*Перевод: **Astarmina***
Она почувствовала тепло обнимающих плечи рук.
Шартус взял ладонь Розентайн и осторожно погладил тыльную сторону. Затем выдохнул на покрасневшую ранку.
— У тебя рана.
Розентайн затаила дыхание. Слишком близко. Она чувствовала, как его волосы касаются её щеки. И тепло.
— ...Это пустяк.
Так оно и было. Хотя кровь сочилась, рана на тыльной стороне ладони была лишь ссадиной. Не порез и тем более не колотая рана. Не стоило его беспокойства.
— Люсен был прав. Не следовало разрешать.
Шартус проигнорировал её заверения, что всё в порядке.
Странно, но место на руке, куда упал его взгляд, словно горело. Действительно пустяк. В прошлой жизни говорили, что такое заживёт, если просто слюной помазать.
Розентайн неловко отвела взгляд. Уже некомфортно находиться в чьих-то объятиях, а тем более в его объятиях.
Он выглядел сожалеющим. Розентайн не привыкла видеть такое выражение лица у человека, напоминавшего дикого зверя, и поспешила оправдаться:
— Я сама попросила об этом.
— Но разрешил я. Никогда не думал, что вид одной раны может вызвать такие чувства.
Шартус скривил губы. Конечно, он не верил, что Роан сможет справиться с мужчиной в одиночку. Он собирался последовать за ней, когда она покинет зал.
После церемонии можно было бы оставить всё на Люсена. Но Роан обнаружила шпиона гораздо быстрее ожидаемого — до окончания церемонии.
Никто никогда не узнал бы, как быстро Шартус бросился искать её, когда она исчезла.
— Сожалею.
Его прямой взгляд встретился с её глазами, и Розентайн затаила дыхание. Она не могла понять, искренни ли его слова.
Невероятно, но во взгляде Шартуса она увидела настоящие мучения. Хотя для него она была всего лишь пешкой в его игре на выживание.
Её мысли запутались.
Изначально отношения между ними были чисто договорными — каждый заботился только о своей жизни. Но Розентайн не хотелось видеть его страдания, поэтому она поспешила сказать:
— Это заживёт, если просто слюной помазать.
— Вряд ли.
— Правда!
Розентайн неосознанно выпятила губы, недовольная тем, что её слова утешения отвергли так быстро.
Шартус слегка улыбнулся, глядя на надувшуюся Розентайн в своих объятиях.
«Такое выражение лица вижу впервые».
Эта мысль успокоила его истерзанные нервы. Он медленно провёл большим пальцем по её подбородку.
— Это древнее народное средство? Надёжное?
— Да, наверное.
— Значит, поможет, если я помажу?
— Конечно, нет!
Розентайн быстро ответила, когда Шартус поднёс её руку к своим губам. Так же резко, как он обрывал её заверения.
Она смотрела на него круглыми от удивления глазами. Улыбка Шартуса стала шире. Он улыбался, глядя на неё снизу вверх и держа её руку.
При виде нежности в его глазах Розентайн почувствовала, как горят уши.
В обычной ситуации она бы разозлилась на такую самоуверенность, но это мимолётное проявление нежности делало это невозможным. Розентайн моргнула. Рука, обнимающая её, была крепкой.
— Ты дрожала.
Это случилось, когда Шартус нейтрализовал шпиона. Теперь она поняла, почему он бросил свой драгоценный меч на пол. Потому что она дрожала.
— Об этом я тоже сожалею.
В его спокойном голосе, с опущенным взглядом на Розентайн в его объятиях, не осталось и следа прежней жажды убийства. Она ощущала тепло его руки на своей спине.
Объятия были крепкими, но ослабли бы мгновенно, если бы она попыталась вырваться.
Он успокаивал её, беспокоился, утешал и проверял, всё ли с ней в порядке.
Розентайн заметила, что её дрожь утихла. Грудь наполнилась неописуемым чувством.
— ...Теперь всё в порядке.
— Я показал тебе страшное зрелище.
Он извинялся за то, за что не нужно было извиняться. Но чувство, которое вызывали его слова, совсем не было неприятным.
Нет, оно было слишком приятным, и потому опасным. Розентайн подумала, что, возможно, именно поэтому он собрал вокруг себя столько последователей.
В нём была сила, способная мгновенно пленить. Казалось несправедливым. Одного его лица достаточно, чтобы мало кто смог отказать, а тут ещё и такая нежность.
Сердце болезненно сжалось. У неё было слишком много тайн от Шартуса.
В наступившей тишине он, казалось, о чём-то размышлял.
Чувствуя себя так, будто проглотила песок, Розентайн решила, что пора закончить этот момент.
— ...Мы, кажется, стоим слишком близко.
— Вот как.
Шартус слегка улыбнулся, глядя на неё. В его глазах плясали озорные искры. Розентайн растерялась от такой неожиданной реакции.
Не «вот как». Она явно намекала на то, что он должен отпустить её, но он только крепче сжал руку на её талии.
Сердце забилось быстрее. Более всего её беспокоили его лицо и голос.
Розентайн моргнула. Лунный свет отражался в её синих глазах.
— Разве я только что не сказала, что мы слишком близко?
— Сказала.
«И не собирается слушать».
Розентайн снова надула губы. Шартус, увидев это выражение, тихо рассмеялся. Его низкий смех щекотал её уши.
Ей пришлось признать: боже, существует ли смех приятнее этого? Даже однократно оттолкнуть такого человека, как Шартус, было трудно.
Розентайн вздохнула. Всё равно сейчас она не могла вырваться из его шутливых объятий. Слишком сильны были его руки.
— Если вы пытаетесь меня успокоить, то я уже спокойна. Я в полном порядке.
— Дважды пожалев о чём-то, я задумался, что должен сделать, чтобы не сожалеть в третий раз.
— ...И что же вы придумали?
— Призрак смерти ушёл?
— Ещё здесь.
Он спрашивал, миновала ли угроза для жизни.
Обнимая Розентайн одной рукой, Шартус смотрел ей в глаза.
Она задержала дыхание — его взгляд жёг. Удивительно, каким разным способом он умел заставить человека нервничать.
— Кстати, ты ведь совсем не насладилась балом.
Шартус заговорил, когда отдалённый вальс сменился другой мелодией. Он всё ещё обнимал её одной рукой.
Тепло его тела, проникающее сквозь ночной воздух, ощущалось довольно приятно, что вдвойне смущало Розентайн. А тут ещё эти неожиданные слова.
Сколько же она трудилась, чтобы спасти его на этом балу! Обошла все доступные места в огромном дворце.
Розентайн парировала:
— Разве это был бал? А я думала, поле боя.
— После войны всегда начинается праздник.
— Опасность ещё не миновала.
— И после битвы всегда есть время для отдыха.
Он совершенно не хотел уступать. Странно, что человек, чья жизнь под угрозой, говорит о празднике.
Розентайн стало интересно, что Шартус задумал. Несомненно, снова что-то, что поставит её в неловкое положение.
Находясь рядом с ним, она всегда чувствовала это.
— Разве не печально? Когда прекрасная дама не может насладиться балом.
Что за чушь. Розентайн сразу скорчила недоверчивое лицо. Она никак не могла поверить, что слово «прекрасная» в устах Шартуса относилось к ней.
Даже если бы Морен ревновала к её внешности, это было бы более правдоподобно.
Розентайн могла поспорить на что угодно, что если остановить любого прохожего и спросить, кто здесь самый сияющий, все до единого назвали бы Шартуса.
Она внимательно изучила его лицо. Сколько раз они уже стояли лицом к лицу, но она всё ещё не могла привыкнуть к его красоте. Его точёный нос сиял в лунном свете.
Глядя на него, она сказала:
— Если говорить о красоте, то разве не Ваша Высочество затмевает всех?
Шартус пристально смотрел на неё, улыбаясь. Розентайн на мгновение увидела своё отражение в его глазах.
— Хочу увидеть тебя в этом образе.
Магия лунного света? Она услышала его голос совсем близко.
— Разве это... странное желание?
Внезапно её бросило в жар. Смятенный разум словно остановился. Она не могла думать, но тело горело.
Розентайн не понимала, что двигало Шартусом, когда он говорил такие вещи.
«Возможно, это просто манера речи этого красавца».
Она пыталась убедить себя в этом. Обычные слова, которые в его устах звучали совсем не обычно. Сама не зная почему, смущённая Розентайн попыталась вырваться из его объятий.
Шартус отпустил её, но затем взял за раненую руку и церемонно сказал:
— Позволь пригласить тебя на танец.
В саду за пределами бального зала, где никого нет, с потерявшим сознание шпионом на земле.
Розентайн приоткрыла рот от изумления. Свободной рукой она указала на лежащего без сознания человека.
В такой ситуации?
Её поза говорила сама за себя. Шартус расхохотался. Она задумалась, всегда ли он был таким смешливым.
— Да, похоже, я не в своём уме.
Это были слова Шартуса, который долго смеялся.
Смертельная опасность, которой они только что избежали, и шпион, лежащий без сознания.
Дел было невпроворот: нужно забрать шпиона и продумать дальнейший план. Сейчас явно не время для этого. Другое дело, если бы на полу не было бессознательного мужчины.
Но, как ни странно, Шартус не отказался от своего приглашения на танец.
Ему действительно было весело. Когда ещё он поддавался таким порывам?
Несмотря на странность ситуации, он наслаждался самим любопытством. Словно был под чарами.
Почему-то он не хотел упускать ни одной возможности. Особенно если над его головой парит призрак смерти.
Шартус смотрел на черноволосую женщину перед ним. Она не обладала характерным для леди блеском волос или безупречно изящными манерами.
Но у неё были живые глаза. В этих насыщенно-синих глазах, когда они обращались к нему, мир вокруг становился чётче.
— Если ты не согласишься сейчас, я приглашу тебя ещё раз в бальном зале.
Это было равносильно заявлению, что он не примет отказа. Розентайн нахмурилась, пока он держал её за руку.
Шартус, словно привыкший к такому выражению лица, коснулся губами её ранки.
Поцелуй-просьба.
Обновлено: 02.02.2026