Киногород Хэнши никогда не испытывал недостатка в свежей крови.
Бесчисленные молодые люди, одержимые мечтой, слетались сюда, словно мотыльки на огонь, чтобы стать безликими рабочими муравьями, фундаментом этой величественной индустрии.
Лишь единицам из них суждено было вырваться из общей массы, стать избранными, протеже какого-нибудь режиссёра или находкой проницательного агента. И взлететь к небесам.
Стартовые условия Шан Ечу в этот раз были даже хуже, чем в прошлой жизни.
Тогда, пусть она и была до безобразия уродлива, в ее внешности была изюминка, нечто запоминающееся. Глупая и наивная, она приехала в киногород и бесцельно бродила по его улицам. Возможно, дуракам и впрямь везёт: на неё наткнулся один режиссёр.
Это был молодой новатор, снимавший тогда малобюджетную комедию. Увидев Шан Ечу, он загорелся и всеми правдами и неправдами затащил ее в съёмочную группу.
Это была её первая роль в жизни: толстая одержимая девица, преследующая главного героя. Она бежала за ним два квартала, пока её не сбила машина.
На этом её участие в фильме заканчивалось.
«Не зловещее ли это было предзнаменование?» — подумала она теперь.
Фильм изобиловал пошлыми, но очень концентрированными шутками. Во время национальных праздников он попал в прокат вместе с кучей патриотических образовательных лент и неожиданно собрал неплохую кассу, став локальным хитом. А персонаж Шан Ечу, та самая одержимая девица, даже прославился в узких кругах — интернет-пользователи растащили её на мемы.
С тех пор Шан Ечу время от времени стали поступать предложения. Все роли были как под копирку: толстуха-старуха в комедиях, свирепая хозяйка таверны в исторических фильмах, злобная начальница-мегера в сериалах про офисную жизнь, ведьма, сварливая баба, умственно отсталая, дурочка...
Шан Ечу бралась за всё. Она не умела отличать хороший сценарий от плохого, да и если бы умела, права выбора у неё всё равно не было.
Так она и набрала свою скромную популярность, став в индустрии развлечений известной исполнительницей комических ролей.
Воспоминания нахлынули волной. Шан Ечу на мгновение прикрыла глаза.
Это был короткий путь, но он вёл в тупик.
Больше она по нему не пойдёт.
Она обошла три съёмочные группы, но ни один режиссёр её не взял. Причина была проста: низкая, внешность заурядная — даже среди статистов она считалась не самым качественным материалом.
К четвёртой съёмочной площадке она добралась уже в разгар дня.
Здесь снимали историческую драму. После долгих уговоров Шан Ечу удалось убедить администратора площадки разрешить ей раздавать съёмочной группе минеральную воду.
В исторической драме всегда задействовано много людей. К тому же, Шан Ечу сказала, что денег ей не надо, она просто хочет посмотреть, как всё устроено, набраться опыта. Администратор махнул рукой и пропустил её.
Сейчас снимали сцену сражения. Стоял июль, палящее солнце висело прямо над головой. Статисты в толстых доспехах сновали туда-сюда, и у каждого в животе урчало от голода и злости.
— Стоп, стоп, стоп! — второй режиссёр вытер пот со лба. — У вас мозги есть?! Это построение! Построение! В ту сторону бежать! Не в ту! Знамя! Знамя поднять, не слышно?!
Этот дубль снимали уже больше десяти раз. Для масштабных сцен съёмочную группу разделили на две. Режиссёр этой группы был менее опытным, чем его коллега, и своими командами только вносил сумятицу.
— Эй, режиссёр! Ты же только что говорил, что при повороте налево знамя поднимать не надо! — не выдержал какой-то смельчак из толпы.
Второй режиссёр побагровел от ярости.
— Кто это сказал? Кто?! Выйди!
Из толпы выскочил высокий здоровенный статист.
— А чего бояться! Сам накосячил, а на других валишь!
Парень был внушительных размеров и, судя по всему, не робкого десятка.
— Ты, значит, умный! — взвился режиссёр. — Ты тут режиссёр или я?!
— Тьфу! Хватит из себя начальство строить! — сплюнул здоровяк. — Ты вообще кто такой?!
— Как тебя зовут?! — заорал режиссёр. — Имя своё назови!
— Деда твоего зовут Хуан Фэйчжан! Запомнил? Можешь идти жаловаться! — с этими словами Хуан Фэйчжан сорвал с головы шлем и с силой швырнул его на землю.
— Ты что, возомнил себя Хуан Фэйхуном, мать твою?! — выругался режиссёр. — Пошёл вон! Чтобы духу твоего на этой площадке не было! Ни копейки не получишь!
— Да кому нужны твои вонючие деньги! — Хуан Фэйчжан тут же стащил с себя дешёвые, грубо сделанные доспехи и, кипя от злости, удалился.
Лицо режиссёра стало багровым.
— Снимаем! Продолжаем снимать! Одним больше, одним меньше!
К нему подбежал ассистент и тихо сказал:
— В этой сцене и так минимальное количество актёров. Если в том углу будет не хватать человека, в кадре будет некрасиво.
— Ты что, неживой? — раздражённо бросил режиссёр. — Людей на улице полно! — он указал на Шан Ечу, которая как раз ставила бутылки с водой на стол неподалёку. — Эй, ты. Давай сюда.
Ассистент поспешно вмешался:
— Режиссёр, она же женщина, и ростом не вышла...
— В доспехах кто там разберёт, мужик или баба? — ещё больше разозлился режиссёр. — А низкий рост — это даже лучше. Эй, ты, здоровяк, встань на пару шагов вперёд, в начало строя! А ты...
Он посмотрел на Шан Ечу. Та тут же отставила воду, подобрала тяжёлые доспехи и принялась неуклюже их натягивать.
— Хоть сообразительная, — гнев режиссёра немного поутих. — Встань за тем здоровяком!
Неизвестно, было ли это связано с возросшим интеллектом, но Шан Ечу чувствовала, что стала гораздо проворнее. Она быстро облачилась в доспехи и заняла указанное ей место.
Сцена была изматывающей. Уход скандалиста Хуан Фэйчжана никак не повлиял на режиссёрские таланты, и несколько сотен человек продолжали бегать под палящим солнцем. Все мысленно проклинали режиссёра на чём свет стоит.
Шан Ечу промокла насквозь. Доспехи были тяжёлыми и совершенно не пропускали воздух. У неё потемнело в глазах, голова закружилась. Завтрак давно переварился. Похоже, даже сбросив вес, аппетит она не потеряла.
Стиснув зубы, Шан Ечу заставляла себя работать. Её обострившийся ум позволял мгновенно реагировать на команды режиссёра, но руки и ноги, налитые свинцом, постепенно переставали поспевать за мыслью.
Она была на грани теплового удара.
«Внимание, Носитель, — раздался голос Системы, — показатель здоровья упал до 30».
— И что мне с того?
«Обычно такой низкий показатель бывает только у людей с хроническими заболеваниями», — холодно сообщила Система.
— Я не больна. Не стоит беспокоиться.
«Я беспокоюсь не о вас, а о своей миссии. Если вы умрёте, в моём журнале останется запись о провале».
Шан Ечу, тяжело дыша, сделала очередной разворот и подняла знамя, пропустив слова Системы мимо ушей.
Носитель был упрям, и Система ничего не могла с этим поделать. Ей оставалось лишь попытаться помочь, регулируя гормональный фон Шан Ечу, чтобы создать иллюзию, будто она не так уж и устала.
Внезапно Шан Ечу почувствовала, как её конечности стали легче, а боль в шее и плечах утихла.
«Система, что происходит? — насторожилась она. — У меня что, предсмертный прилив сил?»
«...»
— Стоп! — раздался голос режиссёра. — Снято.
— Ееесть! — по толпе пронёсся вялый радостный гул. Все поспешно сорвали с себя шлемы и принялись обмахиваться руками.
Ассистент о чём-то пошептался с режиссёром. Тот, видимо, и сам чувствовал, что сегодня перегнул палку, и согласно кивнул.
— Режиссёр Янь сказал, что сегодня ланч-боксы можно есть без ограничений! Если не хватит, закажем ещё в соседнем кафе! Всё! Расходитесь! — объявил ассистент.
— Спасибо, босс! — Спасибо, режиссёр Янь! — Режиссёр Янь — щедрая душа! — раздались со всех сторон куда более бодрые, чем прежде, крики.
Статисты, словно рой пчёл, разлетелись кто куда, большинство — к воде.
Шан Ечу сняла шлем и с облегчением выдохнула. Сначала она отнесла доспехи в реквизиторскую.
Ассистент с любопытством посмотрел ей вслед. Он заметил это ещё во время съёмки. Шан Ечу не слушала объяснений режиссёра так же внимательно, как другие, но во время съёмки реагировала безупречно, ни разу не сбилась и действовала даже лучше тех, кто прослушал инструктаж несколько раз.
Режиссёр не придал этому значения — он привык к опытным актёрам и считал такое само собой разумеющимся. Ассистент же видел, что девушка здесь впервые, и это невольно привлекло его внимание.
Сдав доспехи, Шан Ечу пошла за своим ланч-боксом. В тот момент, когда она повернулась, ассистент тут же охладел.
Ну и что с того, что у неё есть талант и сообразительность? С таким заурядным лицом ей никогда не пробиться.
Он тут же выкинул её из головы.
Обед от съёмочной группы был довольно щедрым: душистый рис, баклажаны в кисло-сладком соусе, яичница с томатами. А режиссёр Янь, чувствуя свою вину, из своего кармана добавил каждому статисту из группы «Б» по жареной куриной ножке.
Любой актёр, хоть немного следящий за своей фигурой, отнёсся бы к такой калорийной пище с опаской. Но для измотанных статистов это было в самый раз. Все ели с жадностью.
Шан Ечу умяла два ланч-бокса, две куриные ножки и залпом выпила две большие бутылки воды, прежде чем голод наконец отступил.
«Одежда опять провоняла», — лениво подумала она, приступая к третьей коробке.
Сидевший неподалёку актёр с изумлением посмотрел на неё, проникшись уважением к её аппетиту. Вот уж действительно, внешность обманчива! Кто бы мог подумать, что эта невысокая и не особо толстая девушка — такая обжора!
На самом деле, Шан Ечу уже давно так не наедалась.
В прошлой жизни, хоть она и была известной исполнительницей ролей уродин, она всё же оставалась актрисой, а значит, должна была влезать в кадр. А она была из тех, кто легко набирает вес. Если бы она ела досыта каждый день, то быстро лишилась бы даже своих ролей. Фактически, с тех пор, как она стала хоть немного известна, Цзи Я строго следила за её питанием, и она ни разу не ела досыта.
Но теперь всё было иначе.
Доев последний рис, Шан Ечу небрежно спросила:
— Система, какой у меня сейчас вес?
«Вы только что съели и выпили почти два килограмма».
— Всё обменяй на интеллект.
Система ожидала, что она выберет здоровье или привлекательность, и от такой просьбы опешила.
«Зачем вам ещё интеллект? Вы что, жить не хотите?»
— Я сейчас совсем не устала.
«Как же, не устала, — подумала Система. — Это всего лишь обманчивый эффект гормонов».
Но говорить этого Шан Ечу было нельзя. Да и бесполезно — она была упрямее быка.
К тому же, у Системы было предчувствие: если она расскажет, что помогла ей с регуляцией гормонов, то Шан Ечу, помимо принудительного сна, взвалит на неё ещё и обязанность постоянно её «обезболивать», после чего начнёт эксплуатировать своё тело ещё более безжалостно.
Система зашла с другой стороны:
«Вы и так достаточно умны. Зачем вам ещё повышать интеллект?»
— Гений — это 140, — ответила Шан Ечу. — У меня сейчас 138. Я хочу почувствовать, каково это — быть настоящим гением.
Система замолчала.
Через мгновение Шан Ечу почувствовала лёгкий жар в теле и поняла, что Система выполнила её просьбу.
В тот же миг мир перед глазами стал ещё чётче. Разница всего в два пункта, а казалось, будто она шагнула в совершенно иную реальность.
Не успела Шан Ечу насладиться этим новым ощущением, как рядом раздался голос:
— Эй, малышка. Ты столько съела. Смотри, не стошни во время съёмки после обеда.
Шан Ечу подняла голову. Это был тот самый актёр, что сидел напротив неё, — мужчина средних лет с приятными чертами лица и добрым взглядом.
— Спасибо, дядя, — улыбнулась она. — Как вас зовут?
— Я Цяо Юнхуа, — рассмеялся тот. — А тебя?
— Моя фамилия Шан. Шан Ечу.
Цяо Юнхуа на мгновение замер.
— Какое у тебя необычное имя.
— Спасибо за предупреждение, дядя, — с благодарным видом сказала Шан Ечу. — Но у меня от природы хороший аппетит, так что всё в порядке.
Это была правда. И дело было не только в апптите. Сразу после обмена Шан Ечу почувствовала лёгкость в животе; то приятное чувство сытости уже исчезло.
— Правда? Ну, тогда хорошо, — Цяо Юнхуа не стал развивать тему и спросил о другом: — Я тебя раньше не видел. Недавно приехала?
— Да, — вежливо ответила Шан Ечу. — Экзамены завалила. Вот, ищу подработку.
Эта причина была настолько распространённой, что Цяо Юнхуа тут же поверил. Он перекинулся с ней ещё парой фраз и, видя, что она не особо настроена на беседу, тактично удалился.
Во время обеденного перерыва статисты обычно отдыхали прямо на съёмочной площадке. Находили тенистое место, сворачивали одежду под голову — и небо им было одеялом, а земля — кроватью. Шан Ечу долго искала, но все тенистые уголки уже были заняты.
В конце концов, она нашла складной стул и уселась в тени бутафорского помоста, с которого режиссёр отдавал команды. Там она достала книгу «Как закалялась сталь».
Система долго крепилась, но всё же не выдержала:
«Носитель, в вашем нынешнем состоянии было бы гораздо лучше немного отдохнуть».
Шан Ечу обращалась со своим телом как с расходным материалом.
— Ничего, ночью наверстаю, — ответила она, переворачивая страницу.
Система замолчала. Раз носитель сам ищет себе смерти, она умывает руки.
За обеденный перерыв Шан Ечу прочла «Как закалялась сталь» от корки до корки. Неизвестно, было ли это потому, что это был первый роман, который она прочла после того, как поумнела, но он произвёл на неё огромное впечатление. Это была дрожь, идущая из самой глубины души.
И это была не просто радость от получения знаний.
Между «выдающимся» и «гениальным» интеллектом было всего два пункта разницы, но эффект был колоссальным.
Шан Ечу отчётливо чувствовала, что скорость её чтения возросла, но, что более важно, даже при таком беглом прочтении она глубоко понимала текст.
Прошлой ночью, читая словарь, она лишь механически зазубривала иероглифы. Сегодня же, читая книгу, она по-настоящему сопереживала.
Если вчера было накопление, то сегодня — проникновение.
Словно голодный новорождённый младенец, она жадно впитывала каждую каплю знаний.
Положив книгу обратно в пакет, Шан Ечу отправилась на послеобеденную съёмку.
Стоит отдать должное принудительному сну. Глубина погружения, которую обеспечивала Система, была недостижима для человека в естественных условиях. Это было полное расслабление всех органов и разума. Лишь благодаря этому Шан Ечу, пробегав весь день и не отдохнув в обед, всё ещё была полна сил.
Съёмочный день закончился. За свои труды Шан Ечу получила сто юаней. Держа в руке эту тяжёлую купюру, она чувствовала, словно прошла целая вечность.
С момента перерождения это были её первые заработанные деньги.
Получив их, Шан Ечу немедленно отправилась в баню, где вволю отмылась. Затем снова пошла в тот же оптовый павильон и купила ещё один дешёвый комплект сменной одежды.
С сегодняшнего дня у неё было целых два комплекта
Обновлено: 22.01.2026