Глава 11 — Глава 11. Воспитание ребёнка

Поговорив некоторое время, Ван Цинь осторожно спросила: — Цзячжэнь, ты давала Саньгоу денег на покупку тоников? — Какие деньги, какой тоник? — Женщина была озадачена. Гостья уже всё поняла: — Мой муж сказал, что Саньгоу дал ему сегодня один лян серебра на три дозы тоника. Он никогда раньше такого не покупал, поэтому попросил меня прийти и разобраться. Услышав это, Цзячжэнь догадалась, что произошло, и выражение её лица тут же изменилось: — Этот парень сегодня ушёл в город с друзьями. Я устрою ему хорошую взбучку, когда он вернётся! — Я верну вам деньги. Ван Цинь положила на стол лян серебра и, прежде чем уйти, с тревогой добавила: — Сань Гоу всего десять лет, он ещё очень молод. Ему свойственно ошибаться. Не бейте его слишком строго. — Сестра Цинь, я знаю, что делаю. Проводив гостью, Цзячжэнь тут же пошла в свою спальню, чтобы пересчитать серебро. Поскольку дома часто бывали дети, она хранила деньги в потайном месте, но даже так они не были в полной безопасности. При тщательном подсчёте выяснилось, что не хватает десяти лянов серебра. Затем она обыскала спальню Сюй Сяогоу в восточном крыле и быстро нашла маленький слиток, спрятанный в подушке. — Этот ребёнок зашёл слишком далеко! — сердито выдохнула она. С тех пор, как Сюй Сяогоу начал заниматься боевыми искусствами, и Ду Хай взялся за его воспитание, он стал гораздо благоразумнее. Цзячжэнь думала, что его детская привычка к мелкому воровству исчезла с возрастом, но она и представить себе не могла, что дело окажется настолько серьёзным. Целых десять лян серебра! Как десятилетний ребёнок мог осмелиться украсть столько денег? --- Вечером Сюй Фугуй принёс большую вязанку дров с горы Байхэ и направился к дому помещика Лю в деревне. Он нёс 300 цзинь дров; издалека можно было увидеть только огромную вязанку, а не человека под ней. Проходивший мимо житель деревни удивлённо воскликнул: — Кто же это у нас? Это ты Фугуй!? Какой же ты силач! Сколько это цзинь дров? Мужчина притворился, что борется с трудностями: — Около 300 цзинь. Мне нужно содержать пятерых детей, какой же у меня выбор, кроме как усердно работать. — Тогда тебе стоит заботиться о своём здоровье, не перенапрягаться и не болеть. После этого Сюй Фугуй доставил дрова семье Лю и продал их за 140 монет. В этом году из-за плохого урожая многим пришлось отправляться в гору за дровами, что привело к снижению цен по сравнению с предыдущими годами. Довольный, он вернулся домой: — Цзячжэнь, сегодня я заработал 140 монет, продав дрова. Довольно неплохо ведь? — Хм? Он почувствовал, что дома что-то не так. Что-то определённо случилось... Через мгновение из главной комнаты вышла Цзячжэнь, её глаза были красными и опухшими — очевидно, она плакала. Кровь ударила Сюй Фугую в голову, и его лицо покраснело: кто смеет обижать его жену? Обычно он честен, тих и сдержан, но если кто-то осмеливался тронуть её, он был готов рискнуть жизнью. Сюй Сяоню последовал за матерью: — Папа, как только я вернулся, я увидел, что мама плачет, но она ничего не сказала, когда я её спросил. — Где Эрся? Что происходит? Сюй Сяося вынесла на руках Сюй Сяоаня: — Папа, я тоже не знаю. Кажется, это из-за третьего брата. Мама что-то искала в его комнате и потом заплакала. ... Цзячжэнь плакала не потому, что была расстроена из-за денег, а потому, что её обида и чувство вины выплеснулись наружу. Растить пятерых детей — задача не из лёгких, особенно учитывая стеснённое финансовое положение семьи. Несмотря на всю свою бережливость и трудолюбие, она воспитала ребёнка, который осмелился украсть деньги у семьи. Видя её заплаканное лицо, полное упрёка к себе, Сюй Фугуй быстро успокоил её: — Нет, нет, милая, ты молодец. Какой ребёнок не крадёт деньги из дома? Я тоже воровал, когда был маленьким. Не беспокойся сегодня ни о чём, я всё улажу, и он больше не будет тебя расстраивать. Увидев это, Сюй Сяоню молча помолился за своего третьего брата. Разозлить маму — это одно, но разозлить отца — гораздо большая проблема. В этот момент вернулся Сюй Сяогоу. В руке он держал погремушку-барабан, а карманы его оттопыривались. Когда он толкнул ворота двора, то увидел несколько пар глаз, уставившихся на него с разными выражениями, и его сердце забилось. — Ч-что случилось? Почему вы все так на меня смотрите? — Цзячжэнь, возвращайся в свою спальню и не волнуйся. Сюй Фугуй уговорил жену не вмешиваться, затем велел Даню запереть ворота, а сам шаг за шагом направился к младшему сыну. — Саньгоу, знаешь, где ты ошибся? — Я где-то ошибся? Папа, я не знаю. Сюй Сяогоу усердно старался казаться невинным. Он привык к доброму нраву отца. — Понятия не имеешь? Сюй Фугуй схватил сына, и тому уже было слишком поздно увиливать. — А-у, папа, я был неправ, я знаю, что был неправ… Папа, пожалуйста, не бей меня, я всё расскажу… Мама, спаси меня… Лицо мальчика было залито слезами. Сюй Сяоню наблюдал за происходящим со стороны, жалея брата. Он знал, насколько силён их отец; даже если бы третий брат занимался боевыми искусствами ещё десять лет, он всё равно не смог бы выдержать его гнев. Эта сцена произвела глубокое впечатление и на Сюй Сяося, и на Сюй Сяоюня. Их отец поступает так безжалостно только потому, что была задета их мать. Любой кто её обидит, даже если это его собственный ребёнок, он безжалостно изобьëт его. В конце-концов, Цзячжэнь не могла больше оставаться в своей комнате, слыша горькие вопли боли непутевого сына, и, пожалев его, вышла, чтобы остановить мужа. — Скажи мне, сколько денег ты украл? — спросил отец, когда его гнев начал постепенно утихать. — Десять лянов серебра. — Объясни точно, сколько денег ты потратил и для чего. — Я отдал своему учителю один лян серебра и хотел купить тоники. У всех остальных они есть, а у меня нет. Из-за этого мой прогресс в отработке стоек не такой быстрый, как у них. Сюй Сяогоу пытался оправдаться. От услышанного оправдания его отец так разозлился, что чуть не пнул его снова: — А ты не мог просто открыть рот и рассказать об этом? Зачем нужно было воровать?.. Если хоть ещё раз что-то снова украдёшь, можешь забыть о занятиях боевыми искусствами. Иначе ты будешь представлять только угрозу. — Я больше не буду воровать, я больше не буду воровать! Ягодицы Сюй Сяогоу горели от боли, он запомнил эти побои на всю оставшуюся жизнь. — Остальное? — Поездка в город стоила 15 монет за поездку туда и обратно на повозке. Я потратил 20 монет на погремушку для пятого брата, 30 монет на шпильку для второй сестры и 5 монет на молочные конфеты для четвертого брата. Ещё 30 монет на угощение друзей сладостями и 20 монет на миску лапши с соевой пастой для себя. Сюй Сяогоу подробно описал каждую потраченную им копейку. Сюй Фугуй рассмеялся и выругался: — О как бесстыдно, тратишь деньги, украденные из дома, на покупки для своих братьев и сестёр, а потом притворяешься преданным братом. Вот когда начнёшь зарабатывать сам, тогда и будешь по-настоящему одаривать их, используя собственные деньги. Передай оставшиеся деньги. — Угу. Сюй Сяогоу вздохнул с облегчением, увидев, что родители больше не так сердиты. Отдав оставшиеся деньги, он вернулся в свою комнату и лёг лицом вниз на кровать. Его ягодицы так болели, что, вероятно, ближайшие несколько ночей ему придётся спать только на животе. Сюй Сяоню подошёл к нему и спросил: — Третий брат, а как насчёт моего? — Что твоего? — Вещи, купленные в городе? Почему ты не купил ничего для меня? Старший брат чувствовал, что зря потратил время и силы, защищая провинившегося, раз не получил от него ни единой вещи. — Братец, ты не жадный и не игривый, я даже не знаю, что тебе купить. Давай в следующий раз купим тебе засахаренный боярышник? В глазах младшего его старший брат был подобен старому фермеру без особых увлечений, чьей единственной страстью была работа на земле. — Это тоже хорошо. Хоть что-то лучше, чем ничего. Сюй Сяоню долго думал, но так и не смог придумать, что ему действительно нужно.