— Сдается мне, ты очень много об этом думал, Муди, — холодно заметил Каркаров. — Действительно занятная гипотеза — хотя, конечно, не так давно я слыхал такую историю: ты вбил себе в голову, что один из подарков, которые ты получил в день рождения, — хитроумно замаскированное яйцо василиска. Ты его взял и разбил, а это оказались дорожные часы. Поэтому ты, надеюсь, поймешь, если мы не станем всерьез воспринимать твои слова.
Мне не нужно было смотреть на Муди, чтобы понять, что Каркаров пересек черту. Только Поттер и победительница Шармбатона глупо хлопали глазами, явно ничего не понимая, а остальные неловко отвели взгляд.
Муди сделал еще один шаг вперед, и угроза в его голосе была очевидной:
— Есть люди, которые и самое невинное событие используют в своих целях. Такая у меня работа — думать так, как думают темные маги, Каркаров, и ты наверняка об этом помнишь.
— Аластор! — резко перебил его Дамблдор, и я восторжествовал, перехватив предупреждающий, недобрый взгляд, который он послал Муди. Тот немедленно умолк, и директор повернулся ко всем остальным.
— Как данная ситуация могла произойти, неизвестно, — сказал он медленно, и я подобрался, ощущая, что сейчас он вынесет свое решение. До этого Альбус сохранял странное молчание, наверняка обдумывая происходящее и решая, какой курс действий будет самым правильным — но время раздумий вышло, сейчас была пора действовать.
— Однако, — продолжил Дамблдор, — мне кажется, у нас нет выхода, кроме как принять всё как есть. Для участия в Турнире Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ничего не остается…
— Но Дамблёдорр! — возмущенно воскликнула Максим. Терпение Дамблдора явно оборвалось.
— Моя дорогая мадам Максим, — произнес он с приятной улыбкой, но жестким тоном, — если у вас есть альтернативное решение, я с удовольствием его выслушаю.
Повисла пауза.
Еще минуту назад я бы наслаждался тем, что заносчивую француженку наконец поставили на место, но тут до меня дошел весь смысл слов Дамблдора, и кровь внутри превратилась в лед.
Дамблдор предлагал ничего не делать? Оставить всё как есть. Позволить Поттеру участвовать в Турнире, который уже уносил жизни более опытных участников.
Я осознавал, что такое решение Дамблдора было возможным, но до последнего отказывался в это верить. Да, он уже подставлял Поттера под удар, но каждый раз при этом он предпринимал всевозможные меры безопасности. Многие решения Дамблдора в отношении мальчика казались мне сомнительными, но такого, как сейчас, мне еще не приходилось испытывать. От ярости всё внутри меня вибрировало, угрожая выплеснуться наружу мощным взрывом. Рядом со мной от такого же беззвучного гнева тряслась Макгонагалл, и один только Бэгмен был охвачен радостным волнением.
— Ну что ж, — потер он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь?
Я не сразу понял, о ком он говорил. Только когда из тени выступила знакомая фигура, я вспомнил, что Крауч тоже присутствовал в комнате и слышал всю разгоряченную беседу.
Чувство, что я провалился в альтернативную вселенную, охватило меня с новой силой.
Крауч, человек, отличающийся властностью, уверенностью и непоколебимым моральным компасом, занимающий уважаемую должность… всё это время он молчал? Так, что о его присутствии все забыли? Я не очень хорошо его знал — по крайней мере, не лично, но даже я мог сказать, что такое поведение для него не характерно.
Дамблдор, судя по всему, был такого же мнения. При взгляде на Крауча на его лице появилось почти болезненное выражение, и он начал сосредоточенно тереть виски, словно пытаясь избавиться от головной боли — либо же что-то понять.
— Да, — пустым голосом проговорил Крауч. — Инструкции. Да. Первое задание.
Он подошел поближе к камину, и впервые я отметил нездоровую бледность и глубокие морщины вокруг его глаз.
Странно. Я был готов поклясться, что во все немногие разы, когда мне доводилось его видеть, он выглядел по-другому.
Он начал говорить, описывая условия первого тура, и несмотря на то, что его слова звучали более или менее связно, говорил он их отчужденно, так, словно они принадлежали не ему — словно он просто читал текст.
— По-моему, это всё, да, Альбус? — пробормотал он, вглядываясь в Дамблдора с такой пристальностью, что мне стало почти неловко. Дамблдору, видимо, тоже — его ответный взгляд на Крауча был обеспокоенным и внимательным, словно он анализировал каждое его слово, каждое выражение на его лице.
— Думаю, да, — осторожно ответил он. — Вы уверены, что не хотите сегодня остаться в Хогвартсе, Барти?
— Нет, Дамблдор, мне нужно вернуться в Министерство, — деревянно проговорил Крауч. — У нас сейчас очень занятые, очень тяжелые времена. Вместо меня остается молодой Уэзерби… большой энтузиаст… по правде говоря, даже слишком большой…
— Ну вы хотя бы вернетесь в зал и выпьете что-то перед отъездом? — приветливое выражение Дамблдора было насквозь фальшивым. От него веяло холодом и раздражением, и, не согласись он послать Поттера на смерть в очередной раз, я бы посочувствовал ему. Потому что я очень хорошо понимал, что он сейчас испытывал.
Вокруг нас творилось безумие. Происходило что-то, о чём я понятия не имел — и Дамблдор, похоже, тоже понимал крайне мало.
Больше не удостоив никого и словом, Максим обняла свою ученицу и вывела ее из комнаты. Каркаров, кивком поманив к себе Крама, тоже покинул нас, не забыв красноречиво хлопнуть дверью напоследок.
— Гарри, Седрик, предлагаю вам отправляться к себе, — на этот раз улыбка Дамблдора была куда более искренней. — Не сомневаюсь, и Гриффиндор, и Хаффлпафф горят желанием отпраздновать ваш успех. Нельзя лишать друзей отличного предлога устроить шумное и веселое столпотворение.
Я посмотрел на Поттера. Тот вопросительно повернулся к Диггори, так, словно удостоверялся, что тот тоже хочет идти. Мальчик явно чувствовал себя не в своей тарелке и очень хотел найти союзников, которые не стали бы косо на него смотреть.
Диггори кивнул в ответ, послав ему небольшую улыбку, и я расслабился впервые за этот бесконечный, кошмарный час. Поттер, естественно, заслуживал всеобщего порицания и презрения, но… но мне не хотелось видеть, как от него в очередной раз все отворачиваются. Что-то в его потерянном, ищущем и полным надежды выражении лица напомнило мне о себе самом в его возрасте, а это были не те мысли, к которым хотелось возвращаться.
Следом в зал вышли Бэгмен и Крауч, и в тот самый момент, когда дверь за ними закрылась, Макгонагалл набросилась на Дамблдора.
— Вы не можете позволить Поттеру участвовать! Что это такое творится, Альбус, четырнадцатилетние ученики не могут состязаться наравне со старшекурсниками!
— Вы слышали мистера Крауча, Минерва.
— Нет, — разъяренная Макгонагалл шагнула вперед, — как раз от него я ничего не слышала! Ничего толкового, это уж точно.
— И тем не менее, — осадил ее Дамблдор, — Барти явно дал понять, что тот, чье имя выбрал Кубок, безоговорочно обязан участвовать в Турнире.
— Даже несмотря на то, что мальчик не бросал туда своего имени? И что он вообще не хочет участвовать?
— Минерва, — Дамблдор заглянул Макгонагалл в глаза. — Вы должны понять, что я не всесилен. Я не могу идти против правил, установленных самим магическим артефактом, без поддержки кого-либо в Министерстве. Гарри придется участвовать, и он это понимает, так что я уверен, он проявит себя с наилучшей стороны. Он не будет оспаривать выбор Кубка, не в его характере убегать от вызова.
— А что насчет его родственников? — вкрадчиво поинтересовался я.
Дамблдор и его убеждения выводили меня из себя. Да, он был не всесилен, но я отказывался верить, что он ничего не мог сделать в этой ситуации. Дамблдор всегда пойдет против правил, наплевав на то, кто его поддерживает, а кто нет — если он будет искренне заинтересован в конечной цели. И то, что он собирался позволить Поттеру принять участие в Турнире, говорило только об одном: он хотел, чтобы тот участвовал. Возможно, он действительно сам подбросил имя мальчика в этот проклятый Кубок.
Поттер, разумеется, не станет протестовать — опасность никогда его не пугала, скорее, наоборот — стимулировала. Но его родственники? Я сильно сомневался, что они благодушно отнесутся к такому вопиющему нарушению. Как они еще не штурмовали школу после событий всех прошедших лет, когда жизнь мальчика снова и снова оказывалась под угрозой, оставалось для меня загадкой.
— Его родственников? — переспросила Макгонагалл.
— Да, — нетерпеливо бросил я. — Вы не считаете, что у них тоже должно быть право голоса? И что они вряд ли согласятся посылать своего племянника на такую откровенно самоубийственную миссию?
Неловкое молчание, последовавшее за моими словами, заставило меня нахмуриться. Макгонагалл выглядела почти виноватой, а выражение лица Дамблдора было таким, что я никак не мог его интерпретировать.
— Родственники Гарри не будут против, — наконец сказал он.
— Неужели? — недоверчиво фыркнул я. — И с чего же вы сделали подобные выводы?
— Поверьте, Северус, родственники Гарри только обрадуются его участию в таком мероприятии, — на этот раз заговорила Минерва, и ее голос был полон отвращения.
Вот как. Я догадывался, что родственники балуют Поттера, но я не подумал о том, что любая авантюра, способная прославить мальчишку еще больше, приведет их в восторг. Судя по всему, эти магглы жаждали славы и признания точно так же, как их племянник. Ему было, в кого идти.
— Поттер справится, — подал голос Муди. — Уж я об этом позабочусь. Мы разберем на занятиях пару-тройку заклятий, которые точно ему пригодятся и помогут не ударить в грязь лицом.
— Мы, кажется, уже обсуждали это, — отчеканил Дамблдор, меряя Муди таким ледяным взглядом, что даже мне на мгновение стало не по себе. Муди лишь передернул плечами.
— Ничего запрещенного, Дамблдор. Уж точно не более запрещенное, чем та дрянь, которой учит своих Каркаров в Дурмстранге. Ох, — Муди глянул куда-то, и его вид внезапно стал встревоженным. Машинально проследив за ним взглядом, я понял, что он посмотрел на часы.
Достав из мантии свою фляжку, он сделал глоток, поспешно двинувшись к двери.
— Я совсем забыл, что меня просила зайти профессор Синистра, — пояснил он на ходу. — Ей нужна помощь в сканировании ее сундука, она думает, что кто-то наложил на него проклятье.
— Да, — согласился Дамблдор странным тоном, — профессор Синистра упоминала об этом. Поторопитесь, Аластор. Вам нельзя опаздывать, она очень этого не любит.
— Суровая женщина, — согласился Муди, уже у самой двери. — Доброй ночи.
Когда он ушел, Макгонагалл вновь повернулась к Дамблдору.
— Неужели вы и правда всё так оставите? — отчаянно спросила она. — Северус прав, если мы сможем добиться протеста со стороны родственников…
— Вы же сами знаете, что дядя и тетя Гарри не будут против его участия, — возразил Дамблдор.
— Верно, — согласилась Макгонагалл. — А вот его крестный точно будет протестовать!
— Блэк?! — Я брезгливо поморщился. — Уверен, эта шавка больше всех будет прыгать от гордости. Еще бы — такое просто эпическое нарушение правил под носом у всей школы и представителей Министерства.
— Держите себя в руках, Северус, — директор тяжело вздохнул. — Сириус, конечно же, не захочет, чтобы Гарри рисковал своей безопасностью, но боюсь, он никак не сможет подать протест. Вспомните, Минерва, его всё еще разыскивают. Никто не станет к нему прислушиваться, его просто снова упекут в Азкабан.
— Вы не кажетесь мне очень уж обеспокоенным! — вспылила Макгонагалл. — Я не понимаю. Я просто ничего не понимаю! Поверить не могу, что такое происходит в нашей школе! — Развернувшись, она последовала примеру остальных и вылетела за дверь, оставляя меня и Дамблдора наедине.
Какое-то время мы холодно рассматривали друг друга, прежде чем он, подняв бровь, спросил:
— А вам никуда не нужно спешить, Северус? Мне показалось, мистер Уоррингтон был очень расстроен решением Кубка.
— Да, — согласился я. — Уверен, многие из нас расстроены таким решением. Жаль, что не все.
Дамблдор ничего не ответил, и я тоже вышел из комнаты, оставляя его одного.
* * *
Уже ночью, лежа в постели, я снова и снова обдумывал то, что случилось. Подозреваемых было много — настолько много, что даже подробный анализ возможных мотивов каждого не особо мне помогал.
Дамблдор был наиболее вероятной кандидатурой. Он неоднократно проделывал нечто подобное, толкая Поттера на путь совершенствования. Даже этот нелепый Турнир он затеял именно с такой целью. В начале года он сказал, что мальчик будет увлечен идеей состязания и это заставит его проявить больше интереса к магии. Что он вместе со своими друзьями будет пытаться помочь хогвартскому чемпиону и тем самым пополнять собственные знания. Но так ли это? Возможно, Дамблдор изначально планировал сделать самого Поттера участником Турнира, и это… это было непростительно.
Вторым подозреваемым был сам Поттер. Глупый, самовлюбленный мальчишка, который то и дело ввязывался в неприятности. Он мог бы захотеть участвовать, он мог бы попросить кого-то старшего кинуть его имя в Кубок.
Это, в свою очередь, приводило меня к Муди. Муди не казался удивленным или шокированным тем, что Поттер оказался среди избранных. Он мгновенно выстроил вполне правдоподобную версию о том, что бросивший имя Поттера в Кубок сделал это от лица некой четвертой школы. Мог ли он сам это сделать? По просьбе Поттера или по приказу Дамблдора? Отметать эту теорию не стоило, но и проверить ее мне вряд ли удастся.
Каркаров и все его ученики тоже вызывали во мне большие подозрения. Каркаров чувствовал, что с Меткой что-то происходит, и наверняка понимал, сколь трагична будет участь предателя, если Лорд наберет силу. Следовательно, он вполне мог попытаться выслужиться, подставив под удар Поттера.
Я бы пошел с этой версией к Дамблдору, но меня останавливал сам Каркаров. Нет, сегодня он был в искренней ярости из-за того, что от Хогвартса оказалось два чемпиона. Такой мелочный и трусливый человек едва ли смог бы построить настолько хитроумный план.
Были еще Бэгмен с его тягой к сенсациям и Крауч, который вел себя, мягко говоря, странно. Но Бэгмен был полным идиотом, а Крауч много лет боролся с Лордом, платя за это немыслимую цену. Вряд ли они были виноваты, но полностью сбрасывать их со счетов не стоило.
Максим. Она тоже громко возмущалась сегодня вечером, и ее пафосные высказывания могли быть как проявлением характера, так и умело разыгранным представлением.
Дамблдор знал всех этих людей куда лучше, чем я, но похоже, не собирался ничего предпринимать, что приводило меня только к одному выводу.
Это Дамблдор подставил Поттера. Это он бросил его имя в Кубок Огня, и как бы мне ни хотелось, я не смогу ничего изменить.
Мальчику придется участвовать. А мне придется за этим наблюдать.
Обновлено: 15.02.2026