Лорд — он назвался бароном Олденом — налил вино в кубок и подвинул его Кендалу. Жест был плавным, но вино плеснуло через край, оставив на столе красную каплю. Рука барона дрожала.
— Мальчика забрали три дня назад, — начал Олден; его голос утратил медовую гладкость, став тонким и ломким. — Сын моего торгового партнера из восточных портов. Они перехватили повозку на Старом тракте. Охрану перебили. Мальчишку забрали.
Кендал кубка не тронул. Он сидел, откинувшись назад, скрестив руки на груди. Волк наблюдал за овцой.
— Кто?
Барон поморщился.
— Дезиртиры. Говорят, они носят обрывки гербов... разных домов. Сбились в стаю. Называют себя «Отверженными».
Мордред, стоявший в тени у стены, почувствовал, как холод пробежал по спине. Дезертиры. Люди, бежавшие от войны Утера, или те, кого сломал голод Артура. Осколки королевства, которое он оставил позади.
— Сколько они хотят? — спросил Кендал.
Олден кивнул в сторону тяжелого сундука, стоящего у камина.
— Пятьсот золотых крон.
Присвист Бранна разрезал тишину. Дарас пихнул его локтем, но глаза наемников загорелись. Пятьсот крон могли купить небольшое поместье. Или прокормить их отряд всю зиму и еще осталось бы на весну.
Кендал даже не моргнул.
— И вы доверяете нам доставить такую сумму? Вы нас не знаете.
— Я знаю репутацию Волков, — ответил Олден, но его глаза бегали. — И я знаю, что мои собственные люди... — он запнулся, бросив взгляд на дверь, где стояли его стражники в полированных доспехах. — Они хороши для парадов и охраны стен. Но в лесу, против тех, кто знает войну? Они умрут, и мальчик умрет вместе с ними.
— А мы, значит, расходный материал, — усмехнулся Рук.
— Вы — профессионалы, — поправила леди, вступив в разговор. Её голос был холодным, как зимний ручей. Она стояла у кресла мужа, положив руку на спинку. — И вам платят за риск. Пятьдесят крон сейчас. Еще пятьдесят, когда вернете мальчика.
Кендал перевел взгляд на неё.
— Сто. Сейчас. И сто потом.
Барон открыл рот, чтобы возразить, но леди сжала его плечо.
— Договорились, — сказала она. — Но если мальчик пострадает, ни одной монеты вы больше не увидите.
Кендал встал, и наемники за его спиной подобрались.
— Мы выступаем на рассвете. Нам нужны свежие лошади и проводник до границы их территории. Дальше мы пойдем сами.
— Вам приготовят комнаты, — сказал Олден, явно испытывая облегчение от того, что сделка заключена. — И ужин.
Слуги внесли подносы. Жареная птица, свежий хлеб, сыр, фрукты. Запахи ударили в нос, густые и дурманящие. Желудок Мордреда сжался в спазме. Еще недавно он дрался бы за корку хлеба. Теперь перед ним стояли яства, достойные королевского стола.
Наемники ели. Не как животные, вопреки предупреждению Кендала, но с пугающей эффективностью людей, знающих, что следующая еда может быть нескоро. Бранн и Венн набивали рты молча, Толвин прятал куски сыра в карманы.
Мордред взял кубок с вином, но не пил. Он смотрел на барона, на его нервные жесты, на холодное спокойствие его жены. Это был мир, который он знал. Мир интриг, скрытых страхов и золота, откупающегося от крови.
Он чувствовал себя здесь чужим. В своей грязной коже, с новым мечом на бедре, он был ближе к Бранну и Руку, чем к этим людям в шелках.
— Ты не ешь, Морган, — тихий голос Кендала рядом.
Мордред вздрогнул. Командир стоял рядом, держа в руке ножку фазана, но взгляд его был прикован к лицу Мордреда.
— Аппетита нет, — соврал Мордред.
— Врешь, — спокойно сказал Кендал. — Ты смотришь на них так, будто ждешь, что они достанут кинжалы. Расслабься. Здесь опасность — это вежливость, а не сталь.
Мордред сделал глоток вина. Оно было кислым.
— Вежливость тоже убивает. Иногда медленнее.
Кендал хмыкнул, откусывая мясо.
— Умный парень. Слишком умный для того, кто свалился с лошади посреди леса.
Он не стал развивать тему, отошел к Руку, обсуждая маршрут. Но Мордред чувствовал, что командир видит больше, чем говорит.
Позже их отвели в казармы для гостей — длинное каменное строение, чистое, с соломенными тюфяками, которые не воняли плесенью. Роскошь.
Бранн рухнул на тюфяк, раскинув руки.
— Я мог бы привыкнуть к такой жизни. Вино, мягкая постель... Может, мне жениться на той горничной?
— Она посмотрела на тебя как на навозную кучу, Бранн, — зевнул Венн. — У тебя нет шансов.
— Это был взгляд страсти! — возмутился Бранн.
Смех затих быстро. Люди устали. Свечи задули.
Мордред лежал в темноте, слушая дыхание спящих солдат. Он думал о женщине в коридоре, назвавшей его «милордом». О дезертирах в лесу. О Камелоте, который теперь казался далеким кошмаром, но чьи когти всё еще царапали его душу.
Он коснулся рукояти меча, лежащего рядом. Холодная сталь успокаивала.
Завтра они пойдут в лес. Завтра будет просто. Сталь, кровь, золото. В этом не было лжи.
А сегодня он закрыл глаза и позволил себе просто быть Морганом, наемником, у которого есть теплая постель и работа на завтра.
Обновлено: 23.01.2026