— Даг, ты сам идти сможешь? — Поинтересовалась Сиала.
— Старший брат, я подтолкну! — Лаг сунул морду прямо к лицу Дага, беспрестанно облизываясь и всячески заискивая.
Неизвестно, что этот медвежонок ел с утра, но было очевидно, что привычки чистить зубы у него нет: амбре изо рта шло нешуточное.
Даг вытянул лапу и с трудом отпихнул Лага, произнеся на ломаном зверином языке:
— Сам дойду.
Маленькие эльфы понимали звериный язык и могли свободно общаться с магическими зверями.
Сиала обеспокоенно спросила:
— Даг, ты весь перепачкался, может, умоешься? Если вернешься в таком виде, Леди тебя снова побьет.
Леди.
При этом имени Дага пробрала дрожь.
Леди была их с Лагом мамой-медведицей, Земляным свирепым медведем с прескверным характером. Чуть что не так – и на сыновей обрушивался удар тяжелой медвежьей лапы, причем била она на совесть.
В голове несчастного медвежонка, которому не исполнилось и трех лет, теснились воспоминания о бесконечных тумаках, которые они с братом получали на пару.
— Ладно… умоюсь, тогда и пойдем, — обреченно решил Даг.
Эльфийка Сиала была слишком слабой. Сначала она пыталась тащить его за собой пузом вниз, но когда поняла, что его задние лапы цепляются за землю и дело идет туго, перевернула его на спину и потащила так.
После всех этих мытарств на раскисшей тропинке и живот, и спина Дага покрылись толстым слоем грязи. Он превратился в настоящего «грязевого медведя».
Другая эльфийка, Винни, тоже оказалась не ахти каким специалистом: ее Магия исцеления была слишком низкого уровня. Рана затягивалась плохо, при каждом движении казалось, что она вот-вот разойдется, а в голове пульсировала тупая боль.
Отлитая из чистой бронзы Книга Природы была весьма увесистой. Рухнув с четырехметровой высоты, она проломила ему череп. Пришлось делать операцию: разрезать кожу на голове, чтобы удалить сгустки крови. В эту эпоху технологии остановки кровотечения и переливания крови отсутствовали, так что Даг явно потерял слишком много сил. Ноги были ватными, а походка – шаткой.
Инстинкт выживания у Дага оказался необычайно силен. Покопавшись в памяти, он нашел дорогу через грушевую рощу к небольшому ручью.
Сиала помогла ему смыть грязь.
Отряхнувшись от капель воды и обсохнув на солнце, он наконец решился идти домой.
***
Эльфийская деревня раскинулась в ложбине между двумя холмами, образующими подобие латинской буквы «V», раскрытой на восток и сужающейся к западу.
На склонах холмов зеленели возделанные поля: там росли яблони, гранаты и, больше всего, пшеница.
В низине же раскинулись обширные яблоневые сады.
В самом центре этой «V» находился Храм, принадлежавший городку Утренней Зари. Этот порядок сохранился еще со времен Второго королевства эльфов: тринадцать деревень объединялись в один городок, для которого строился общий Храм Богини Природы.
На Фестиваль урожая все эльфы и магические звери округи стекались сюда, чтобы принять участие в торжественных подношениях.
Деревянный дом жрицы Венрессы стоял в самой вершине «V», приткнувшись к подножию высокой горы – это была окраина деревни.
Остальные эльфы и магические звери жили у подножий южного и северного холмов.
Даг обитал на самом восточном краю северного холма, то есть в другом конце поселения.
Деревушка была крошечной, от края до края – меньше километра.
Вскоре они подошли к дому. По пути Даг успел переварить еще немало обрывочных воспоминаний.
Его жилище представляло собой две деревянные постройки, большую и маленькую, выглядевшие довольно запущенными.
Огромная бурая медведица длиной в три-четыре метра лениво развалилась у порога. Это и была Леди – та самая супергрозная мама-медведица из его памяти.
— Леди, Даг ранен, — подала голос Сиала.
— Знаю.
Из глотки медведицы вырвались звуки древнеэльфийского языка.
Даг похолодел от неожиданности: «Говорит по-человечески? Значит, она как минимум десятого ранга!»
— Учительница Венресса просила передать, что на исцеление уйдет… полмесяца. Так что ее нельзя бить, — пролепетала маленькая эльфийка, опустив голову и украдкой поглядывая на реакцию Леди.
— Знаю, — мама-медведица с явным нетерпением махнула массивной косматой лапой.
— Тогда я пойду… — Сиала прикусила язык и, бросив на прячущегося за спиной Дага Лага полный сочувствия взгляд, поспешила ретироваться.
Даг, не желая выдавать тот факт, что в теле медвежонка поселилась чужая душа, вальяжно поплелся в тень дома.
Лаг, понурив голову, следовал по пятам, то и дело косясь на мать.
Леди вытянула передние лапы, потягиваясь.
— О-о-у-у-у! — Лаг испуганно взвыл и тут же захныкал.
Мать всегда была в курсе их проделок. Стоило братьям натворить что-то за пределами дома, как она тут же об этом узнавала. И расплата всегда была одинаковой – жестокая трепка.
Сейчас Лаг прекрасно понимал, какой масштаб беды сулит попытка пометить территорию в Храме. Самое скверное, что Даг ранен и бить его нельзя – а значит, Лагу придется принять на себя весь гнев мамы-медведицы в двойном объеме.
Его глазенки так и бегали, а по морде катились крупные слезы.
Но, вопреки ожиданиям, на этот раз Леди не рассердилась. Размяв кости, она спросила:
— Проголодались?
— Угу, — вяло отозвался Даг.
Из-за плохо обработанной раны голова болела всё сильнее, сознание начало путаться. Это были явные признаки инфекции: жрица Венресса намеренно лишила его обезболивающих и противовоспалительных средств!
— Проголодался! — Лаг, почуяв, что гроза миновала, мигом вытер слезы лапой и мгновенно ожил. — Мама, я тоже хочу есть!
Леди подошла, склонилась над Дагом и осмотрела его рану. Лизнув его, она оставила каплю слюны на макушке, размазала её лапой и, велев «не шастать где попало», развернулась и ушла.
— У-у-ау! У-у-ау!
Лаг, проводив взглядом скрывшуюся в пойме реки мать, пустился в пляс, возбужденно нарезая круги вокруг брата:
— Старший брат, смотри! Мама совсем не злится! Оказывается, этот Храм – сущая ерунда.
Даг не хотел разговаривать.
На древнеэльфийском имена «Даг» и «Лаг» означали «свирепый» и «лютый». Лесные эльфы верили, что характер ребенка будет противоположен его имени, вот и назвали медвежат так, надеясь, что те вырастут послушными и не будут разносить деревню.
Не помогло.
С тех самых пор, как эти двое научились ходить, покой в тихой деревушке закончился.
— Брат, а как ты думаешь, почему мама не разозлилась? Может, она не любит Богиню Природы?
Даг молчал.
Видя, что брат не реагирует, Лаг наконец притих, подошел ближе и, заглянув ему в глаза, спросил:
— Сильно болит?
Слюна мамы-медведицы обладала антисептическими свойствами, и Дагу только-только стало легче, но от этой болтовни голова снова едва не пошла кругом. Он промолчал.
— Брат, ты кушать хочешь? Может, мне принести чего-нибудь?
Наконец-то младший заговорил дело.
— Хочу, — Даг мечтал лишь о том, чтобы этот балбес убрался подальше и дал ему спокойно подумать.
— Жди здесь! — Лаг снова посмотрел в сторону реки. По опыту он знал, что если мать уходит на охоту в болотистую местность, это надолго.
И он стрелой припустил к садам.
Даг, покопавшись в памяти, сразу понял, что тот задумал.
В саду был пруд для полива. Староста Финн, подражая людям, завел там стаю уток. Вот только поголовье их постоянно сокращалось – утки поочередно становились десертом для двух медвежат.
Поначалу Финн жаловался Леди, но быстро понял: медвежат хоть избей, они поспят и всё забудут. Как только голод прижмет – снова примутся за старое. Управы на них не было.
И действительно, через пару минут Лаг вернулся, неся в зубах утку с перекушенной шеей. Опытный делец уже успел общипать её у ручья, чтобы перья унесло водой, а внутренности закопал в ямку, заметая следы.
— Брат, ешь скорее!
Лаг нервничал, и видя, что Даг медлит, затравленно оглядывался по сторонам, торопя его. Если мама застукает их за этим – взбучки не миновать.
Сырую?
У Дага даже зубы заломило при взгляде на тушку, а пустой желудок неприятно сжало.
— Брат? — Лаг не выдержал и, слизнув кровь с утиного брюшка, сглотнул слюну и решительно ткнул уткой прямо в морду Дагу. — Ешь давай!
«…» – Дагу не то что есть, его едва не вывернуло.
Неужели жизнь будет такой жалкой? Нужно срочно искать способ вернуться… В конце концов, он Магистр, нельзя же вот так глупо погибнуть под упавшей железкой.
Организм магического зверя обладает мощной регенерацией, но для этого нужно много еды. Рассудок подсказал Дагу, что подпитка необходима. Пересилив отвращение под пристальным взглядом Лага, он вонзил зубы в мясо.
Обоняние и вкус зверя были обострены. Густой запах крови смешивался с мускусом. Впрочем, вкусовые рецепторы медведя отличались от человеческих: было не божественно, но и не так тошнотворно, как он ожидал.
Пища упала в желудок и быстро начала усваиваться, превращаясь в теплые потоки энергии, разливающиеся по телу. Чувство слабости в ногах отступило, боль в голове притупилась, и Даг наконец смог сосредоточиться.
Вонючая морда Лага снова возникла перед ним.
— Ну как, полегчало?
— Немного, — Даг сменил гнев на милость. Этот медвежий брат хоть и был оболтусом, но к старшему относился искренне.
— Мама только к темноте вернется, пойдем погуляем?
«…»
Остатки симпатии у Дага как ветром сдуло. Он раздраженно буркнул:
— Ты не видишь, что я почти помираю?
Лаг втянул голову в плечи и прошептал:
— Брат, ну рана же затянулась.
— Череп в щепки, — отрезал Даг.
— Но жрица Венресса подлечила тебя магией!
— Не долечила, — Даг отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
— Ну ладно… — понурый Лаг улегся рядом. Полежав пару секунд, он почесал затылок, потом перевернулся и поскреб пузо, пару раз перекатившись с боку на бок. Шило в одном месте не давало ему покоя, и в итоге он молча встал и побрел на холм за домом.
Обновлено: 23.01.2026