел поднять руку на моих братьев и сестёр!
Обновлено: 19.01.2026