Этиша, прислонившись к Кайену, посмотрела на него снизу вверх. И на балу в честь Фестиваля основания империи, и в столичной резиденции Кайен всегда был рядом, но их постоянно окружали люди.
Множество аристократов, слуг и горничных… Повсюду были глаза, следящие за ними, и они никогда не оставались по-настоящему вдвоем.
«Нет, вряд ли. У герцога, должно быть, другие планы. Наверное, он позовет кого-то из слуг. Как может великий герцог Уинтел находиться здесь без свиты?»
Этиша мысленно покачала головой, обдумывая это. В этот момент Кайен заговорил, словно прочитав ее мысли.
— Мы не знаем, как все обернется, поэтому лучше не звать лишних помощников. Давайте побудем вдвоем какое-то время. Вам будет неудобно без горничной, но, пожалуйста, потерпите один день.
— …Значит, до завтра мы будем только вдвоем…?
— Да, так и будет. Я провел много лет на полях сражений, поэтому мне привычнее обходиться без свиты, но вы…
— А, нет. Все в порядке. В поместье Хайнц я тоже часто проводила время в одиночестве, так что я справлюсь.
Этиша ответила, хлопая своими большими глазами. Она не могла скрыть своего замешательства.
«Неужели мы действительно будем вдвоем с герцогом…?»
Она не была уверена, допустимо ли это.
«Честно говоря, боль была недолгой, и сейчас я чувствую себя прекрасно…»
Слова Этиши о том, что с ней все в порядке, не были пустой вежливостью. Когда проявлялись симптомы, сердце действительно ныло и болело, но теперь, когда приступ прошел, она чувствовала себя совершенно здоровой. В таком состоянии она могла бы хоть сейчас отправиться на Север через Варптель.
«…»
Однако Этиша не решилась отклонить предложение Кайена. Просто потому, что ей совсем не хотелось отказываться.
— Тогда будем считать, что вы согласны. Я немедленно поищу гостиницу в Раксене. Переночуем в подходящем месте и отправимся завтра пораньше.
— Хорошо…
В городе, где она была впервые, провести целый день наедине с Кайеном, без всяких сопровождающих… Для Этиши это было чем-то невероятным.
— Герцог… спасибо вам.
Этиша поблагодарила его от всей души.
— Спасибо, что беспокоитесь обо мне.
Никто из тех, кто знал о болезни Этиши, не реагировал так, как Кайен. Ни родители, ни сестра — никто.
За всю свою жизнь Этиша никогда не чувствовала подобной заботы.
«Оказывается, то, что кто-то беспокоится о тебе — это так тепло».
Так нежно…
Хотя лицо Кайена оставалось холодным и суровым, не выражая ни капли эмоций, Этиша видела его по-другому. Поэтому она не могла отвергнуть его предложение остаться в Раксене.
— Как вы и сами, должно быть, знаете, вы очень добрый и хороший человек, герцог.
Этиша спокойно улыбнулась, приподняв уголки губ. Почему-то ей казалось, что семя в ее сердце прорастает чуть сильнее. Нежный росток тянулся вверх, медленно набирая силу.
— …Леди Этиша. Кажется, вы снова в чем-то ошибаетесь,
Тихо произнес Кайен, все еще обнимая ее. Его рука, поглаживавшая ее по спине, внезапно замерла.
— Я не такой хороший человек, каким вы меня считаете.
Этиша ответила без тени сомнения:
— Нет. Вы самый лучший человек из всех, кого я встречала в своей жизни.
— …
— Я уверена, что больше никогда не встречу никого, похожего на вас.
Герцог Кайен дал Этише, которой некуда было идти и не на кого опереться, всё. Резиденцию, титул, брак и даже путь к спасению — Север. Она была благодарна ему каждый раз.
— И, как вы тоже наверняка знаете, по-настоящему плохие люди не говорят о себе, что они плохие. Напротив, они стали бы лгать, чтобы обмануть меня.
Этиша посмотрела на Варптель, извергающий свет, подобно фонтану. Как Лариенна, которая называла этот прекрасный предмет уродливым. Как виконт Хайнц, который порол ее под предлогом воспитания…
Голубые глаза Этиши сияли красотой, подобно свежим зеленым росткам. Кайен смотрел на ее лицо и ничего не говорил.
Он ничего не мог сказать.
После этого Этиша пошла вместе с Кайеном по главному проспекту города.
Раксен был городом с развитой торговлей благодаря преимуществу в виде Варптеля. Повсюду процветали гостиницы для проезжих торговцев, а различные лавки работали допоздна.
— Господин! Загляните к нам в лавку! У нас много хороших и дешевых товаров!
— Не идите к соседям, заходите сюда! У нас дешевле!
Пока они шли бок о бок, отовсюду доносились зазывающие выкрики. В обычное время торговцы не осмелились бы подойти к великому аристократу, но сейчас Этиша и Кайен были вдвоем, без свиты.
Поскольку высокопоставленные дворяне вряд ли стали бы разгуливать по улицам без слуг, их, по-видимому, принимали в лучшем случае за мелких дворян или за зажиточных простолюдинов.
— Простите еще раз, что заставляю вас терпеть неудобства, леди Этиша.
— Вовсе нет, герцог. Напротив, мне очень весело.
— Весело?
— Возможно, это прозвучит странно, но мне нравится гулять по торговым рядам. И смотреть на всё это очень интересно.
— …
Вид торговых улиц, тянущихся по обе стороны, и купцов, предлагающих свои товары, был для Этиши в новинку.
— Мне всегда хотелось хоть раз испытать нечто подобное. Пойти на незнакомую улицу, зайти в незнакомую лавку и купить вещь, которую видишь впервые. Если использовать выражение сестры Лариенны, это «исследование».
Лариенна, возмутительница спокойствия в светском обществе, никогда не сидела на месте. Она вечно куда-то уходила в поисках чего-то и вечно возвращалась, впутавшись в какую-нибудь историю.
Услышав это, Кайен перевел взгляд на открытую лавку. Это был магазин, на который Этиша заглядывалась уже какое-то время.
— Не хотите зайти?
— Что? Сюда?
— Вы ведь уже давно смотрите на эту лавку.
— Но… это же лавка сладостей.
Из магазина с яркой вывеской доносился сладкий аромат. Внутри продавались самые разные конфеты, а среди них была даже огромная сахарная вата.
— Мне показалось, что вы хотите войти.
— Не то чтобы… просто сестра Лариенна часто ходила в такие места. Она с детства любила сладости.
— …
— Конечно, родители никогда не покупали конфеты лично для меня. Говорили, чтобы я делилась с сестрой.
— И она с вами не делилась.
— Да, так и было.
— …
Кайен не стал спрашивать дважды. Вместо того чтобы переспрашивать, хочет ли она войти, он медленно остановился перед лавкой и посмотрел на Этишу.
— Если вам совсем не хочется, мы пройдем мимо.
Вид статного и красивого мужчины, стоящего перед лавкой, в которую обычно заглядывают дети, казался чем-то удивительным. Угольно-черные волосы и такие же черные глаза. Этот человек выглядел так, будто стоит сделать шаг — и провалишься во тьму.
Этиша молча посмотрела на Кайена, а затем нерешительно подошла к нему.
Она сомневалась, можно ли так поступать, но, к счастью, сегодня за ними не следили лишние глаза. Они были только вдвоем.
— Хорошо, пойдемте.
Этиша вошла в лавку сладостей вместе с Кайеном. Хозяин лавки, казалось, был немного удивлен, увидев взрослых людей без детей, но радушно их поприветствовал.
— Добро пожаловать, гости! Вы ищете что-то конкретное?
— Леди Этиша, чего бы вы хотели?
— Ну, я даже не знаю…
Этиша нерешительно обошла лавку. В этот момент ее взгляд упал на знакомую упаковку.
«Если подумать, у сестры Лариенны было нечто подобное».
Маленькая корзинка со сладостями, в которой были собраны разные виды угощений.
Этиша невольно указала на нее.
— Вот это. Я возьму это.
Слова прозвучали на удивление четко даже для нее самой. Но не успела она удивиться, как ее взгляд приковал предмет, выставленный прямо рядом с корзинкой.
«А, это тоже было у сестры Лари…»
Пушистый плюшевый кролик, держащий в лапках маленькую конфету.
Она вспомнила, как в детстве попросила Лариенну дать ей разок обнять игрушку, а та на ее глазах растоптала кролика.
— И это тоже. Кролика.
— Кролика? Этот комок шерсти — кролик?
— Конечно, посмотрите, какие у него длинные уши.
— …Значит, эти торчащие штуки — уши.
Кайен посмотрел на Этишу, словно спрашивая, всё ли это. Но Этиша была слишком увлечена осмотром лавки. В этот момент ей казалось, будто ей возвращают ее потерянное детство.
— На самом деле, я еще хочу попробовать сахарную вату. Ту, что называется «Облачная вата». И еще, быть может, то… как же оно называлось? То, что выпускают только во время Фестиваля основания империи. Оно в золотистой обертке.
Хозяин лавки, внезапно заполучив щедрого покупателя, радостно вмешался:
— Вы имеете в виду Золотую конфету. Она у нас еще осталась.
— Да! Я возьму её, и еще…
Лицо Этиши мгновенно просветлело. Она радовалась и смеялась открыто, как ребенок. Это была совсем другая сторона Этиши, отличная от того отрешенного образа, который он видел раньше.
Воодушевленная, взволнованная, она казалась живой и яркой, словно только что родившееся маленькое существо.
Кайен молча и медленно наблюдал за такой Этишей.
Ее легкая походка, сияющая улыбка и развевающиеся розовые волосы — всё это по очереди запечатлелось в его глазах.
Внешне он ничем этого не выдавал, но внутри Кайен испытывал довольно странное чувство.
«Самый лучший человек из всех, кого она встречала…»
Кайен никогда не был эмоциональным человеком. К нему никак нельзя было применить такие эпитеты, как «добрый» или «хороший».
У него была цель, и на пути к ней он не оглядывался по сторонам. Поэтому жизнь Кайена была подобна бегу хищного зверя.
Он просто топтал и разрывал всё, что преграждало ему путь.
«Неужели я и впрямь был так добр к леди Этише?»
Кайен пристально смотрел на нее. Она всё еще улыбалась, радуясь и рассматривая маленькие сладкие угощения. Ее лицо было совсем не таким, как тогда, когда она мучилась от симптомов манопресыщения.
«Глядя на это лицо… кажется естественным, что она так заблуждается».
Если она так радуется даже одной конфете, то каким ей должен казаться Кайен, который ей помогает? Из-за несчастливого детства любой, кто протянет ей руку помощи, будет выглядеть в ее глазах благодетелем.
Кайен считал, что искренность Этиши — лишь следствие обстановки, в которой она росла. Но было в этом нечто такое, что нельзя было объяснить только этим.
«…»
Кайен уже не раз слышал от Этиши слова благодарности. И они бессознательно накапливались, обретая форму. Они врезались в память, оставляя след, который невозможно было стереть.
«Ха, о чем я только думаю».
Обновлено: 20.02.2026