Глава 13 — Глава 13

Глава 13 *** О чём я как-то умудрился позабыть, так это о том, как много здесь курят. Никаких сигарет, разумеется, зато трубки дымили на каждом углу. Не знаю, грозил ли рак дракону или Богорождённому, но проверять на собственном опыте не имел ни малейшего желания — покорно благодарю. Особенно учитывая нынешнее состояние местной медицины. — Что ж, не буду более отнимать ваше время. Да осияет вас Свет. — И вас, госпожа Банара. Мой временный дом представлял собой единственную комнату, довольно просторную по кэймлинским меркам. Здесь помещались кровать, массивный шкаф и пара столов разного размера под разные нужды. Один служил для трапез и письма, другой, поменьше, стоял у изголовья для всяких мелочей. Был и третий — под мутным медным зеркалом, на котором покоился таз для умывания. Последний был единственным, что здесь отдалённо напоминало душ. Если же мне хотелось вымыться по-человечески, приходилось идти в город — либо в таверну, либо в общественные бани. Что же касается туалета, то он оказался одновременно и более продвинутым, чем я опасался, и бесконечно далёким от того, к чему я привык. Всему этажу приходилось делить некое подобие нужника, из которого всё содержимое прямиком отправлялось в кэймлинскую канализацию. Благо в этом городе она хотя бы имелась. Однако аромат, встречавший каждого за этой дверью… скажем так, от него поистине перехватывало дыхание. Я невольно содрогнулся, лишь мельком глянув на эту дверь, когда проходил по коридору. Переодевшись в одежду, подобающую хорошо оплачиваемому ремесленнику, я вновь запер комнату. Теперь у меня был печатный станок, но нечего было печатать. Пришло время собрать новости, достойные публикации, и подыскать людей, способных управлять производством. Я не планировал оставаться в Кэймлине до конца своих дней; по правде говоря, я рассчитывал управиться здесь за месяц-другой. Итак, терять время нельзя. *** Литеры, выпадавшие из формы, казались вполне пристойными — ровно до тех пор, пока не начинал приглядываться к зеркальному отражению букв. Тогда-то и выяснялось, что некая бесформенная клякса на самом деле должна была быть строчной «п». — Это уже третья, — пожаловался Усо, поправляя маску. Снимать её он даже не пытался — по крайней мере, после тех предупреждений, что я им выдал. — Они все такими выходят. А я ведь делаю всё в точности так, как вы показывали. Остальные мои работники — а ведь сама мысль о том, что у меня теперь есть штат сотрудников, казалась весьма странной — изо всех сил делали вид, будто поглощены делом. Но я не сомневался: они ловят каждое моё слово. Мне хотелось вздохнуть, но я вовремя сдержался. Я понятия не имел, как быть боссом или нанимателем. Радовало лишь почти полное отсутствие бюрократии — здесь практически не существовало законов или правил, регулирующих подобные отношения. Помнится, на меня посмотрели как на умалишённого, когда я предъявил контракт, включающий в себя социальные гарантии. Немногое: лишь обязательство оплатить медицинские расходы в случае травмы на производстве да выплата семье в случае фатального инцидента. Подобного произойти не должно, но мы работали с раскалённым металлом и кучей химикатов. Даже со всеми мерами предосторожности я не мог гарантировать полную безопасность. Мы отливали литеры на улице, защитившись от дождя и снега лишь деревянным навесом, и каждый обязательно носил маску. Но стоило слухам о жалованье разлететься по округе, как желающие едва не вынесли мне дверь. Вот только всех их ещё предстояло обучить. — Да, я вижу… Мне и самому потребовалось время, чтобы во всём разобраться. Оказывается, формы для каждой буквы немного отличаются, и металл течёт по-разному. Нужно подбирать движение в зависимости от того, что именно отливаешь. Это строчная «п», так что рука должна идти вот так. Моя ладонь пришла в движение — сперва медленно, затем чуть быстрее, и наконец — совсем стремительно. В форме пока не было металла, так что я мог позволить себе не спешить. — Видишь? Попробуй ещё несколько раз вхолостую, а потом посмотрим, что получится. На этот раз всё вышло как надо, хотя Усо потребовалось ещё несколько попыток, прежде чем он обрёл уверенность. Кивнув и выдавив одобряющую улыбку, я продолжил обход. Заглянул внутрь склада, чтобы проверить тех, кто смешивал чернила и упражнялся в наборе текста. Мужчины и женщины трудились не покладая рук. Единственным предметом в здании, который пока стоял без дела, был сам печатный станок. Ко мне подошёл мастер Хагайдрин. Он молча наблюдал за троицей, что выбирала литеры, пытаясь собрать из них страницу. Дело шло туго: зеркальное отображение сбивало с толку, но они постепенно осваивались. Медленно, но верно. — Пришли вести от Гвардии, — негромко произнёс Хагайдрин. Я перевёл взгляд на него. Этому человеку было лет сорок пять, может, пятьдесят. Я заметил, что люди здесь стареют быстрее. Его волосы почти полностью поседели, лишь кое-где проглядывали светло-каштановые пряди, а плечи заметно сутулились. Я нанял его, чтобы он ведал деловой стороной вопроса. Полгода назад у него была собственная типография, но пожар уничтожил всё дочиста, а денег на восстановление не нашлось. Однако огонь не смог уничтожить его связи. Я буквально видел, как в его глазах вспыхивают новые возможности каждый раз, когда он бросал взгляд на мой станок. — Что ж, — заметил я, — они не ответили отказом, иначе вы бы не выглядели таким… задумчивым. — Согласия я тоже не получил, — проворчал он. — Они по-прежнему работают с Хонагом, но капитан Валил готов проверить наши притязания. Если сумеем подтвердить свои хвастливые речи делом, он за нас замолвит словечко. Я кивнул. В своё время меня поразило отсутствие гильдий в Кэймлине. Я ожидал, что общество позднего средневековья, переходящее в эпоху раннего модерна, будет ими просто кишеть. Однако их отсутствие вовсе не означало, что можно просто открыть лавку и ждать процветания. Типографии, как выяснилось, держались на плаву не за счёт печати книг, а благодаря стабильным государственным заказам. Прокламации, ордера, уведомления, договоры — всё то, без чего не может функционировать даже самая зачаточная бюрократия. Эти работы отдавались на откуп, и, разумеется, заказы получали те, в ком власти были уверены. Иными словами — люди, у которых были нужные знакомства. Тут-то в игру и вступал Хагайдрин. — И что это за проверка? Насколько суровым может быть испытание Валила? Старик негромко усмехнулся: — Я сказал ему, пусть не щадит нас. Так что лучше приготовьтесь к бессонной ночи — не удивлюсь, если он подкинет нам задачку прямо к ужину. Если ему придётся подставлять шею ради нас, он должен быть уверен в результате. Я расправил плечи: — Тогда лучше предупредить людей, чтобы оставались на местах. Я и сам никуда не уйду. Распорядитесь, чтобы сюда принесли койки, и узнайте, не доставит ли таверна «Закрытый шлем» горячую еду. Хагайдрин снова хмыкнул: — Валила ждёт сюрприз. Вы и впрямь думаете, что мы управимся за день? Я бы дорого дал, чтобы увидеть его лицо, когда мы доставим заказ на следующее же утро. — Думаю, мы справимся за одну ночь. Он не станет рисковать крупным заказом ради теста. И когда придёт время доставки, я обязательно возьму вас с собой. *** Капитану Валилу на вид было под сорок. При ходьбе он заметно припадал на левую ногу — вероятно, именно из-за этого увечья его и перевели на административную работу. Гладковыбритый, с носом-картошкой и коротко стриженными тёмными волосами, он производил впечатление человека сурового и исполнительного. Его кабинет располагался в казармах Нового Города — довольно скромном двухэтажном здании. В моём мире я бы назвал это полицейским участком, но местное общество ещё не доросло до концепции полиции. Несколько гвардейцев проводили нас любопытными взглядами, пока мы втаскивали стопки бумаги, но Хагайдрин ждал реакции только одного человека — самого Валила. И лицо того, когда он увидел доставленный заказ, стоило всех затраченных усилий. — Уже?! Но я же отдал распоряжение только вчера вечером! — И сказали, что дело не терпит отлагательств, — ответил я. Глаза нещадно щипало, кожа на черепе словно натянулась, а каждая мышца ныла от усталости. Я не привык к бессонным ночам. Никогда раньше мне не приходилось работать сутки напролёт, и этот опыт не вызвал у меня ни капли восторга. Даже в этом новом, улучшенном теле мне требовались законные восемь часов сна. Каждый раз, когда я открывал рот, приходилось подавлять зевоту. — Полагаю, такая скорость вас устроит? Подбородок офицера Гвардии Королевы дернулся в резком, недоверчивом жесте. — Если работа выполнена добротно. Я взял верхний лист и протянул ему, но он проигнорировал мой жест и шагнул к стопке. Он принялся лично просматривать бумагу, выхватывая по десять, двадцать, пятьдесят листов за раз, проверяя каждый дюйм. Я затаил дыхание. Мы развешивали листовки на просушку сразу после печати. Запах чернил перебивал всё остальное, пока нам не пришлось распахнуть все двери и окна в надежде на глоток свежего воздуха.