Глава 31. Звук приближающейся бури
Брат Тан выжил. Тело его было искалечено, но духовные силы не пострадали. Он не покинет Храм еще много лет, а может, и никогда. Тянь так и не узнал подробностей. Услышал лишь одно слово: «еретики». И этим все было сказано. Тянь почувствовал, что вновь погружается во мрак, но братья не дали ему угаснуть. Боишься? Становись сильнее. Хочешь силы? Сражайся!
Тянь прикинул, что ему около тринадцати, как раз незадолго до спарринга с послушницами из женского монастыря. А может, все еще двенадцать. Трудно сказать наверняка. Но он ощущал себя на тринадцать, и кто посмел бы сказать, что он неправ? Из книг он знал, что у большинства людей есть свой день рождения, но поскольку никто из его окружения не придавал этому дню никакого значения, если только речь не шла о гадании, он решил, что ему тоже безразлично. За два дня до поединка он подводил итоги.
Он немного подрос. Тело покрылось рельефными, сухими мышцами. Он многому научился. Его копье на цепи двигалось так, словно стало его продолжением. Искусство ладони достигло такой плавности и отточенности, что даже Старшие братья признали: «уже можно назвать техникой». Тянь был уверен, что теперь он дьявольски опасен. Но стоило ему вспомнить, что брата Тана до сих пор кормят с ложечки, потому что руки его не слушаются, как вся его самоуверенность улетучивалась. Это поумерило его пыл, но не погасило огня в душе.
На свалке и в джунглях все было сильнее его. В Храме — тоже. Но он и сам становился сильнее. То, что когда-то было смертельной угрозой, теперь не выдерживало и одного его удара. С еретиками будет то же самое. Нужно лишь время.
Его тело было чистым — не отравлено ни пилюлями, ни остатками диковинных сокровищ природы. Кроме едва уловимого аромата трюфеля и лотоса, все следы его юношеских похождений полностью растворились в его сущности. Меридианы стали крепкими и гибкими. Ему казалось, что даже пальцы начали понемногу отрастать. И он определенно стал чуточку красивее.
Плоды его неустанных трудов были очевидны и весьма радовали. Особенно потому, что час назад он втайне прорвался на Пятый Уровень.
Четвертый Уровень дался ему с неимоверным трудом. Почти целый год на один шаг? Безумие. Невыносимо! Но что он мог поделать? Такова была реальность. Старший брат Фу не уставал повторять, что он развивается быстрее среднего. Тянь надеялся, что тот прав.
Другие за один сеанс медитации продвигались в разы быстрее, но для этого им требовалась полная неподвижность в тихой комнате, и даже при идеальных условиях они могли заниматься лишь несколько часов.
Техника «Пришествия Весны» была медленной, но постоянной. Соперники обгоняли его на короткой дистанции, но Тянь мог — и делал это — практиковать целый день напролет.
«Я должен держать свой новый уровень в тайне, по крайней мере, до поединка с Хун. Нужно вести себя как подобает старшему брату и научить эту маленькую занозу… кхм, эту душевнобольную сестрицу уму-разуму. И, может, вправить ей мозги. В книгах нечасто упоминается способ „вправить мозги ударом колена в голову“, но сама мысль, я уверен, здравая».
Тянь пошевелил ногами в мягких туфлях. Легкие, удобные, и хотя, казалось, изнашивались они мгновенно, стоили сущие гроши. С другой стороны, от влаги они не защищали ни капли.
«Надо придумать обувь попрочнее. Может, из плотной ткани или кожи. В книгах упоминаются сапоги, но я их вживую никогда не видел, — он покачал головой, возвращаясь к своим мыслям. — Хитрость, только хитрость. Я всего лишь безобидный младший брат Четвертого Уровня. Всего лишь».
Он осторожно замедлил шаг и, старательно изображая на лице невинность и юношескую простоту, вышел из общежития, направляясь в столовую.
— О, поздравляю с Пятым Уровнем, малыш Тянь!
— Как раз вовремя! Отличная работа, младший!
— Эй, старина Дун, погляди на малыша Тяня! Глянь, за ночь подрос, стал чуть крупнее муравья!
— О чем это вы… А, неплохо! Пятый уровень, да? Теперь, может, и с кроликом справишься. Только не с зайцем, пусть новый уровень не кружит тебе голову. Но симпатичный маленький кролик тебе уже по зубам.
— Брат Хэ, как тебе не стыдно! Не слушай его, малыш Тянь. Ты отлично справляешься, и нет ничего зазорного в том, чтобы начать с мыши.
— Или с полёвки!
— С дождевого червя?
— С мокрицы.
— С полёвки размером с блоху.
— Брат Кан, ты в последнее время что-то зачастил с полёвками. Случилось чего?..
— Ха-ха! Ха. Ха. О да. О Боги, да. Принеси сегодня вечером вина покрепче, и я расскажу. Лучше сразу два больших кувшина. Бесконечная тьма их выпученных глаз до сих пор преследует меня.
Тянь почувствовал, как прохладная рука опустилась ему на плечо.
— Твоя первая ошибка, — сказал Старший брат Фу, — в том, что ты и мечтать не мог скрыть свой уровень в этом логове старых лисов. Вторая — в том, что у тебя на лице было написано, что ты что-то скрываешь, и это заставило их присмотреться к тебе повнимательнее. Третья — ты продолжал использовать свою технику как обычно. А ведь расход ци меняется кардинально. С таким же успехом ты мог бы вывесить знамя и запустить фейерверки.
Тянь вздохнул. План с внезапной атакой провалился.
— Не унывай. Учиться и расти — это естественно. Скрыть свой уровень от тех, кто выше тебя, — задача не из легких, если нет особых средств. Чем больше разрыв, тем сложнее. А от Небесного Мастера и вовсе не укрыться.
— Значит, засады невозможны?
— Вовсе нет, по крайней Bере, в пределах одного царства. Я же сказал, для этого есть особые средства, но в библиотеке ты их не найдешь. Большинство из них кровавые, еретические и жестокие, а те, что не таковы, требуют сложнейших познаний в медицине. Обычно овчинка выделки не стоит. Есть и второй способ устроить засаду — позволить твоему истинному уровню ввести врага в заблуждение.
Брат Фу посмотрел на него, приподняв бровь. Тянь на мгновение задумался.
— Это если ты способен сражаться на ступень выше своего уровня?
— Или если ты намекаешь, что твоя боевая мощь слабее, чем предполагает твой уровень. Именно поэтому культиваторы-еретики — настоящий кошмар для праведных сект. Они привыкли сражаться в меньшинстве и превосходя противника в силе. Их ярость и жажда крови восполняют пробелы в техниках и искусствах. Они проводят в битвах куда больше времени, чем мы, поэтому их навыки отточены в настоящем бою. Злые культиваторы, пережившие первые пару десятилетий, — это истинные чудовища битвы. Вот почему мы так стремимся убивать их, пока они молоды.
Тянь оглядел Старших братьев. Многие были покрыты шрамами, и каждый, казалось, готов был броситься в бой, если лист с дерева упадет не так или статуя косо посмотрит.
— Мне кажется, наш Храм тоже не прочь подраться.
Брат Фу усмехнулся.
— Эти ребята просто полны энергии. Мы довольно мирная обитель. Настоящая бойцовая яма — это женский монастырь. Эти сестрицы просыпаются с одной мыслью — кому бы сегодня нанести добро кулаками. Их вера зиждется на том, что кто-то где-то остро нуждается в хорошей взбучке, и сестры Монастыря Западного Города призваны эту взбучку устроить. Позволь я открою тебе одну важную истину, малыш Тянь. Заруби это у себя на сердце.
Брат Фу наклонился и посмотрел Тяню прямо в глаза.
— Орден — отражение своего главы, а слуга — зеркало господина. Хочешь узнать начальника — изучай не его, а его людей. Лидеры учатся сдержанности и тратят уйму сил, чтобы скрыть свои истинные мысли и мотивы. Но сама организация спрятаться не может, по крайней мере, не так искусно. А во главе женского монастыря стоит старый демон Бай.
Тянь решительно кивнул, повторяя про себя слова Старшего брата. Он также мысленно обвел в кружок слова «мирная обитель» и сопоставил их с формулировками заданий в Зале Миссий: «Уничтожить всех», «Подавить», «Омыть гору кровью».
Задания всегда висели на виду, и его не раз соблазняли обещанные за них богатые награды. Но ему четко сказали: забудь. Только с Девятого Уровня. Милым маленьким младшим вход воспрещен.
Тянь посмотрел на добродушного Старшего брата Фу и кивнул. Организация и вправду была отражением своего лидера.
— Старший, а какой чай вы любите?
— Хм? Пожалуй, всякий. В чае и литературе нет первого места, а в боевых искусствах — второго. То, что я пью весной, отличается от того, что я пью осенью; дождливый день требует одного чая, а засушливый — другого. Чай ведь делают не только из чайных деревьев. Есть травяные настои, фруктовые, пряные, чаи с молоком, медом или маслом. Способ заварки меняет чай, вода меняет его, то, как вода вливается в чайник и выливается из него — меняет его, форма и материал чашки — меняют его, и даже число заварок. Одни листья отдают все за один раз, другие раскрываются на третьей заварке, или на пятой, а иные — и на десятой. Каждый глоток чая — особенный и неповторимый. Как же я могу выбрать любимый?
Тянь опешил от этого внезапного потока красноречия.
— Малыш Тянь, ты хотел узнать о чае?
— Да, Старший брат. Я уже изучаю травы и медицину, так что это показалось мне следующим логичным шагом. Я уже умею готовить некоторые лечебные отвары.
— Хорошо, хорошо! Я всегда знал, что малыш Тянь — юноша рассудительный. Не то что эта оторва, девчонка Хун! — Брат Фу погладил свою длинную, редкую бороду. — Мы начнем твое путешествие в мир чая после спарринга. Кстати, ты уверен в своих силах?
— Да. Хотя и немного волнуюсь.
— Не стоит. Твой метод «мозгоправной терапии ударом» уже применялся ранее, и не без успеха. Хотя неудач, признаться, было куда больше. Просто продолжай бить и следи, чтобы следующий удар был лучше предыдущего. Каждая минута каждого дня — это урок, младший брат, если у тебя верный настрой.
Они вошли в столовую, где братья уже ждали перед огромными мисками с рисом и овощами. Было и мясо, и сладкая речная рыба, просто запеченная с солью. Но братья предпочитали рис и овощи в невероятных количествах. За мясо же нужно было бороться, смакуя его как ценное дополнение к трапезе. В конце концов, всем этим мышцам нужна была энергия, а без жира как почувствовать себя сытым? В Земном Царстве одной лишь культивацией сыт не будешь. Едва Старший брат Фу сел и взял палочки, все ринулись в бой.
Никто не разговаривал. После более чем ста лет братства, что еще можно было сказать словами? Столовая наполнилась радостным шумом: стук палочек, выхватывающих лакомый кусок из чужой миски, перебрасывание порции тому, кто упустил свое любимое блюдо, и в целом такое представление, от которого любой жонглер разрыдался бы от зависти. Тянь смотрел на эту сцену и запечатлевал ее в своем сердце. Когда трапеза подошла к концу, Брат Фу встал, но не отпустил всех.
— Итак, бездельники! Послезавтра к нам придут сестры, так что, надеюсь, вы все прибрались. Но чего вы не знали, так это того, что Старейшина Жуй Яньцзы придет с проверкой. Поэтому я хочу, чтобы все блестело, и все, что вы «одолжили на время», вернулось на свои места. Я еще ни разу не проваливал инспекцию, и, клянусь Небесами, не провалю и в этот раз!
— Да, Старший брат, — хором ответили все.
— Кроме того, пришел приказ. Тот, которого мы все ждали. Все миссии отменены. Все, кто находится в отлучке, должны немедленно вернуться в Храм.
Теплый воздух в столовой стал ледяным.
— Неужели на Южной границе все так плохо, Старший брат? — спросил один из старейших братьев, поднимаясь.
— Мне не докладывали. Я лишь получил военный приказ: собрать всех братьев нашего храма и быть готовыми к мобилизации. И мой Храм Западного Города безукоризненно его выполнит.
Что-то было в том, как брат Фу произнес «военный приказ». Тянь не был уверен, что это значит, но он увидел, как по спинам Старших братьев пробежала дрожь. Они быстро взяли себя в руки, но он заметил.
— Можете идти. А, Тянь? Не слишком тревожься. Я не шутил раньше. Запомни одно: чем хуже обстоят дела, тем важнее становится хорошая чашка чая. Я не смогу научить тебя всему, что знаю, но я могу направить тебя на верный путь. Я покажу тебе сердце чая в чаше, поднятой руками, пропитанными кровью.
Обновлено: 19.01.2026