Отчаяние и встреча
Раз уж билет в один конец выписан и обжалованию не подлежит, Мерлину оставалось лишь одно: решить, что делать со своей второй жизнью.
Он порылся в памяти, перебирая сюжеты бесчисленных веб-новелл, прочитанных в прошлой жизни. Пути «попаданцев» обычно не отличались разнообразием.
Вариант первый: путь «Нагибатора». Стать властелином мира, унижать врагов, захватывать королевства. Но... Империя Хейворд уже мертва, трон пуст, а вокруг — руины. Править пепелищем? Увольте. Это тупик.
Вариант второй: Гаремный Король. Порхать мотыльком с цветка на цветок, собрать коллекцию красавиц и стать победителем по жизни.
Мерлин опустил взгляд на свое нынешнее тело. Огромное, жуткое, сочащееся тьмой и инфернальной мощью.
«Серьёзно? Пикап в таком виде? Да я еще рот открыть не успею, как любая красотка откинет копыта от разрыва сердца. С такой рожей о личной жизни можно забыть. Привет, вечное одиночество».
Впрочем, мертвому жирному отаку, каким он был в душе, отношения и не требовались.
Оставался третий путь: «Тихое фермерство». Стратегия низкого профиля и развития технологий.
Изначально план Мерлина был безупречен. Он полагал, что попал в классическое средневековье с мечами и магией. А значит, можно изобрести паровой двигатель, запустить промышленную революцию и, как завещали великие предки-попаданцы, раздавить магию гусеницами танков, взобравшись на вершину пищевой цепи.
Спросите, знал ли он принцип работы паровой машины? Умел ли чертить схемы?
Ха! Еще бы. Как истинный задрот, перечитавший тонны литературы о попаданцах, он был готов ко всему.
Еще в восьмом классе, в разгар пубертатного синдрома «избранного», Мерлин просиживал штаны в библиотеке. Он глотал книги одну за другой: «Принципы термодинамики», «Состав черного пороха», «Основы оружейного дела», «Капитал» Маркса, «История четырех великих изобретений», «Трактат о лекарственных травах», «Градостроительство и урбанистика»... Он впитал всё, что могло пригодиться для эффектного «выпендрежа» в другом мире.
Он даже составил из названий этих книг «Справочник Попаданца» и с гордостью выложил его на форуме. В списке было больше тысячи томов, охватывающих фундамент человеческой цивилизации.
«Выучи это — и в любом мире станешь богом», — пафосно заявил он тогда в посте.
Интернет, как водится, быстро спустил его с небес на землю. Первый же комментарий гласил:
«Чел, если ты выучишь хотя бы треть из этого списка, тебе и попадать никуда не надо — ты и в этом мире станешь олигархом».
Крыть было нечем. Аргумент был железобетонный.
Но уязвленное самолюбие заставило его пойти на принцип. Вызубрить всё это было нереально, но он пролистал каждую страницу каждой книги. Где-то он слышал теорию о том, что мозг запоминает всё увиденное, складывая образы в «Океан Подсознания». Даже если сознательно ты не помнишь ни строчки, информация лежит там, в глубине, и при должной сноровке её можно извлечь.
На эту бессмысленную работу ушел год. Потом его попустило, юношеский максимализм выветрился, и он почувствовал себя полным идиотом.
Какая ирония.
Сейчас Мерлин был готов расцеловать того наивного школьника-себя. Благодаря той глупости, в его анкете персонажа красовался талант «Знания Иного Мира». Он мог залезть в свой «Океан Подсознания», выудить нужную книгу, оформить её как навык и учить по мере необходимости.
План был прост: затаиться, лет сто тихо развивать науку, дойти до уровня современного общества, а там, глядишь, и в космос полететь. Зерг-раш технологиями — беспроигрышная тактика.
Мечты были сладкими. План — надежным. Реальность — сукой.
— Значит, Бог Пара и Прогресса, да? — прошипел Мерлин. — Ты, гнида, украл мою работу. Ненавижу.
Он мысленно развеял только что созданную книгу памяти «Паровая Библия» и поднял взгляд к небу под углом сорок пять градусов, давясь безмолвной тоской.
Небо над Корнуоллисом было затянуто грязным, удушливым саваном. Выбросы бесчисленных фабрик сплелись в плотный смог, который был гуще и ядовитее, чем в столице его прошлой родины. Этот смог скрыл звезды, а заодно и амбиции Мерлина, прожившие всего пару часов.
Согласно «Паровой Библии», которую он успел пролистать, Бог Пара и Прогресса возжег своё божественное пламя триста лет назад. Его Царство вознеслось в Пустоту, и он стал одним из Новых Богов.
Всего за три века этот выскочка стал третьим по силе в человеческом пантеоне, уступая лишь Владыке Неугасимого Пламени и Богу Войны.
— Еще один «Нагибатор» выискался, — буркнул Мерлин. — Ладно, черт с ним. Буду «солёной рыбой». Никто не обязан вершить великие дела только потому, что он попаданец.
Он понуро побрел по Восточному району.
Паровой двигатель здесь изобрели три века назад. Благодаря божественному покровительству, механика и технологии рванули вперед с чудовищной скоростью. Местные машины обладали пугающей мощностью — никакой второй или третьей промышленной революции не потребовалось. КПД здешнего пара нарушал все законы физики.
Древо технологий этого мира искривилось, мутировало и ушло в сторону чистого, дистиллированного стимпанка.
Хотя «искривилось» — не совсем верно. Судя по воспоминаниям принца, в некоторых сферах местные инженеры уже переплюнули ученых Земли. Просто другое направление.
Корнуоллис, как бывшая столица, когда-то был жемчужиной короны. Сюда стекались лучшие умы, здесь дымили трубы передовых заводов, здесь крутились деньги. Люди бросали свои деревни и ехали сюда за мечтой, вливая свежую кровь в вены мегаполиса.
Десятилетия назад этот город был сердцем континента. Гудки паровозов и вой корабельных сирен разносили славу Империи по всему свету.
Но Империя рухнула. Процветание ушло, оставив после себя гигантский, гниющий скелет.
Аристократы и богатые торговцы сбежали первыми, прихватив золото. Но заводы остались. Город из «Столицы Мира» деградировал в мрачный промышленный придаток.
Богачи могут уехать когда угодно. А вот простые работяги, продавшие всё ради билета в один конец... они оказались в ловушке.
Восточный район, индустриальное гетто, кишел людьми. Как и раньше, здесь было не протолкнуться. Разница была лишь в одном: раньше в глазах людей горела надежда, а теперь там была лишь пустота. Они превратились в живых мертвецов, медленно угасающих вместе с городом.
Разбитые мостовые не ремонтировали годами. В щелях между камнями хлюпала зловонная жижа из нечистот и промышленных стоков. Смрад стоял такой, что резало глаза. В темных переулках, кутаясь в обрывки газет, дрожали от холода истощенные бродяги.
Жизнь кипела только в кабаках. Рабочие, отпахавшие смену, просаживали гроши, заливая безнадегу дешевым пойлом, лапали грязных, опустившихся шлюх или проигрывали последние штаны в кости.
Воздух был пропитан разложением.
Мерлин брезгливо поморщился. Ступать в эту грязь не хотелось, благо он мог парить над землей.
Демоны питаются отчаянием и пороком. И сейчас, в этом проклятом месте, еды было столько, что Мерлина едва не разорвало. Тьма вокруг него вибрировала, впитывая эманации боли и безысходности. Его демоническое тело испытывало экстаз, сравнимый с наркотическим опьянением.
Но человеческое сознание Мерлина, напротив, погружалось в пучину депрессии.
Он завис над обочиной, глядя на скрюченное тело. Это был подросток. Он замерз насмерть, и никому до этого не было дела.
— М-да. Боги дали технологии, но забрали человечность.
Он тяжело вздохнул и развернулся. Желание исследовать город отбило напрочь. Великие свершения? К черту. Сейчас хотелось только одного — вернуться в замок, забиться под одеяло и уснуть.
Он уже плыл обратно, срезая путь через узкий переулок, когда его внимание привлек крошечный огонек.
В углу, прижавшись к ледяной стене, сидела маленькая фигурка. Девочка чиркала спичкой, пытаясь согреть окоченевшие пальцы.
— Мама... Бабушка... А если я пойду с вами, что будет? — прошептала она, глядя остекленевшим взглядом на пляшущий огонек.
Возможно, Мерлину захотелось отвлечься от мрачных мыслей. А может, просто проснулось желание немного похулиганить, чтобы сбить градус тоски.
Он остановился.
Огромная, сотканная из тьмы и дыма туша демона беззвучно опустилась на корточки перед ребенком. Он наклонил свою жуткую, рогатую голову к самому её лицу и прошептал с ехидной усмешкой:
—Если ты пойдёшь с ними, то тебя не съем я.
Он был уверен, что невидим. Для обычных смертных его «Теневая плоть» — это просто пустота. Шутка предназначалась только для него самого. Горькая ирония в попытке поднять себе настроение.
Дети — это ангелы, посланные небесами. Иногда, глядя на них, становится легче на душе. Особенно когда ребенок такой милый, как эта кроха.
Так думал Мерлин.
Но внезапно лицо девочки исказилось. Это был не просто испуг — это был первобытный, парализующий ужас. Её глаза расширились, зрачки сузились в точки, отражая нечто невыразимо кошмарное.
— Э? Тут что, сзади меня кто-то стоит?
Мерлин удивленно оглянулся. Никого. Потом он медленно перевел взгляд на свои призрачные, дымящиеся когти.
«Эмммм... Твою ж налево. Она меня видит?»
Обновлено: 22.01.2026