Глава 16 — Глава 16

«Малое чудо.» — Кх-х… проклятье. Что произошло? Едва открыв глаза, я схватил за руку Балиана, который пристально за мной наблюдал, и задал мучивший меня вопрос. — Ха, это первое, что ты говоришь, едва очнувшись? Как сам думаешь, что сталось? — Раз сир Балиан рядом, возможно, я уже в раю. Услышав мой ответ, он захлопнул книгу, которую читал, и коротко усмехнулся. — Раз ты еще способен на такие шутки, значит, со здоровьем всё будет в порядке. — Ха-ха. И всё же… сколько я пробыл в беспамятстве? — Идёт пятьдесят шестой час. Остаётся лишь благодарить Бога за то, что ты не перешагнул порог в семьдесят два часа. Черт. Стоило немного повоевать – и в отключке на двое суток. Почувствовав необъяснимый стыд, я попытался порывисто встать, но тело, словно сломанный механизм, отказалось повиноваться. — Ты только что пришел в себя, голова еще кругом. Лежи смирно и отдыхай. — Но у нас ведь нет времени. — На то, чтобы ты пришел в норму, время найдется. Вечером поужинаем вместе и всё спокойно обсудим. Послушавшись его совета, я согласно кивнул и снова откинулся на кровать. Стоило лишь на мгновение приподнять корпус, как мышцы по всему телу отозвались истошным воплем. Балиан поднялся, наказав мне беречь себя, а я остался послушно лежать. Позже, с помощью Хайда, я принял душ и к назначенному часу спустился в столовую. По пути к купальням Хайд просветил меня: оказывается, мы находимся в поместье сира Балиана. Мне и раньше казалось, что обстановка хоть и непривычная, но не совсем чужая. Теперь понятно почему. Так или иначе, я вошел в столовую, восхищаясь величием дома, который ничуть не уступал королевскому дворцу. На столе красовались яства, выглядевшие куда роскошнее и аппетитнее тех, что подавали при дворе. — Настоящий пир. Клянусь Богом, я впервые вижу такие горы изысканной еды. — Не волнуйся, это не похоже на Тайную вечерю. — Ну, я ещё слишком молод, чтобы умирать. — Ха-ха-ха! Пожалуй, ты прав. Ну так что, как твой бок? — Болит, но не смертельно. Будь рана смертельной, я бы уже предстал перед Создателем. — И то ладно. Врач сказал, что при должном уходе всё заживет, так что проблем быть не должно. Впрочем, забавная вышла штука. — О чём вы? — О твоей ране. Уж больно символичное место. — О чём… Ах! Даже те, кто далек от христианства, хоть раз слышали о Копье Лонгина. Чтобы убедиться в смерти Иисуса, легионер по имени Лонгин пронзил ему правый бок. С тех пор на всех изображениях Христа там красуется след от удара. И вот, по чистой случайности, у меня в правом боку теперь зияла точно такая же отметина. Конечно, если присмотреться, и размер, и точное положение будут отличаться, но в данном случае это не имело значения. — Неужели… — Именно. Ты во всеуслышание заявил, что явишь Божье чудо, и надо же – на твоём теле проступила стигмата, в точности как у Спасителя. Со временем шрам затянется, но сейчас это никого не волнует. Разве не так? — Вы предлагаете это использовать? — Именно. К тому же ты пришел в себя, не пробыв в забытьи и трёх дней. Чем не чудо Господне? — Так вот почему вы так радовались, что я не проспал дольше семидесяти двух часов? — А ради чего еще? Тьфу, честно говоря, такие «малые чудеса» мне не по душе. — Ха-ха, услышь эти слова архиепископ, он бы тут же разразился криками о святотатстве. В эту эпоху Бог – это сама вера. Люди готовы тащиться в такую даль и развязывать войны только потому, что кто-то не разделяет их убеждений. Чего еще от них ждать? Слушая, как уверенно Балиан бросается подобными фразами, я невольно задумался: то ли он человек широких взглядов, то ли законченный еретик… А ведь он один из высших дворян святого города Иерусалима. — Хм. Скажу честно: я родился и вырос в месте, которое называют святыней, но, насмотревшись здесь на всякую грязь, я почувствовал, как вера моя пошатнулась. Взять хотя бы Рено – разве не безумие почитать за святого такого, как он? — Ну, тут я с вами согласен. — К тому же от их политических игр голова идет кругом. Неужели эти пустоголовые думают, что стоит только выкрикнуть «война», и все проблемы решатся? Идиоты, не видящие дальше своего носа. Честно говоря, я готов поблагодарить Саладина за то, что он отрубил голову Рено. Голос обычно спокойного Балиана окреп, а лицо покраснело. Видимо, накипело у него знатно. — Вижу, вам пришлось несладко. — И не говори. Впрочем, хватит об этом. Завтра на рассвете ты должен предстать перед горожанами в полном здравии. Уверен, большинство из них разрыдается от избытка чувств и падет перед тобой на колени. А некоторые, чего доброго, объявят тебя святым. Отрезав кусок мяса и проглотив его, он с напускным пафосом и иронией произнес: «Святой Владимир». Зрелище было настолько комичным, что я не сдержал смешка. — Ха-ха-ха, презабавная история. — Ты ведь не планировал всё это заранее? — Да что вы. Просто чистое везение. Балиан прищурился, услышав про везение, но я невозмутимо продолжил резать мясо. Честно говоря, клянусь Богом, я этого не планировал. Но видя, как удачно всё складывается, я и сам начал подумывать: а не человек ли я чуда? В конце концов, само существование во мне двух жизней – уже за гранью возможного. * * * Закончив трапезу, Балиан странным взглядом проводил уходящего Владимира. Балиан видел в нём стратега и тактика, подобного себе. Глядя на всё, что Владимир совершил с момента прибытия в Иерусалим, трудно было не признать в нём родственную душу. Сам Балиан унаследовал власть от отца и закрепился в центре политики. Владимир же в заданных обстоятельствах сумел выжать максимум возможного. Быть может, он предвидел такой исход с самого начала? Впрочем, Балиан понимал, что так и не осознал истинной ценности этого человека. Ему было почти стыдно за то, что он судил о нём лишь по верхушке айсберга, полагая, будто знает о Владимире всё. Когда Владимир в одиночку вышел против врага, Балиана пробрала дрожь. Видя, как тот одного за другим повергает полководцев Саладина, старый рыцарь почувствовал, как сердце в груди забилось чаще – ему самому захотелось обнажить меч и ринуться в бой. — Ха… Видать, и я постарел. В этом юноше была харизма и притягательность, заставлявшая сокрушаться о собственных годах. И Балиан знал лишь одного человека, обладавшего подобным даром. — О мой король. Сегодня я вспоминаю о вас особенно часто. Он горько усмехнулся и наполнил вином стоящий напротив пустой кубок. Хоть слушателей и не было, он поднял свой бокал, словно предлагая тост. — Я сделал всё, чтобы исполнить вашу волю и защитить Иерусалим. — Но время неумолимо: я состарился, а королевство оказалось на краю гибели. — После поражения при Хаттине я предчувствовал конец. Как старею я, так и королевство должно подчиниться законам природы, не так ли? — И всё же я встретил юношу, который заставил моё сердце трепетать так же, как когда-то при встрече с вами. — Пусть королевство уже не спасти… но, быть может, мы сможем сберечь то, что вы действительно хотели защитить. * * * За ужином я выслушал рассказ о последних событиях и крепко задумался. С одной стороны, мой план поднять боевой дух войск через поединок удался. С другой – Саладин, разыграв карту милосердия и благородства, дал нам три дня передышки, из-за чего пыл осажденных поостыл. Так что успех был лишь половинчатым. Но тут в дело вмешался Балиан: увидев мою рану, он распустил слухи о стигматах, начав идеологическую войну. И я, как назло, пришел в себя аккурат к третьему дню – вылитое воскрешение Христа. Балиан раззвонил об этом по всему Иерусалиму и велел раздать провизию, чтобы досыта накормить людей. И я, и он понимали, что эта осада продлится от силы неделю или две, так что копить запасы не имело смысла. Как солдат и дворянин, я, возможно, не должен этого говорить, но битва была заведомо проигрышной. Мы просто не могли отдать город без боя, поэтому разыгрывали ритуальную осаду. Глупо, что в таких бессмысленных сражениях гибнут люди, но таков уж этот мир. — Завтра придется поработать на публику… Неужели во мне проснулся дар демагога? Ни во мне теперешнем, носящем имя Владимира, ни в том «мне», чьё имя Ли Джевон уже начало стираться из памяти, подобных талантов вроде не водилось. Загадка, да и только. В любом случае, завтра перед боем нужно показаться народу бодрячком и, прямо как в кино, посвятить кого-нибудь в рыцари – тогда точно воевать будут лучше. Ложась в постель, я втайне надеялся, что завтрашний день не наступит, но остановить время было не в моих силах. Едва рассвело, я с тяжелым вздохом потянулся, размял кости, облачился в доспехи и вышел из комнаты. В коридоре я почти сразу столкнулся с Балианом. Он одарил меня добродушной улыбкой и поприветствовал. — Раньше обычного. Неужто не спалось от предвкушения битвы? — Не спалось от страха поймать шальную стрелу. — Ха-ха-ха! Что верно, то верно – никто не знает, где его ждет смерть. — Однако какими судьбами вы здесь? Этот коридор вел только к моим покоям. Очевидно, он шел ко мне. — Решил разбудить тебя, если еще спишь. — Сир Балиан лично? — Пришла пора отпускать заложниц. Думаю, будет лучше, если ты сам их проводишь. Заложницы? Ах да, сестры Саладина всё еще были здесь. Как только начнется штурм, каждый солдат будет на счету, и тратить людей на охрану пленниц станет непозволительной роскошью. К тому же мы изначально планировали вернуть их, чтобы выторговать хоть каплю милосердия в конце осады. — Выдвигаюсь, как только закончу сборы. — И по пути загляни, как там дела у врага. Разведай обстановку. — Будет сделано. Закончив приготовления и наскоро позавтракав, я выехал из города в сопровождении заложниц и десятка всадников. Весть об освобождении пленниц вызвала у горожан недоумение, но, узнав, что это наше с Балианом совместное решение, они без лишних слов открыли ворота. — Они благодарят вас за верность слову. Когда мы с белым флагом приближались к вражескому лагерю, переводчик передал мне их слова. Что ж, бедняжки сидели взаперти и не знали, что творится снаружи. Видимо, только завидев стройные ряды войск Саладина и знамена с полумесяцем, они наконец успокоились. — Война войной, но приличия нужно соблюдать. — Они без конца повторяют слова благодарности сиру Владимиру. — Раз так благодарны, попросили бы Саладина не слишком усердствовать, было бы совсем замечательно. — Простите? Переводчик в замешательстве переспросил, и я махнул рукой. — Нет, это не переводи. Просто спроси, не было ли у них каких жалоб во время плена. Пока мы обменивались последними фразами, подоспела вражеская конница. Я достал из-за пазухи послание и протянул воину. — Передай это султану. Тот подозрительно перевел взгляд с меня на письмо, затем, увидев за моей спиной сестер Саладина, спешно развернул коня и помчался в лагерь. Воспользовавшись паузой, я не спеша огляделся. Враг за три дня явно не бездельничал: всевозможные осадные орудия были уже готовы. Проклятье. Мало того что психологическую атаку провел, так еще и время на постройку машин выиграл. Впрочем, в моей прежней истории этот человек тоже славился недюжинным умом. Не прошло и десяти минут, как Саладин в сопровождении охраны прибыл к нам. Увидев сестер – хоть и слегка осунувшихся, но целых и невредимых, – он едва сдержал слезы. — Спасибо. Огромное спасибо. Владимир, я выражаю тебе свою искреннюю признательность. Прежде чем свита успела его остановить, Саладин низко поклонился мне. Окружающие застыли с выражением ужаса на лицах, но он, не обращая внимания, посмотрел мне прямо в глаза. — Владимир, благородный рыцарь. Скажи, чего ты желаешь? Именем султана обещаю исполнить любую твою просьбу. — Султан, мы с вами враги. О чем я могу просить? — Не желаешь ли сдаться? Обещаю тебе прием, достойный короля. Ты этого заслуживаешь. На слова Саладина я лишь улыбнулся. Поняв мой вежливый отказ, он больше не настаивал. Завершив передачу, я попрощался с ним перед возвращением в Иерусалим. — Ассаламу алейкум. Саладин развернул коня и с почтением ответил: — Ва-алейкум ас-салам. «Малое чудо», – Конец. © Мэдкэт. =======================================