«Джеймс Эдвард.»
Как только переговоры с Саладином завершились, я поспешил во дворец, где укрывались знать и королева, чтобы сообщить им добрые вести.
Аристократы ликовали, узнав, что смогут уйти живыми, а Сибилла, услышав об освобождении своего мужа, короля Ги, разрыдалась и вцепилась в мои руки. В истории о Ги и Сибилле отзываются по-разному, и не всегда лестно, но одно неоспоримо – она искренне любила своего супруга.
В благодарность за труды королева одарила меня щедрыми богатствами. Признаться, после капитуляции золото значило немного – много ли унесешь с собой? — Но деньги лишними не бывают.
Поскольку я не планировал покидать город в ближайшее время, я решил пустить чужие средства на выкуп простых людей, заодно поработав над своей репутацией. У меня было несколько причин остаться: нужно было укрепить связи с Саладином, подготовить почву для личных планов и дождаться последнего фрагмента головоломки, на что могло уйти от полугода до года.
— Хорошо, что всё так удачно сложилось.
Как только напряжение спало, навалилась дикая усталость. Я направился к дому, но по пути меня перехватил Балиан, явно следовавший за мной от самого дворца.
— Послушай, Владимир. Вижу, ты вымотан, но не уделишь ли старику немного времени? Я не задержу тебя надолго.
Честно говоря, я мечтал запереться дома дня на три и не высовывать носа, но отказать Балиану было нельзя. Он выше меня по положению, старше… по сути, мой «начальник».
— Прошлый раз вы приглашали меня на обед, сир Балиан, теперь позвольте мне угостить вас.
— О, неужели? Предупреждаю, я весьма привередлив в еде.
— Я прикажу повару выложиться на полную.
— Ха-ха, я шучу. На самом деле я неприхотлив. После стольких лет в походах даже черствый хлеб и пустая похлебка кажутся пиршеством.
Пока мы шли к моему поместью, Балиан вел легкую беседу, но стоило нам сесть за стол, он сразу перешел к делу:
— Признавайся, ты применил магию?
Я непонимающе уставился на него:
— Магию? О чем вы?
— Иначе с чего бы Саладину соглашаться на такие немыслимые условия?
— Вот и я о том же.
Рационально объяснить поведение Саладина, который диктовал условия с позиции абсолютной силы, было невозможно. Предложи он хотя бы половину из этого, мир всё равно воспевал бы его щедрость.
…??
— Я не знаю, что у него на уме, но он сам предложил всё это. Я ничего не требовал и ни о чем не умолял.
Балиан слушал с ошарашенным видом, а потом усмехнулся:
— Твои шутки с каждым днем всё лучше.
— Я и сам сначала подумал, что султан решил так пошутить.
Я пересказал наш разговор слово в слово. Балиан выглядел искренне впечатленным.
— Поразительно. Хоть он и враг, но достоин уважения. Жаль, что он султан сарацин. Иметь такого выдающегося правителя во главе вражеского стана – несчастье для нас.
— По крайней мере, нам повезло, что он знает цену чести и милосердию.
— Если бы не это, мы бы не увидели завтрашнего рассвета.
Поглаживая бороду и обдумывая услышанное, Балиан отпил вина и спросил:
— И что ты намерен делать дальше?
— Пока останусь здесь.
— Здесь? Но ведь тут больше нечего брать.
— Не всё ценное можно потрогать руками. Золото, серебро и камни, которыми осыпала меня королева, не сравнятся с тем, что я еще не успел получить.
Балиан прищурился.
— Когда я говорю с тобой, мне вспоминается покойный король. Он тоже был не по годам мудр.
— Лестно слышать такую высокую оценку от вас.
— Хотя безрассудством и привычкой лезть в самое пекло ты на него похож еще больше.
Балиан хмыкнул, приложился к бутылке и с раскрасневшимся лицом пустился в воспоминания.
— Когда он взошел на престол, мне было за тридцать. Люди тревожились: юный король, да еще и пораженный проказой…
На его лице заиграла слабая улыбка. Он выглядел как старик, вспоминающий самый яркий и славный период своей жизни перед лицом неизбежного конца. Я не смел прерывать его и молча слушал.
Хмель развязал ему язык, и вместо привычной суровости в его голосе сквозила мягкая грусть былого. Балиан вылил в кубок остатки вина, выпил залпом и, пошатываясь, поднялся.
Я хотел помочь ему, но он отмахнулся.
— Славный был вечер. В следующий раз приглашаю я.
— Буду ждать. Доброго пути.
Проводив его до ворот, я, даже не умывшись, рухнул на кровать. Усталость и алкоголь сделали свое дело – я мгновенно провалился в сон.
****************
Настал день сдачи города. За время короткой отсрочки люди собрали вещи, и я лично вышел к воротам, чтобы проводить уходящих.
— Милорд. Для меня было честью сражаться под вашим началом.
— Доблестные воины Священного ордена. И для меня было честью вести вас в бой.
Я вручал каждому рыцарю ордена бумагу с печатью Балиана, личное письмо и немного денег на дорогу.
— Сейчас я вынужден отпустить вас, но придет время, и я снова призову вас. Когда это случится, предъявите этот знак и явитесь на мой зов.
— Только позовите, милорд, и мы найдем вас, где бы вы ни были.
— Буду ждать нашей встречи.
Я пожал сотни рук. Процессия была настолько длинной, что проводы затянулись на три дня.
Впрочем, ушли не все. Кто-то остался, а кто-то, наоборот, решил к нам примкнуть.
К моему удивлению, Балиан тоже не покинул город. Он объяснил это тем, что при дворе Ги всё равно начнутся распри, в которых он не желает участвовать.
Справедливо: его падчерица Изабелла и Сибилла уже конфликтовали из-за короны. Возможно, Саладин специально отпустил Ги, предвидя внутренний раскол среди крестоносцев.
Королевство всё равно пало, под контролем остались лишь Тир и Триполи, так что султан ничем не рисковал.
Среди тех, кто присоединился ко мне, был рыцарь по имени Джеймс Эдвард. Наша первая встреча была, мягко говоря, обескураживающей. Даже сейчас, вспоминая её, я невольно усмехаюсь.
**********
На следующий день после посиделок с Балианом я, страдая от головной боли, подписывал письма для воинов ордена. В дверь постучал Хайд с озадаченным видом.
— Что случилось?
— Милорд, к вам рыцарь. Желает видеть вас.
— Рыцарь?
Хоть я и раздавал титулы направо и налево, замешательство Хайда говорило о том, что гость – рыцарь настоящий, потомственный. С местной мелкой знатью я дел не имел, поэтому, недоумевая, велел проводить его в приемную.
Мужчина с благородным лицом, стоило мне войти, тут же преклонил колено.
— Милорд. Я – Джеймс Эдвард, рыцарь Ордена Храма.
— Приветствую, сир. Что привело вас ко мне?
Его порыв сразу пасть на колени меня немного смутил, но я сохранил невозмутимый вид.
— Я желаю служить сиру Владимиру.
— Мне? Но вы же тамплиер.
На его плаще красовался отчетливый крест ордена. Трудно было не заметить.
— Верно. Я вступил в орден, вдохновившись историей великого магистра, который принял смерть в темнице Дамаска в тысяча сто семьдесят девятом году.
Я попытался вспомнить события тех лет.
Семьдесят девятый… тогда еще правил Балдуин IV. Балиан рассказывал мне об этом.
Король был отважен, несмотря на болезнь, но к тому времени проказа изнурила его настолько, что он едва держался в седле. Во время отступления из Сирии, где Саладин устроил ловушку, многие знатные рыцари попали в плен.
Позже большинство выкупили, но магистр тамплиеров наотрез отказался принимать свободу из рук иноверцев, посчитав это позором. В итоге он скончался в заточении.
Как по мне – фанатичный глупец, но в глазах многих он стал образцом непоколебимой веры.
— Слышал об этом. Говорят, он был истинным рыцарем.
— Именно так! Я стал тамплиером, желая следовать его примеру. Но после битвы при Хаттине наш нынешний магистр… он молил Саладина, царя иноверцев, о пощаде! Как мог тот, кто клялся сражаться за Господа, пасть так низко?!
— Хм…
Что ж, со временем любые возвышенные идеалы имеют свойство разлагаться.
Заметив мои сомнения, Джеймс заговорил еще жарче:
— Сир Владимир. Истинный рыцарь, которого я искал, был совсем рядом. Глядя, как простые люди, не имеющие титулов и богатств, сражаются за свою честь и убеждения, я устыдился своего ордена.
Он низко склонил голову.
— Милорд, примите меня. Если прикажете, я готов быть простым оруженосцем и держать стремя вашего коня.
Я задумчиво потер подбородок. Большинство моих людей – простолюдины, не знающие грамоты. Мне катастрофически не хватало младших командиров, сержантов или лейтенантов, если на современный манер.
Балиан был моим кандидатом номер один, но он – фигура крупная, аристократ, и нельзя исключать, что он в итоге уйдет с Третьим крестовым походом.
— Что ж… Боюсь, место оруженосца уже занято.
Лицо Джеймса исказилось от разочарования, но я добавил:
— Было бы преступлением назначать такого доблестного рыцаря простым слугой. В Священном ордене пустует место судебного исполнителя – прево. Что скажешь?
Не успел я договорить, как он протянул мне свой меч, принося присягу:
— Жизнью клянусь! До последнего вздоха верен магистру Владимиру!
********************************
Вслед за Джеймсом ко мне примкнули еще несколько рыцарей и воинов с добрым именем. Хайд и другие мои приближенные остались в Иерусалиме. Из Священного ордена со мной осталось почти две тысячи человек.
Когда Саладин увидел, сколько людей не желает уходить, он лишь досадливо поморщился и, словно сбрасывая с себя обузу, попросил меня возглавить оставшихся в городе христиан.
Нам выделили небольшой квартал в Иерусалиме – некое подобие автономии. По сути, султан просто хотел, чтобы я сам разбирался с порядком среди своих, не создавая ему лишних проблем.
Так началось наше непростое соседство с мусульманами. Прошел год, и именно тогда прибыл тот, ради кого я затеял эту долгую игру.
— Милорд, — доложили мне. — В Иерусалим прибыл Василий, посланник Византийской империи.
«Джеймс Эдвард», – Конец.
=======================================
Обновлено: 23.01.2026