Глава 66 — Глава 56

Утро воскресенья я встретил в таком же отвратительном настроении, в каком лег спать накануне. Ситуация с Кубком всё так же приводила в ярость, и я всё так же не представлял, кто помог Поттеру стать участником Турнира. Когда я поднялся в Большой зал, меня тут же накрыло волной громких разговоров и восклицаний. Казалось, позавтракать пришло втрое больше людей, чем было в школе, и все обсуждали выбор Кубка, споря, кто станет победителем. Макгонагалл встретила меня мрачным взглядом. Я кивнул ей в знак приветствия, но не стал ничего говорить. Наше с ней отношение к Дамблдору было схожим, однако сейчас Макгонагалл не была моим союзником. В произошедшем есть и ее вина — как и Дамблдор, она потакала Поттеру, поощряя нарушение правил, если это способствовало так называемым «гриффиндорским» целям. И я нисколько не сомневался: случись чудо и победи Поттер в Турнире, Макгонагалл будет гордиться и поздравлять его громче всех. Аппетита не было. В очередной раз окинув предложенную еду взглядом, я посмотрел на слизеринцев. Уоррингтон был за столом. Я сомневался, придет ли он на завтрак после поражения с Кубком — вчера я так и не поговорил с ним, его не было в общей комнате с остальными. В другой ситуации я бы снял за это баллы, но я отлично понимал желание Уоррингтона побыть одному: участие друзей в такой момент только усилило бы досаду. Первоначальное облегчение сменилось тревогой, когда я заметил, что Уоррингтон молча смотрел на свою тарелку пустым взглядом, даже не пытаясь создать видимость, будто чувствует себя лучше. Друзья бросали на него взволнованные взгляды, но не решались придвинуться ближе. На смену беспокойству пришло раздражение. Глядя на Уоррингтона, можно было подумать, что утрата шанса на участие в Турнире для него равносильна потере близкого человека. В его возрасте нужно лучше держать удар. Внезапно смутное, едкое чувство, теребящее меня со вчерашнего вечера, приобрело очертания. Я замер, не в силах понять, как мог позволить себе забыть. Годрикова лощина. Кладбище. Я столько лет соблюдал традицию в память о Лили. Каждый визит приносил и утешение, и горечь, перезапуская счетчик и отмеряя время до моего следующего прихода. Я не смог прийти в прошлом году из-за появления Блэка. И вчера снова не пришел — на этот раз только по своей вине. Я успел бы, но после выбора Кубка всё вылетело из головы. Второй год подряд. Чувство вины стало невыносимым. Теперь даже вид тыквенного сока вызывал тошноту, и я мельком глянул на время, пытаясь высчитать, когда можно будет уйти, не вызывая лишних вопросов. Еще как минимум пятнадцать минут. Почти отчаянно стремясь отвлечься, я посмотрел на хаффлпаффцев, которые сегодня были непривычно громкими и радостными. Диггори сидел в самом центре, улыбаясь и периодически закатывая глаза в ответ на очередные комплименты. Он выглядел и смущенным, и счастливым одновременно. Еще один мальчишка, чрезмерно переоценивший важность Турнира в своей жизни. Диггори был неплохим магом, вполне способным учеником, но никаких особенных талантов у него не было. Как он собирался соревноваться наравне с остальными, было для меня загадкой. Хотя на фоне Поттера любой покажется мастером. Поттер. Я рискнул посмотреть на гриффиндорский стол, который тоже пребывал в приподнятом настроении. Гриффиндорцы оживленно переговаривались и кидали взгляды на центральную дверь, словно надеясь в любой момент кого-то увидеть. Поттера на месте не было, как и Грейнджер. А вот Уизли сидел с остальными, мрачный и недовольный. Я нахмурился, пытаясь понять, что могло произойти. Поттер явно хотел скрыться от позора — я не сомневался: кроме гриффиндорцев, никто не одобрит его выходку. Грейнджер, скорее всего, с ним — поддерживает и утешает… но почему Уизли здесь? Сильно проголодался? Или тоже был против решения Поттера участвовать обманным путем? Но еще вчера всё было в порядке. Я видел, как они шептались и пересмеивались — значит, размолвка произошла уже после того, как Кубок выбрал Поттера. Уизли мог разозлиться, только если Поттер не предупредил его о своем плане — но разве это возможно? Они же лучшие друзья. Поттер тащил Уизли в каждую авантюру, с чего на этот раз ему хранить гордое молчание? Боялся конкуренции? Едва ли. Возможно, мальчишка действительно ни при чём? И выбор Кубка стал для него таким же шоком, как и для остальных? Пятнадцать минут прошли, и я с готовностью поднялся со своего места. Зря я пришел сюда. Никаких ответов я, разумеется, не получил. А чтобы разделить восторженное предвкушение, захватившее учеников, нужно иметь столь же скудные мозги. * * * Если какая-то часть меня еще надеялась на улучшение ситуации, то и ее тоже ждало разочарование. Дамблдор не изменил свое решение, запретив Поттеру участвовать. Родственники Поттера не завалили Хогвартс письмами, требуя оградить своего племянника от неоправданного риска. Ученики всё так же пылали энтузиазмом, Макгонагалл ходила мрачнее тучи, а сам Поттер старательно избегал людных мест. Урок зелий в первую пятницу после решения Кубка стал испытанием даже для меня. Слизеринцы шипели, как разъяренные змеи, начисто позабыв о кипящих зельях и пытаясь досадить Поттеру всеми возможными методами. Я отказывался испытывать жалость к мальчишке — он заслужил каждый упрек, каждую ядовитую фразу. Я бы только предпочел, чтобы это происходило не на моем уроке, где малейшая ошибка могла закончиться несчастным случаем. — Твое зелье похоже на блевотину, Поттер, — язвительно протянул Малфой. — Интересно, поразишь ли ты членов комиссии своими выдающимися способностями. Представляю, что будет, если на первом задании надо будет что-то сварить! Ты точно произведешь фурор. Первый ученик Хогвартса, дискредитировавший всех учителей вместе с директором. Я искоса глянул на зелье Малфоя и болезненно поморщился. Тому, что он сварил, нельзя было поставить даже «удовлетворительно». Жалким было не только зелье Малфоя, но и его «выступления». Всё самое оригинальное он выплеснул в течение первого часа — то, что он нёс сейчас, не выдерживало никакой критики. — Заткнись! — прошипел Поттер, с такой яростью, словно ничего более оскорбительного ему слышать не доводилось. — Игнорируй его, просто игнорируй, — зашептала Грейнджер, в который раз за урок. Как же я от них устал. — Из тебя всё равно не будет победителя, Поттер, — презрительно проговорила Паркинсон. — Все знают, что ты обманул Кубок, так что ни один судья не отнесется к тебе серьезно. — Тишина, — предупреждающе рявкнул я. Паркинсон замолчала, но уже через две минуты снова послала Поттеру полный неприязни взгляд. — Диггори — настоящий чемпион, в отличие от тебя, — прошипела она. — Даже слизеринцы его поддерживают, а ты в очередной раз превратил свой факультет в посмешище. — Следи за своим собственным факультетом! — огрызнулся Поттер. — У вас вообще куда ни посмотри — одни предатели и лжецы. — Минус двадцать очков Гриффиндору, — сообщил я. — Услышу от вас еще хоть одно слово, Поттер, и сумма снятых очков удвоится. Мальчишка свирепо уставился на меня, почти трясясь от бешенства. Его щеки пылали, руки сжались в кулаки — очевидно, еще немного, и он сорвется. В другой ситуации понаблюдать за этим было бы любопытно, но разгребать последствия не хотелось. — Возвращайтесь к работе, — сухо произнес я. Грейнджер вздохнула с облегчением и кратко сжала плечо Поттера в молчаливой поддержке. Уизли даже не повернулся — он продолжал ожесточенно нарезать ингредиенты, причем в основном те, которые вообще не входили в состав зелья. Давно у меня не было такого катастрофического урока. И что мне делать, лишить оба факультета абсолютно всех баллов? Паркинсон и Малфой примолкли, но активизировались другие слизеринцы. Дурдом продолжался до самого конца занятия, и к тому времени я сам был в такой ярости, что предпочитал молчать, чтобы ненароком не выплюнуть проклятье. Другие уроки были не лучше. Мне едва удавалось держать класс под контролем — тему Турнира продолжали мусолить все, кроме разве что первокурсников. Как ни парадоксально, уроки с ними оказались самыми плодотворными, потому что добиться адекватных результатов от остальных было почти невозможно. Радостное оживление, царящее среди студентов и некоторых преподавателей, больше напоминало маггловский цирк. Наплевав на приличия, половина женского и часть мужского населения Хогвартса практически умоляли Диггори расписаться на сумках и книгах, провожая его восторженными взглядами и превращаясь в полных идиотов в его присутствии. Наблюдать за этим было противно. Как и за Спраут, которая теперь демонстративно холодно общалась с гриффиндорцами, словно проступок Поттера кидал тень на всех. Я назову множество причин для критического отношения к Гриффиндору, но Спраут никогда не разделяла моего мнения раньше. Я и не ожидал, что победа может настолько вскружить ей голову. Очередная пятница подкралась гораздо быстрее, чем мне того хотелось. Я был так сосредоточен, решая бесконечные проблемы на своих уроках, что даже не заметил, как прошла вторая неделя. Время, оставшееся до первого испытания, неумолимо сокращалось, а я никак за ним не успевал. Интересно, готовился ли Поттер хоть к чему-то? Хотя как мальчишка может готовиться? Он и домашние задания делал с огромной неохотой и лишь вполсилы. Вряд ли Турнир что-то изменит — наверняка целью Поттера было лишь оказаться в числе избранных. А о том, что делать дальше, он как всегда не подумал. Волна злости снова забурлила внутри, и я стиснул зубы, пытаясь успокоиться. Какой идиот постоянно и упорно ставил слизеринцев и гриффиндорцев вместе? Еще и на моих уроках, где внимательность и осторожность были превыше всего. Гадая, удастся ли мне сегодня добиться от учеников приемлемых результатов, я приблизился к лаборатории, однако не успел повернуть за угол, как услышал крики. Не привычно повышенные голоса, а крики. Какого чёрта уже могло произойти? Как только моему взгляду открылся коридор, всё сразу встало на свои места. Поттер стоял в центре, с палочкой в руках и глупо хлопая глазами. Малфой находился в таком же положении, а Гойл и Грейнджер рядом с ними отчаянно закрывали лица руками. — И отчего здесь такой шум? — поинтересовался я, пытаясь сохранять спокойствие. На мгновенье повисла благословленная тишина, а потом все начали говорить одновременно, жестикулируя и корча нелепые гримасы. Подавив вздох, я жестом велел всем замолчать, а потом указал на Малфоя. — Объясняйте, — холодно проговорил я. — Поттер напал на меня, сэр! — быстро выпалил мальчишка, но его тут же прервал вопль Поттера: — Мы напали друг на друга в одно и то же время! — …и он попал в Гойла, посмотрите! Осторожно убрав руки Гойла, я оглядел его отечное, почти фиолетовое лицо и вздохнул. — В больничное крыло, Гойл. Мальчик с трудом кивнул и поплелся вперед по коридору. Проводив его взглядом, я повернулся обратно к Поттеру и Малфою, и тут голос подал Уизли: — Малфой попал в Гермиону! Посмотрите! Суетливый мальчишка принялся оттаскивать руки Грейнджер от лица, но я и так мог прекрасно разглядеть ее резко удлинившиеся зубы. Малфой, как всегда, выбрал совершенно идиотское заклятье. Оригинальное, но по сути бесполезное. Отменить его последствия труда не составляло, а вот Поттер, как и следовало ожидать, остановил выбор на банальном, но крайне болезненном Фурункулюсе. Маленький недоумок. Именно такими методами он собирается сражаться во время Турнира? Заклятьями уровня младшекурсников, для идиотов, не способных думать и освоить что-то посложнее. — Не вижу никакой разницы, — сообщил я, глядя на Грейнджер. Глаза девочки тут же наполнились слезами, и на мгновение я ощутил себя неловко. Грейнджер, однако, тут же поспешно отвернулась и бросилась бежать — вероятно, в больничное крыло. Для отмены эффектов заклятья Малфоя было бы достаточно простого контрзаклинания, но я не стал ее останавливать. Если плачущие младшекурсники вызывали во мне лишь раздражение, то слёзы старших учеников ставили в тупик. По возможности я старался избежать таких ситуаций. Не успел я сказать классу входить в лабораторию, как Поттер и Уизли подскочили ко мне и одновременно принялись орать. Их громкие голоса вызвали такое эхо, что почти каждое слово сливалось со следующим, раздражая барабанные перепонки и донося до меня только небольшую часть информации. Впрочем, главный смысл был понятен. Поттер и Уизли старались превзойти друг друга в ругательствах и оскорблениях в мой адрес. Как всегда примитивно. Неудивительно, что Поттер наконец слетел с катушек — только вот почему это должно было произойти именно сейчас, именно в пятницу перед уроком зельеварения? За каждые пять секунд ора я мысленно отнимал по десять баллов. Когда запал Поттера и Уизли наконец иссяк, я удовлетворенно проговорил: — Что ж, давайте посмотрим. Пятьдесят очков с Гриффиндора и наказание как для Поттера, так и для Уизли. Теперь заходите в класс, или наказание будете отрабатывать в течение всей недели. Одинаково взбешенные лица гриффиндорцев могли бы вызвать у меня улыбку, но чаша моего терпения и без того была переполнена. Надо же, до чего отвратительный день. Еще и Поттер с Уизли теперь объединятся, ведь ничто не сближает сильнее, чем столкновение с общим врагом. Однако к моему удивлению, Уизли демонстративно отвернулся от Поттера и подсел к Финнигану и Томасу. Я успел заметить выражение боли на лице Поттера, прежде чем он собрался и начал раскладывать вещи. Наверное, я смотрел слишком долго, потому что в следующую секунду Поттер перехватил мой взгляд и подозрительно прищурил глаза. Я направился к своему столу, готовясь начать урок, но пристальный взгляд мальчишки продолжал прожигать во мне дыры. — Антидоты, — объявил я. — Вы все уже должны были приготовить свои рецепты. Я хочу, чтобы вы начали осторожно варить зелья по ним, а потом мы выберем кого-то, на ком протестируем их эффект. Мои глаза снова остановились на Поттере, который по-прежнему не сводил с меня упрямого взгляда. Да что не так с этим мальчишкой? Хотя, судя по выражению лица, он был занят тем, что представлял все мыслимые и немыслимые кары, которым я должен был подвергнуться. Ограниченный поттеровский ум не в состоянии понять: всё худшее, что могло случиться, со мной уже случилось. И никакие банальные пытки, придуманные подростком, не сравнятся с тем, с чем я и так был вынужден жить каждый день. Резкий стук в дверь застал меня врасплох. Я нахмурился, но не успел сказать ни слова, как в помещение ворвался Криви, сияя улыбкой. — Да? — раздраженно поинтересовался я. — Простите, сэр, но я должен отвести Гарри Поттера наверх. Звучало так, словно Поттер находился в камере пыток, а Криви пришел его спасти. День становился всё абсурднее. Наклонившись к Криви, я прошипел: — Поттера ждет еще целый час зельеварения. Он поднимется наверх, когда занятие закончится. — Сэр… сэр, мистер Бэгмен хочет его видеть! — прозаикался мальчишка, явно ожидая, что имя этого идиота-игромана произведет на меня впечатление. — Всем чемпионам надо идти, я думаю, их хотят сфотографировать! Сфотографировать. Чемпионов. Когда же это всё, наконец, закончится? — Ладно, ладно, — выплюнул я. — Поттер, оставьте здесь свою сумку. Я хочу, чтобы вы вернулись сюда позже, чтобы протестировать ваш антидот. Но Криви снова вытаращил глаза и замотал головой. — Пожалуйста, сэр, ему нужно взять сумку с собой! Все чемпионы… — Ладно! — прорычал я. — Поттер, берите сумку и убирайтесь с моих глаз! Мальчишке не нужно было повторять дважды. Он поспешно собрался и направился к двери, сопровождаемым вновь сияющим Криви. Что ж, его отработку с Уизли я назначу на завтра. А пока пусть Поттер наслаждается славой. — Продолжим, — ледяным тоном произнес я. — Антидоты. Раз мистер Поттер предпочел нас покинуть, выбор падет на кого-то другого. Советую всем собраться и настроиться на работу. Лонгботтом уставился на меня с ужасом. Глупый мальчишка до сих пор не понял, что такие взгляды — всё равно что вызываться добровольцем. И когда он наконец хоть чему-то научится?