Шан Ечу съела всё: и булочки, и тушеную свинину. Выпив соевое молоко, она дочиста выхлебала даже оставшийся в миске соус.
Закончив с ужином, она утерла губы и собрала посуду, после чего достала свой дешевый набор для умывания.
В книжном магазине был крохотный санузел: лишь унитаз и раковина, но, по крайней мере, здесь было чисто. Умывшись и почистив зубы, Шан Ечу прошла в кладовку.
Да, это была та самая постель.
Перед ней лежал чистый комплект белья с синими цветами на белом фоне и набитая гречишной шелухой подушка — такие часто встретишь в деревне. Все было очень старым, выцветшим от стирок, но безупречно чистым и пахло нафталином.
Шан Ечу узнала этот комплект. Им пользовались бабушка Ху и ее покойный муж, когда еще жили в деревне. Рисунок давно вышел из моды, а хлопок внутри сбился от времени.
Только потому, что это была такая рухлядь, скупая невестка бабушки Ху и позволила отнести постель в магазин.
Шан Ечу молча расстелила матрас. Одеяло было толстым, набитым плотным слоем хлопка. Хоть и старое, но когда-то, должно быть, было очень хорошей вещью.
Кладовка и без того была маленькой, а заваленная книгами — стала совсем тесной. Постель Шан Ечу легла в единственном проходе, и стоило ей пошевелиться во сне, как она рисковала задеть ногой стопки книг по обе стороны.
Это место походило не на комнату, а скорее на коробку.
Единственная тусклая желтая лампочка едва разгоняла мрак.
Шан Ечу приготовила себе постель, и Система уже решила, что она собирается спать, как вдруг девушка развернулась и вернулась в торговый зал.
Она прошлась вдоль полок, долго что-то высматривая, и наконец вытащила «Словарь Синьхуа».
Система промолчала.
Шан Ечу села на место бабушки Ху, открыла словарь и начала читать с самого первого иероглифа.
В прошлой жизни ее интеллект был невысок, она ничего не могла запомнить. Из-за этого, когда к ней пришла небольшая известность, желтая пресса нередко потешалась над ней, называя ее «недоучкой».
В этой жизни, хоть она и получила интеллект, сравнимый с гениальным, Шан Ечу ясно понимала, что у нее нет ни соответствующего опыта, ни базы знаний. Эти 138 единиц интеллекта были лишь пустой оболочкой.
Она решила начать с самых основ, шаг за шагом наполняя свой разум.
Система была удивлена такой сознательностью. Тем не менее из гуманных соображений она спросила:
«Носитель, вы не собираетесь спать? Уже поздно».
За окнами магазина горели огни, но на пешеходной улице уже почти не было людей.
— Ничего, у меня же есть ты, — ответила Шан Ечу, не отрываясь от книги.
Система снова промолчала.
Шан Ечу переворачивала страницу за страницей, и чем больше читала, тем сильнее изумлялась.
Интеллект в 138 единиц был... поразительным.
Каждый прочитанный иероглиф словно приклеивался к ее мозгу двусторонним скотчем. Закрыв глаза, она могла с точностью вспомнить, на какой странице и в какой строке он находился.
Это была настоящая фотографическая память.
Но дело было не только в запоминании. Скорость чтения тоже достигала невероятного уровня — десять строк одним взглядом. Словарь — довольно скучное чтиво. Прочитав примерно пятую часть, Шан Ечу подняла голову и взглянула на настенные часы.
Прошло всего полтора часа.
Это означало, что меньше чем за восемь часов она сможет не только прочесть, но и выучить наизусть весь словарь.
Шан Ечу была потрясена. Она читала еще четыре часа. Был уже час ночи, и она осилила больше половины словаря. Голова раскалывалась, а глаза щипало, словно в них плеснули уксусом, но она продолжала жадно впитывать знания.
Она никогда в жизни не испытывала такого восторга. Ей казалось, что ее пустой мозг постепенно наполняется, вытесняя прежнее невежество и глупость.
Она ни за что, ни за что не хотела повторения прошлой жизни. Она будет вгрызаться в знания всеми силами.
«Носитель, — не выдержала Система, — ваш показатель здоровья упал до 38. Статус изменился с "Ниже среднего" на "Хрупкое"».
— Еще час, — хрипло произнесла Шан Ечу.
К двум часам ночи у нее уже темнело в глазах. Перед ними плясали черные мошки. Пришлось прекратить это яростное чтение.
Шан Ечу почувствовала мучительный голод, но еды не было. Она наполнила свою бутылку из кулера в магазине и залпом выпила воду.
Голова готова была взорваться, сердце бешено колотилось. На ватных ногах она добрела до кладовки и рухнула на свою постель.
— Принудительный сон, — скомандовала она Системе. — Разбуди меня в шесть утра.
Система уже была готова выполнить команду, но Шан Ечу добавила:
— Подожди.
«Что-то еще, Носитель?»
— Какой у меня сейчас вес? Я хочу сделать обмен.
«52 кг. Максимально доступный обмен — 2 кг».
— Я хочу обменять... — Шан Ечу зевнула.
«Носитель, ваш уровень здоровья крайне низок, это может повлиять на выполнение заданий. Может, лучше...»
— Я хочу обменять 2 кг на привлекательность, — перебила она.
Привлекательность была последним, что требовалось Шан Ечу в данный момент. Но женщины часто не могут устоять перед таким соблазном. Система не стала спорить и выполнила обмен.
Шан Ечу почувствовала, как по телу разлилось легкое тепло. По сравнению с первым обменом, это было почти незаметно. Видимо, интенсивность ощущений зависела от количества обмениваемого веса. Шан Ечу сделала мысленную пометку.
Ей очень хотелось посмотреть, что изменилось, но она была слишком измотана.
Система, управляя электричеством, погасила свет и погрузила ее в принудительный сон.
На следующее утро, ровно в шесть, Шан Ечу нетерпеливо вскочила и бросилась в туалет к зеркалу.
В отражении почти ничего не изменилось. Кожа оставалась такой же смугло-желтой, черты лица — все такими же непримечательными. Шан Ечу придвинулась к зеркалу вплотную. И наконец заметила перемену.
Следы от прыщей на ее лице, кажется, стали чуть-чуть светлее.
Шан Ечу вздохнула. Чего еще ожидать от двух единиц привлекательности? Она утешила себя тем, что и это уже неплохо.
Когда она, умывшись, вышла из санузла, бабушка Ху уже была в магазине и читала утреннюю газету.
— О, Сяо Чу, проснулась?
Бабушка Ху поправила очки. Она выглядела довольной. Это была жизнерадостная старушка.
— Доброе утро, бабушка, — вежливо поздоровалась Шан Ечу.
— Вчера я впервые за долгое время спала спокойно, — улыбнулась бабушка Ху. — Все время боялась, что ночью в магазин залезут воры. А с тобой мне куда спокойнее.
Шан Ечу криво усмехнулась. Она знала, что бабушка Ху говорит это, просто чтобы ее подбодрить. На магазине были рольставни, и никакой вор туда бы не залез.
Старушка, словно прочитав ее мысли, добавила:
— К тому же, раз ты здесь, я могу пораньше домой уходить, с внуком нянчиться. А то раньше до десяти сидеть приходилось.
А вот это была правда. С восьми до десяти вечера работники киностудии заканчивали смены, и на пешеходной улице начинался час пик. В это время в магазине была самая бойкая торговля. Закрываться раньше было бы жаль.
Только теперь Шан Ечу искренне улыбнулась.
— Я очень рада, что могу вам помочь, бабушка.
Бабушка Ху кивнула на стол:
— Завтрак. Ешь.
На столе стояли две большие паровые булочки и стакан соевого молока. У Шан Ечу от голода позеленело в глазах. Не церемонясь, она схватила одну булочку и, стоя, проглотила ее в три укуса.
Булочка была с мясом, сочная и ароматная. Немного утолив голод, Шан Ечу уже не стала так торопиться со второй, а принялась есть ее медленно, тщательно пережевывая.
— Ты что, так проголодалась? — удивленно посмотрела на нее бабушка Ху. — Ешь помедленнее, не обожгись. Если не хватит, я в обед тебе побольше принесу.
Проглотив кусок, Шан Ечу поспешно ответила:
— Бабушка, не нужно оставлять мне обед. Я сегодня днем не вернусь.
— Не вернешься? А куда ты? — очень удивилась старушка.
Шан Ечу застенчиво улыбнулась:
— В киностудию.
Бабушка Ху замерла и смерила ее внимательным взглядом.
Она никак не ожидала, что у такой невзрачной девочки тоже есть мечта стать актрисой. Она держала этот магазинчик возле киностудии десятки лет и видела бесчисленное множество молодых людей, грезящих о славе. Среди них были и красивые, и не очень, но ни одного с такой заурядной внешностью, как у Шан Ечу, — такой, что бросишь в толпу и тут же потеряешь из виду.
Бабушка Ху была женщиной опытной. Она застала эпоху великих звезд и знала, что актер может быть божественно красив или, в особых случаях, до ужаса уродлив, но он никогда не должен иметь обычное, ничем не примечательное лицо.
С таким лицом всю жизнь суждено играть в массовке.
Бабушка Ху хотела что-то сказать, но не решалась. Не хотелось ранить самолюбие девочки, но и смотреть, как она бросается в огонь, было нельзя.
После долгой внутренней борьбы она все же произнесла:
— Девочка, я понимаю, чего ты хочешь. Но знаешь, как сейчас тяжело в этой профессии? Из десяти тысяч прославится дай бог один! Послушай совета старой женщины: ты еще молода, и внешность у тебя... ну, не совсем уж дурнушка. Найди себе нормальную работу.
Шан Ечу давно поняла, о чем думает бабушка Ху. Ведь в прошлой жизни она говорила ей то же самое.
Она улыбнулась:
— Бабушка, спасибо вам. Правда, спасибо. Но я уже все решила.
Упрямца добрым словом не переубедить. Бабушка Ху вздохнула:
— Что ж. Иди. Может, хоть на кусок хлеба себе заработаешь.
Она видела слишком много таких юношей и девушек, летящих на огонь, как мотыльки. Пока сами лбом о стену не стукнутся, не одумаются.
— Не волнуйтесь, бабушка, — сказала Шан Ечу. — Я обязательно стану большой звездой.
«С такой-то внешностью?» — мысленно усмехнулась бабушка Ху, но вслух ничего не сказала, лишь вяло кивнула.
Шан Ечу уже собралась уходить, но вдруг что-то вспомнила и вернулась.
— Бабушка, можно я возьму с собой одну книгу? Обещаю, не испачкаю и не порву. Если что-то случится, я заплачу.
«Значит, не совсем безнадежный ребенок», — подумала старушка и указала на самую дальнюю полку:
— Вон с тех полок можешь брать любую. Это все равно подержанные книги, их сто лет никто не покупает. Только вернуть не забудь.
Шан Ечу подошла к полке. Там действительно стояли потрепанные старые книги. От них пахло плесенью, страницы некоторых пожелтели. Книги были свалены в кучу без всякой системы: мировая классика соседствовала с вышедшими из моды любовными романами, книги по гаданию — со справочниками, лежали старые журналы и даже несколько древних календарей.
Она окинула их взглядом, вытащила том «Как закалялась сталь», сунула его в тот же пластиковый пакет, в котором вчера принесла булочки, и ушла.
Обновлено: 22.01.2026