Пятый старейшина явился лично, паря в воздухе. Лицо его было столь мрачным и пугающим, что даже глава секты не смел встретиться с ним взглядом.
– Цинь Тянь, почему ты снова ранил моего внука? – голос Пятого старейшины звучал низко и угрожающе.
Он многое почерпнул из «Священного писания» и потому считал себя в долгу перед Цинь Тянем.
Однако его внука избивали снова и снова, а на этот раз едва не лишили жизни. Даже если Цинь Тянь был его благодетелем, старейшина не мог закрыть на это глаза.
– У него слишком поганый язык. Я лишь помогаю ему избавиться от дурной привычки. Вдруг он в будущем нарвётся не на того, и его убьют? Что тогда?
На лице Цинь Тяня застыло выражение искренней заботы.
– Какая чушь! Ты должен понести наказание.
Пятый старейшина взглянул на главу секты:
– глава секты, я соглашусь на полгода заключения. Если его запрут на шесть месяцев, я больше не стану поднимать этот вопрос.
Будь на месте Цинь Тяня кто-то другой, так легко он бы не отделался.
Но у юноши был особый статус, к тому же он уже многое сделал для секты.
Поэтому старейшина был готов уступить в надежде, что это заставит Цинь Тяня хоть немного одуматься.
Если тот станет лучше, это пойдёт на пользу всей секте Великой Праведности. Когда дело касалось великих принципов, старейшина чётко видел грань между добром и злом.
«Пятый старейшина согласился всего на полгода заключения… Он явно ему потакает».
Полгода взаперти. Любой, у кого есть хоть капля ума, понимал, что это неслыханная поблажка.
Правила секты Великой Праведности были суровы. Цинь Тянь без веской причины убивал людей и калечил соучеников. Полгода заключения на этом фоне – почти полное отсутствие наказания.
– Я не согласен. Мне нужно участвовать в Большом состязании секты, чтобы занять первое место и отправиться на Турнир Небесных Пещер, – возразил Цинь Тянь.
Пятый старейшина хмыкнул, не скрывая пренебрежения:
– Ты силён физически, что даёт немалое преимущество на ранних этапах совершенствования. Но в состязании участвуют все адепты младше тридцати лет. Одной лишь физической силы будет недостаточно.
– Пятый старейшина совершенно прав. Цинь Тянь, ты ещё молод. Ты можешь подождать шесть лет и выступить на следующем состязании. С твоим талантом через шесть лет у тебя будут все шансы на первое место, – попытался убедить его и глава секты.
Шесть лет – слишком долго, Цинь Тянь не мог столько ждать.
– Нет, я должен участвовать в этом состязании. И первое место точно будет моим.
Тон юноши был твёрд, словно победа уже лежала у него в кармане.
– Какое невежество! Ты хоть знаешь, сколько в секте гениев младше тридцати лет? Они совершенствуются уже больше десяти лет, их сила сравнима с мощью дьяконов. Ты в секте всего два месяца, с чем ты собираешься тягаться с ними? – строго отчитал его вице-глава в красной мантии.
Цинь Тянь оказал услугу и ему, и секте. Несмотря на скверный характер юноши, они всё же хотели дать ему шанс.
Но для ученика, вступившего в секту всего два месяца назад, даже простое участие в состязании было бы большим достижением, не говоря уже о победе.
Очевидно, он просто искал предлог, чтобы избежать наказания.
– И что с того? – на лице Цинь Тяня читалось такое высокомерие, будто все гении секты не выдержат и одного его удара.
Вице-глава чуть не рассмеялся от злости. Такого самонадеянного ученика в секте Великой Праведности ещё не бывало.
– глава секты, до состязания осталось два месяца, так пусть посидит взаперти этот срок. А через два месяца пусть участвует. Не займёт первое место – срок заключения удвоится, – холодно произнёс вице-глава.
Языком молоть всякий горазд, но когда за слова приходится отвечать, хвастуны тут же умолкают.
– А если займу первое место?
Цинь Тянь усмехнулся. С его Системой занять первое место – проще простого.
– Это невозможно. Но если всё же займёшь, можешь просить о чём угодно. Если твоё желание будет разумным, мы его исполним.
Цинь Тянь улыбнулся. А вице-глава – неплохой мужик, сам лезет в руки с подарками.
– Идёт. Если я займу первое место, то хочу стать старейшиной.
Лица главы секты, вице-главы и Великого старейшины мгновенно почернели.
Ну и аппетиты у этого парня!
Выиграет он или нет, на такое требование они согласиться не могли.
Ведь если победит не Цинь Тянь, то кто-то другой. Узнав о таком условии, остальные ученики неминуемо поднимут бунт.
– Старейшиной стать невозможно, но мы можем в виде исключения принять тебя во внутреннюю секту, – ответил глава.
Если Цинь Тянь, будучи учеником внешней секты, действительно сможет занять первое место, то его перевод во внутреннюю секту вряд ли вызовет чьи-то возражения.
– Пятый старейшина согласен? – спросил глава стоящего рядом старца.
– У меня нет возражений.
Пятый старейшина ни на грош не верил, что Цинь Тянь сможет победить.
А в случае проигрыша наглеца ждал целый год заключения.
Цинь Тянь нахмурился, размышляя:
«Вместе с этой задачей будет четыре. Осталось ещё два задания, и неизвестно, сколько времени уйдёт на их выполнение. Поучаствовать в состязании – очень выгодно».
– Хорошо, я согласен.
– Стража! Отправьте его в карцер, – немедленно распорядился глава секты.
Он не хотел больше говорить с этим парнем, иначе кто знает, чего ещё от него ждать.
Цинь Тяня увела стража, но его это ничуть не заботило.
Карцер – не та клетка, из которой нельзя сбежать.
Старый глава секты и так проявил к нему большую снисходительность, так что стоило подыграть и сохранить ему лицо.
«Чёрт, я же забыл сдать задание», – внезапно вспомнил юноша. Он ведь за этим и пришёл.
Но внезапное сообщение от дьякона Зала заданий всё спутало, да ещё и этот ублюдок Ма Цзе…
Ладно, разберусь с ними в следующий раз.
Цинь Тяня увели.
А в секте Великой Праведности поднялся шум. Большое состязание и без того вызывало немало толков.
Заявление же Цинь Тяня о том, что он непременно займёт первое место, и вовсе произвело фурор.
Набор новичков проходил раз в три года, а участвовать в состязании могли все, кому не было тридцати. Это означало, что на ринг выйдут ученики трёх, а то и четырёх предыдущих наборов.
Это будет настоящая битва драконов и тигров.
После того как толпа разошлась, Цан Фэн принёс на Чёрный Утёс всё необходимое.
– Малыш Фэн, зачем ты пришёл?
На Чёрном Утёсе Цинь Тянь чувствовал себя совершенно свободно, ничуть не ощущая себя узником.
Сюда его доставил дьякон из Зала правосудия.
Этот дьякон читал «Священное писание» и тоже был обязан Цинь Тяню, поэтому не стал ему мешать: он лишь формально доставил его на Чёрный Утёс и даже приготовил всё необходимое для жизни.
Цинь Тянь же не спешил уходить: обстановка здесь была неплохой, да и темница секты с её многочисленными узниками находилась совсем рядом.
Секта Великой Праведности карала зло, но не казнила преступников, а заточала их в темницу.
Цинь Тяню было ужасно любопытно, сколько же узников томится в её застенках.
Увидев, что Цинь Тянь ничуть не унывает, Цан Фэн улыбнулся, и тревога в его сердце рассеялась.
Он принялся раскладывать принесённые вещи:
– Старший брат, где жить – неважно. Но духовная энергия здесь даже плотнее, чем в Южном квартале внешней секты.
Наказывая учеников, секта не лишала их возможности совершенствоваться, поэтому на Чёрном Утёсе тоже была духовная ци. А поскольку он находился на полпути к вершине горы, ци здесь оказалась плотнее, чем в жилых кварталах внешней секты.
– И правда, неплохо.
Цинь Тянь посмотрел на темницу неподалёку, решив при случае заглянуть туда.
Цан Фэн заварил чай и сказал:
– Старший брат, сегодня ты наделал много шума своим заявлением о первом месте. Многие старые ученики и признанные гении уже объявились и грозятся показать тебе, как должен вести себя новичок.
– Ещё говорят, что ты хоть и написал «Священное писание», но старших не уважаешь, соучеников ни во что не ставишь, всегда поступаешь по-своему и ведёшь себя как хам. Хотят научить тебя жизни.
Обновлено: 18.02.2026