Глава 17 — Глава 17

Глава 17 *** Огир был невероятно высок. Потолки в библиотеке достигали трех метров, но его вихрастая черная шевелюра почти касалась балок. Длинные брови свисали по обе стороны лица, чуткие уши венчали пушистые кисточки, а широкий нос больше напоминал морду зверя. На нем был длинный кафтан, застегнутый на все пуговицы от горла до самого пояса. Уши огир дернулись, когда он обратил на меня взгляд своих бледных глаз. Я отвесил вежливый поклон, предпочтя, впрочем, остаться у двери. — Да осияет тебя Свет. — Я не без гордости отметил, что на этот раз вспомнил о традиционном приветствии сам, без подсказки. Я всё лучше приспосабливался к этому миру. — Я Рон Шен, старший репортер «Кэймлин Таймс». — Твое имя поет в моих ушах, Рон Шен. Я Лойал, сын Арента, сына Халана. — Он прищурился, глядя на стол, где лежало несколько свежих выпусков газеты. — Так ты из той самой газеты! Огир сделал два шага вперед, разом преодолев едва ли не треть комнаты — а библиотека вовсе не была маленькой. — Я никогда не слышал о них до приезда сюда. И уж точно ничего не читал. Впрочем, это в духе людей — вам всегда не терпится всё разузнать. — Его уши снова прянули. — Ты кажешься на редкость спокойным. Когда я вошел в город, за мной погналась разъяренная толпа, а стоило мне попытаться позавтракать в общем зале, как все в ужасе разбежались. — Да, до меня доходили слухи о том, как горожане гнали троллока. Я счел это маловероятным и решил проверить всё лично, добравшись до первоисточника. Должен признаться, прежде я только читал об огир. — Это было чистой правдой. — Но я сразу понял, что ты не троллок. Этих тварей мне уже доводилось видеть. Лицо моё невольно исказилось от отвращения при воспоминании о том запахе, о хрусте ломаемых костей и горячей крови на руках. — Отрадно, что на меня хотя бы не кричат, — пробасил Лойал. — Но неужели ты пришел лишь за тем, чтобы поглазеть на огир? Я покачал головой. — Нет, вообще-то я надеялся взять у тебя интервью. — Интервью? — Именно. Для газеты. Ты первый огир в Кэймлине за долгое время. И, как ты уже успел убедиться, большинство людей понятия не имеют, кто вы такие. «Кэймлин Таймс» существует как раз для того, чтобы бороться с подобным невежеством, так что я надеялся, ты расскажешь немного о себе и о своем народе. — Полагаю, в этом нет ничего... Ох, это значит, что мое имя напечатают в твоей газете? — Его глаза округлились, а уши мелко подергивались каждые несколько секунд. — Ну да. Разумеется, я не стану разглашать, где именно ты остановился. Но твое имя, откуда ты родом, как выглядит твой дом и что привело тебя в Кэймлин — подобные вещи. Тебя это беспокоит? — Ах, ну, не то чтобы... «Кэймлин Таймс» читают только здесь, верно? — В основном. — Я пожал плечами. — Кто-то может увезти экземпляр из города, купив его у нас, но за пределами Кэймлина подписчиков у нас нет. Почему ты спрашиваешь? Ты от кого-то скрываешься? Я знал, что это не так, но помнил: Лойал покинул дом без дозволения. И рано или поздно за ним явится мать в компании будущей жены. — Нет, но я ушел в то время, когда Пень еще только решал, позволить ли мне это. Должно быть, они уже заметили мое отсутствие. Присев на стул, я жестом пригласил его последовать моему примеру. — И вам не разрешается покидать стеддинг без согласия этого Пня? — Я достал карандаш и блокнот. На мои карандаши время от времени косились с подозрением, но я провалился бы на месте, если бы снова взялся за перо, которое нужно поминутно макать в чернила. Порой быть Богорожденным Искусности — просто удобно, а порой это буквально спасает жизнь. — Ну, это просто считается неосмотрительным. Но к тому времени, когда они бы всё решили, я бы уже и сам стал достаточно взрослым, чтобы уйти по своей воле. — Он вздохнул так тяжко, что звук, верно, был слышен даже на улице. — Ужасная поспешность. Но я столько читал о внешнем мире и так хотел увидеть его своими глазами... — Мир велик, и в нем есть на что посмотреть, — кивнул я. — Прости, если мой вопрос покажется нескромным, но ты выглядишь вполне взрослым. Сколько тебе лет? — Всего девяносто. Ох, не стоило так говорить. Старейшины всегда твердят, что вы, люди, не любите, когда вам напоминают о краткости вашей жизни. Лойал сокрушенно опустил брови, глядя на меня с искренним беспокойством. Мне оставалось только усмехнуться. — По сравнению с огир — возможно. Но собака живет двадцать лет, бабочка — считанные дни. И всё же мы все успеваем немало за отведенный нам срок. В конце концов, время относительно. А уж сколько суждено прожить мне самому — я и представить не мог. Теперь уже нет. Лойал задумчиво потер массивный подбородок толстым пальцем. — Время относительно? Да, пожалуй, так оно и есть. И всё же мне не стоит быть столь неосторожным в словах. — Пожалуйста, говори прямо то, что думаешь. Я предпочитаю слышать правду. Твою правду, — добавил я. — Кэймлин был твоей первой целью? — Нет. Я уже побывал в Кайриэне, Тире и Иллиане. — Лойал покачал головой. — Но ни один из этих городов не оказался таким, как в книгах. Всё так сильно изменилось... Когда Лойал умолк, я негромко кашлянул. — А в стеддингах всё иначе? — Да, стеддинг Шангтай остался таким же, каким был всегда. Они почти не меняются. Да что там, даже Разлом смог лишь изменить их местоположение, но не облик. Можно сказать, что Пути изменили жизнь в стеддингах, но их время пришло и ушло. — И какова же жизнь в стеддинге Шангтай? Полагаю, он далеко от Кэймлина. Откинувшись на спинку стула, я слушал рассказ Лойала, погружаясь в детали быта огир. Мне следовало быть осторожным и придерживаться общих тем, но этот разговор обещал стать отличным материалом для следующего номера. И не забыть бы расспросить побольше о Путях — возможно, скоро мне понадобится повод, чтобы ими воспользоваться. *** Я пробирался сквозь толпу по широкой столичной улице. Люди вытаптывали пожухлую траву на разделительной полосе бульвара, проходя мимо бесконечных рядов деревьев, чьи голые ветви раскинулись над головами. Тысячи голосов сливались с шумом ремесленных лавок, грохотом экипажей и мерным цокотом копыт. Дюжие молодцы, несшие паланкин, с трудом прокладывали путь сквозь людское море, едва не сбив меня с ног — я едва успел отпрянуть. Коробейники и купцы во всю глотку расхваливали свой товар; каждый второй предлагал памятные безделушки, посвященные скорой кончине лжедракона. Казнить Логейна здесь не собирались, но через неделю его должны были провести по улицам города. До этого оставалось еще несколько дней. Местные не давали дням недели имен, а сама неделя здесь длилась десять дней. Если нужно было назначить встречу, просто называли месяц и число. Сегодня, к примеру, было 20-е число Адара. Минуло три дня с тех пор, как я познакомился с Лойалом. С того дня мы виделись за обедом ежедневно, и сегодня я пришел не с пустыми руками. Мы не только занимались интервью — по большей части мы обсуждали прочитанные им книги, а еще он учил меня игре в Камни. Я узнал в ней го — или, по крайней мере, она была очень на нее похожа, хотя прежде мне играть не доводилось. Мастером я не был, но мне казалось, что раньше эта игра далась бы мне куда тяжелее. Я заметил это еще после пробуждения в Водяном Лесу: память стала четче, детали всплывали в уме без усилий, а новые знания усваивались мгновенно. Не скажу, что раньше я был тугодумом, но, став драконом, я, похоже, стал и капельку умнее. Возможно, дело в измененной биологии — мозг-то стал побольше — или в связи со Словами Созидания. Как бы то ни было, жаловаться я не собирался. Но даже с моим обновленным интеллектом Лойал разделывал меня под орех. Впрочем, у него за плечами наверняка были десятилетия опыта. Мне было весело, Лойалу — чуть менее одиноко, так что все оставались в выигрыше. Кивнув Ламгвину на входе в «Благословение Королевы», я направился прямиком в библиотеку. — Неужели ты не можешь хотя бы изредка со мной разговаривать? — донесся до меня вздох Лойала, похожий на басовитый рокот. — Или, может, сыграем в Камни? Я уже несколько дней ни с кем толком не общался, кроме добрых мастеров Гила и Шена, но они вечно заняты. Похоже, кухарка гоняет почтенного мастера Гила без зазрения совести. Может, это она на самом деле хозяйка таверны? Я заговорил прежде, чем Ранд успел ответить. Юноша сидел спиной ко мне, но даже так его трудно было с кем-то спутать. Этот рост, этот цвет волос — слишком приметно. По крайней мере, по эту сторону Хребта Мира. — Что, Лойал, надоело колотить меня как барабан? — Рон! О, вовсе нет. Но у тебя ведь работа и... Я поднял руку, прерывая его. — Всё в порядке, я пошутил. Я перевел взгляд на Ранда. Тот смотрел на меня, прищурившись, а его рука лежала на эфесе меча. Что ж, теперь пришло время немного поиграть на публику. — А ты что здесь делаешь?