Глава 43. Рассуждения о Дао жестокости
Было что-то ужасное в том, как кислота разъедала и замораживала плоть. Демонизированный Ястреб, без сомнения, разделял это мнение. Он истошно кричал и дико бился. Тяню пришлось втиснуться в расширяющуюся рану, чтобы его не выбросило наружу. Он пока не хотел покидать желудок — кислота делала за него всю чудесную работу. Пусть сначала она потрудится над мышцами и другими органами.
Жутко было слышать крик ястреба. Жутко было и смотреть, как в агонии извиваются сороконожки. Каждая из них — тиран, ядовитый охотник с клыками длиннее ног Тяня. И каждая умерла в птичьем брюхе, ничем не отличаясь от дождевого червя. Теперь желудок птицы пожирал остальное ее тело. Страшно подумать. Он ведь и его сожрал. Мучил так, что не описать словами. Тянь чувствовал, как воспоминание о той боли давит на его сознание, тянет вниз. Пытается заставить его сдаться даже сейчас. Но Тянь отбросил его. Он взмоет ввысь.
Тянь попытался ногами еще немного раздвинуть края раны, но поскользнулся и вылетел через разрыв. Иногда взлет начинается с падения.
Внутри было темно и жарко, как в Аду. Ци огня колола кожу, словно иглами, а искаженная плоть пыталась осквернить его. Все было так же ужасно, как он и ожидал. Он едва мог двигаться: поток вытекающей кислоты прижимал его к мышечной стенке. Кислота проела и ее. Его нож исчез — растворился без следа. Неважно. У него были руки. У него было два новых пальца. Он принялся разрывать ослабленную плоть. И он работал не один.
Тяжелые глухие удары отдавались в теле птицы. Он начал различать и другие звуки, доносившиеся снаружи. Они уже на земле или все еще бьются в воздухе? Птица сильно металась, но он был практически вжат в стену и давно потерял всякое представление о том, где верх, а где низ.
Внезапно возникло ощущение невесомости. Два вопроса быстро получили ответы. Верх был вон там, и они сражались в воздухе. Кажется, теперь они падали. Он попытался вцепиться поглубже в плоть птицы. Воспоминание о долгом падении в кислотное озеро, которое при ударе показалось твердым, как камень, было еще совсем свежим. Птица падала с гораздо большей высоты, а внизу были настоящие песок и камни. Внезапно она дернулась вверх, и падение замедлилось. Затем демон снова устремился вниз, и они приземлились с такой силой, что у Тяня едва не вылетели мозги.
Похоже, птица еще не сдохла. Легкие Тяня начало жечь. Сколько бы времени ни прошло, долго без воздуха он не протянет. Он стал копать быстрее. Это было все равно что пытаться прорваться сквозь полотно, сотканное из стальных нитей. Мышцы и фасции не поддавались его усилиям. Действовала только желудочная кислота. Тянь мог лишь помогать ей, пытаясь создать щели, в которые она могла бы просочиться.
— Отведай моего меча, тварь! — раздался снаружи громогласный голос. Послышался звук разрываемой ткани, но внутрь ничего не проникло. Тянь ухмыльнулся. Похоже, один из его братьев работал совсем рядом. Собрав остатки сил, он полез наверх. Давление кислоты уменьшалось, что было для него плохой новостью.
Двигаться становилось все труднее. Неужели удары приходятся где-то здесь? Он не мог сказать наверняка. Он просто копал. Каждая пригоршня гнилой плоти, которую он отрывал, позволяла кислоте проникнуть на ладонь глубже. Чем больше дыра, тем больше желудочной кислоты ее заполнит. Тянь превратился в безжалостного паразита. Насытившись желудком птицы, он теперь прокладывал себе путь наружу огнем.
— Искусство Святого Меча, Четвертая Форма! РУБИ! — раздался оглушительный грохот, и птица рухнула. Мышцы яростно задергались в предсмертных конвульсиях. Они бы раздавили Тяня, если бы большая их часть вокруг него не сгнила. Давление на тело резко ослабло. Он продолжал копать. Какая-то жизненная сущность вытекала из птицы. Теперь она гнила еще быстрее. Он копал и копал, и…
— Осторожно, Брат! Оттуда что-то лезет!
— Не волнуйся, я… постой!
Тянь отчаянно замахал руками в проделанном отверстии, а затем расширил его и вывалился наружу.
Он зажмурился от яркого света, пытаясь разглядеть, что происходит.
— Демон! Демон в человеческом обличье!
— Разуй свои чертовы глаза! Разве у демонов бывают кольца-хранилища?
— Э-э-э… Вообще-то, не знаю, Старший Брат.
Тянь яростно потер глаза.
— Честно говоря, Младший, я тоже не знаю. Эй…
Тянь бросил тереть глаза и поклонился:
— Ученик Внешнего Двора Западного Города Тянь Цзыхао приветствует старших. Могу я спросить у Боевых Дядей, добрался ли я до Склада Снабжения Номер Четыре?
— Ах. Да, добрался.
— Благодарю, Боевой Дядя. Могу я попросить вас направить меня к Квартирмейстеру У?
— Она немного занята. Протри глаза, Младший.
Тянь почувствовал, как ему в лицо прилетел кусок ткани. Он достал из кольца-хранилища флягу, намочил ткань и вытер лицо. Оглядевшись, он увидел настоящую бойню.
Боевые Дяди перед ним были одеты в форму Внутреннего Двора. Их некогда изящные и красивые одежды были изорваны, а лица испачканы кровью и копотью. Оба были ранены. И они были не одни. Поле боя кишело ядовитыми насекомыми и мутировавшими тварями, а в небе одетые в черное колдуны на тучах из шершней сражались с культиваторами на летающих мечах.
Тянь быстро осмотрелся. С битвой в небе он ничего поделать не мог, но твари на земле были уровня Земного Царства. Тут же бегали и еретики Земного Царства. Тех, кого он не мог убить, он мог ранить или отвлечь. А его сильные братья и сестры завершат начатое.
— Прости, так ты посыльный? И тебя сожрал Демонизированный Ястреб?
— То, что меня сожрал ястреб, не входит в список уважительных причин для невыполнения задания. Кроме того, если я не справлюсь с таким пустяком, как доставка посылки, мои братья станут смотреть на меня свысока.
Тянь снова поклонился Истинным Ученикам, вытащил запасное веревочное копье и бросился в гущу схватки.
— Как думаешь, он знает, что голый? — спросил старший из Истинных Учеников.
— Не думаю, что ему есть до этого дело. Внешний Двор Западного Города, я их запомню, — улыбнулся младший. А затем нахмурился. — Пойдем. Покажем ему, как старшие ведут дела!
Тянь ринулся в хаос битвы, непривычно ощущая в руках запасное веревочное копье. Оно было не совсем таким, как то, что он купил первым, но очень похожим. Он метнул дротик и насадил на него жирного жука. Рванул обратно и, пнув веревку, обрушил голову жука на демонизированную крысу. Вернуть, сместиться, раздавить еще одну крысу. Развернуться, обмотать веревку вокруг плеч и силой инерции сбить с неба какую-то отвратительную шестикрылую тварь.
Все казалось таким легким. Его тело было твердым как камень, но текло, словно вода. Как только он снова смог дышать, усталость словно испарилась. Это было так… раскрепощало. И под рукой нашлось несколько врагов, с которыми можно было разделить свою радость.
Над ним культиватор метнул желтый бумажный талисман, который взорвался дюжиной огненных шаров размером с голову и полетел в колдуна.
— Твоя голова будет моей, негодяй!
— С таким-то жалким огнем? Наивно, — голос колдуна был леденящим душу скрежетом, пока он чертил в воздухе кровавую печать. Огненные шары ударились о нее и, исчерпав свою силу, разбили ее.
Черная игла пролетела сквозь остатки пламени, нацелившись на миг, когда культиватор будет ослеплен хаосом.
— Жалкие уловки, — культиватор отбил ее в сторону саблей и пошел в атаку.
Тянь видел лишь вспышки света и слышал крики. Ему нужно было вести свою собственную битву. Среди насекомых затесались еретики. Но они были здесь не для того, чтобы убивать. Он видел, как они мчатся к складам. Саботаж или кража — неважно. Он не мог их пропустить.
Он понесся к ним, и техника «Легкое Тело, Тяжелые Руки» позволила ему лететь над твердой землей, словно мстительный призрак. Веревочное копье со свистом вылетело вперед и обвилось вокруг шеи бегущего еретика. Тянь резко остановился и наступил ногой на веревку. Шея злобного культиватора хрустнула: ноги взлетели вверх, а голова осталась на месте. Движением ци Тянь распутал веревку и бросился на следующего ублюдка, прежде чем первый успел упасть на землю.
Следующий пригнулся, прежде чем дротик успел размозжить ему голову. Он развернулся и на мгновение вздрогнул. Тянь попытался воспользоваться этим, нанеся удар снизу, но кровавый опыт научил еретика не теряться от удивления. Он отскочил в сторону и метнул в Тяня нож. Тот и сам увернулся от броска, но…
С хмыканьем культиватор прикусил кончик большого пальца, и нож взорвался. Тяня сбило с ног, в голове зазвенело. Что-то приближалось, он вскочил, нанося удар ладонью. Он погрузил свою маленькую руку в живот культиватора, но в обмен получил длинный порез на спине через плечо.
— Ты труп, щенок!
— Забавно. Как и ты, — ответил Тянь, поднимаясь на ноги. Он чувствовал, как жжет рану, а еретик рухнул перед ним. Изо рта у того хлынула кровь, глаза остекленели. Тянь наступил ему на шею, чтобы убедиться, что тот действительно мертв, и бросился вперед.
«Не очень-то и смешно». Тянь чувствовал, как горит рана. От пореза или от яда, он не знал. Его новообретенное тело было невероятным, но, похоже, до неуязвимости к мечам и копьям ему было еще далеко. Еретиков было больше, чем он мог одолеть. Он надеялся, что на складе спрятаны защитники.
Первый еретик добежал до двери и отлетел от нее.
— Формация!
— Используй шило!
Одноглазый культиватор вытащил длинную кирку, с которой, казалось, капали черные чернила, и ткнул ею вперед. Тянь видел, как она остановилась в дюйме от двери.
— Дерьмо! Это займет время!
— О да, конечно, не торопись. ШЕВЕЛИСЬ, ЧЕРТОВ УБЛЮДОК! — взревел здоровяк с двумя огромными булавами. Он яростно замахал ими, молотя по невидимому барьеру вокруг склада.
Тянь атаковал их с тыла, раскрутив веревочное копье в жужжащее колесо. Еретики не были новичками. Ему не удалось задеть ни одного. Хуже того, он видел, как они движутся, набирая скорость до такой степени, что превращались в размытые пятна.
Понятно, что со всем этим Тянь забыл, что он всего лишь на Уровне Пять Земного Царства. Понятно, но на поле боя непростительно. За неверную оценку своей силы было лишь одно наказание.
Еретики восьмого и девятого уровней ринулись вперед, размахивая топориками, серпами и шипастыми копьями. Чтобы выжить в аду под названием Южные Пустоши, требовался особый склад ума. Кто из них не был чудовищем жестокости?
Конечно, на Горе Древнего Журавля были и свои специалисты по насилию. Что-то пронеслось перед Тянем бронзовым размытым пятном, снося на своем пути головы. Из десяти еретиков выжило четверо. Сабля вернулась в руку брата из Внутреннего Двора.
— Хорошая храбрость, но не валяй дурака! Добей остальных, я занят!
— Смеешь отвлекаться в присутствии этого Лорда? Умри! — колдун дунул в кулак, и с другой стороны вырвалось облако яда.
— Отвали! — Старший Брат сложил ручную печать, и золотой свет растворил ядовитый туман, а летающая сабля взмыла вверх — прямо между ног колдуна. Его крики были жалкими и недолгими.
Тянь схлестнулся с четырьмя выжившими еретиками. Его дротик был в постоянном движении, взлетая то вверх, то вниз, нацеливаясь на одного, прежде чем внезапно развернуться и ударить другого. Таким образом ему удалось убить одного еретика, но остальные отказались держаться на расстоянии. Двое бросились в ближний бой, а третий просто сбежал. Тянь нахмурился, но оставался сосредоточенным. Убить тех, кто был перед ним, — вот что самое важное. Если они хотели драться вблизи, его это вполне устраивало.
Открытые ладони наносили удары, сокрушая внутренние органы там, куда попадали. Он принимал удары ногами по телу, получал порезы от длинных ножей, но он был готов на такой обмен в любой день. Его закаленное тело могло выдержать наказание. Ты ранишь мою плоть, я забираю твою жизнь! Так учили старшие братья, и Тянь наконец понял.
Это была свалка. Здесь невозможно было уйти чистым. Было больно. И что? Разберешься со своей болью, когда добыча будет мертва!
Обновлено: 19.01.2026