«Смысл существования Бога.»
Когда я прибыл к городским воротам, чтобы встретить Балиана, он уже был окружён плотной толпой. На лицах людей, теснившихся вокруг него, читалась надежда – такой искренней веры я не видел здесь уже давно. Что ж, это лишь подтверждало, насколько значима его фигура. В конце концов, он не раз доказывал свою ценность ещё при покойном короле.
— Сир Балиан! — Воскликнул я. — Путь сюда был неблизким, вы, должно быть, изнурены.
— Владимир, — отозвался он. — Похоже, тебе здесь тоже пришлось несладко.
— О чём вы, сир, пустяки. Прошу, я немедленно провожу вас во дворец.
— Идём.
Пока мы пробирались сквозь живое море к дворцу, я осторожно вбрасывал фразы, способные расположить его к себе.
— …Поэтому я укрепил башню Давида и Дамасские ворота. Полагаю, именно эти направления наиболее удобны для атаки огромного войска Саладина.
Он молча слушал, а затем, чуть наклонив голову, спросил:
— Тебе уже доводилось участвовать в осадах?
— Нет, сир. В основном это были полевые сражения.
— Хм… У тебя отличное тактическое чутье.
— Благодарю. Кроме того, сейчас я мобилизую всех крепких мужчин и провожу базовое обучение…
Перечисляя свои успехи в делах внешних, я улучил момент, чтобы затронуть личное.
— Также я усилил охрану королевы, двух пленных сестёр Саладина и… вашей семьи, сир Балиан.
— Оу, и моей семьи тоже?
— Разумеется. Мария Комнина – не только ваша супруга, но и официально приходится племянницей Мануилу Великому, императору Восточной Римской империи. Было бы преступно не обеспечить ей достойную защиту.
— А если говорить неофициально – в будущем она может стать твоей опорой, когда ты вернёшься в Восточную Римскую империю? — Балиан спросил это с понимающей улыбкой.
Я промолчал, и он, негромко усмехнувшись, похлопал меня по плечу.
— Что ж, такие амбиции я готов признать. Напротив, не будь у тебя личного интереса, я бы усомнился в твоей искренности. Я запомню твои старания.
— Благодарю, милорд.
Мы продолжали путь во дворец в добром расположении духа, когда вдали показались королева и патриарх Ираклий, спешащие нам навстречу. Едва признав в женщине королеву, я, Балиан и остальные преклонили колени, но она лично подхватила рыцаря, помогая ему встать.
— Я счастлива, что вы вернулись в целости, сир Балиан.
— Я лишь проигравший полководец, бежавший с поля боя.
— Не говорите так. Мне нужно о многом вас расспросить. Прошу, пройдёмте скорее во дворец.
Стоявший рядом патриарх, хоть и молчал, явно разделял её чувства. Должно быть, они оба сгорали от нетерпения. Королева хотела знать о судьбе Ги, а патриарх, без сомнения, мечтал передать оборону города Балиану, а не мне. Однако их надеждам не суждено было сбыться так просто.
Стоило нам войти во дворец, как Балиан сообщил, что Ги жив, и королева облегчённо вздохнула. Хоть он и в плену, это куда лучше участи Рено, которого казнили на месте. Если бы Саладин того пожелал, Ги уже давно сложил бы голову на плахе.
С лица же патриарха исчезла привычная кроткая улыбка. Сменив её на выражение растерянности и гнева, он принялся убеждать Балиана:
— Сир Балиан! Иерусалим сейчас подобен свече на ветру. Как вы можете говорить, что не возьмёте на себя командование?!
— Я уже говорил вам: когда я отправлялся в Иерусалим, я дал Саладину слово, что лишь заберу свою семью и покину город.
— Но это же обещание, данное язычнику!! — Вскричал патриарх.
— Пусть обещание дано иноверцу, но я поклялся Богу, что не подниму оружия. Вы требуете, чтобы я нарушил клятву, данную Всевышнему?
— Я… именем архиепископа я отпущу вам этот грех! Молю, спасите Иерусалим. Если не вы, то кто ещё сможет защитить этот город?
— Сир Балиан, — подала голос королева, — я тоже прошу вас возглавить оборону.
Патриарх едва ли не по-детски капризно умолял рыцаря, но тот оставался непреклонен. На его лице отражалось сочувствие, но он не кивнул. Лишь когда вмешалась королева, Балиан вздохнул и посмотрел на меня – я стоял поодаль, наблюдая за сценой.
— Сделаем так. Я не могу командовать лично… но я буду делать это через этого юношу. Так я не нарушу слова, данного Саладину, и не откажу в просьбе вашему величеству и святому отцу. Вы согласны?
— Хм… Хорошо, — ответили они.
Пусть мне и не хватало знатности в сравнении с именитыми вельможами, мои недавние труды не прошли даром – ни патриарх, ни королева не стали возражать. Что до меня? Я приветствовал это решение обеими руками. Пусть я буду лишь «зицпредседателем», в глазах мира слава достанется мне, а за спиной у меня будет опыт и талант Балиана.
Так, заручившись поддержкой королевы, патриарха и самого Балиана, я с удвоенной силой принялся за последние приготовления. И вот, наконец, огромное войско Саладина подошло к стенам Иерусалима.
****************************************
С самого рассвета мы с Балианом склонились над картой, выстраивая план обороны.
Большую часть наших сил составляло ополчение, поэтому о наступательных действиях не могло быть и речи. Максимум, на что мы могли рассчитывать, – это грамотно расставить людей и продумать пути отхода, если стены будут прорваны.
— Саладин не сможет осаждать весь этот огромный город разом. Скорее всего, он ударит по башне Давида и Дамасским воротам. Если не выйдет – перебросит силы к Елеонской горе.
— Елеонская гора… — Балиан задумался. — Нам там обороняться неудобно, но и для атакующих условия будут суровыми.
— И всё же время поджимает нас, а не их. Стены у Елеонской горы не так крепки. Несколько дней непрерывного обстрела осадными машинами – и они рухнут. А у нас не хватает орудий, чтобы подавить их камнеметы.
— Хм… Помощи извне ждать не приходится. Мы в ловушке.
— Говорят, Акра тоже пала?
— К сожалению, да. Пожалуй, сейчас держится только Тир. Триполи слишком далеко, поэтому Саладин пока до него не добрался, но после падения Иерусалима и он окажется в его руках.
— А что Тир? Устоит?
— За Тир я не беспокоюсь. Но меня тревожит Раймунд. Как ты знаешь, он почти всё время проводил в Тивериаде, а не в Триполи. Неизвестно, насколько охотно Триполи будет ему подчиняться.
— Граф Раймунд справится, — уверенно произнёс я.
— Пожалуй. Впрочем, нам бы о своей шкуре сейчас позаботиться.
В моей памяти из «оригинальной истории» всплывало то же самое: пало всё, кроме Тира и Триполи. Проблема в том, что если солдаты узнают об этом, их боевой дух рухнет, начнется паника. Рано или поздно правда выплывет наружу, но сейчас нужно держать язык за зубами.
— Самое важное сейчас – поднять дух людей. Клянусь, не будь этих высоких и крепких стен, все бы уже давно разбежались.
— На этот счёт у меня есть один план, — сказал я.
— Я внимательно слушаю.
Я сделал глубокий вдох и изложил свою задумку. Балиан разразился коротким смешком – не от радости, а скорее от изумления, граничащего с недоумением.
— Хм, крайне рискованно. Если всё выйдет так, как ты задумал, то это сработает, но…
— Милорд! Армия Саладина прибыла!
Тревожный крик подчиненного прервал наш совет. Мы бросились на стену. Слова гонца подтвердились: на горизонте виднелись бесчисленные полчища. Они поднимали такие тучи серой пыли, что зрелище казалось величественным и устрашающим одновременно.
— Поразительно, — прошептал я.
— Было бы прекрасным зрелищем, не будь это врагами, которых нам нужно одолеть, — отозвался Балиан.
— Разве это не отличная возможность пропитать пески пустыни кровью врагов?
— Ха-ха-ха! Ты молод и полон пыла. Я тоже когда-то был таким.
Он посмотрел на небо, словно вспоминая прошлое. Затем, прикрыв глаза и отбросив лишние мысли, обернулся к войску Саладина с уверенной улыбкой. Стоявший рядом молодой солдат нерешительно обратился к нему:
— Милорд… сможем ли мы их остановить?
На вопрос дрожащего от страха парня Балиан ответил без малейшего колебания:
— Разумеется. Я не ввязываюсь в битвы, которые не могу выиграть.
Лица воинов, услышавших желанные слова, заметно посветлели. Словно и не было того парализующего ужаса – теперь в их глазах разгорался огонь решимости.
Честно говоря, я позавидовал Балиану – его способности поднимать боевой дух одной фразой. Вот что значит авторитет полководца, которому безгранично доверяют. Пообещав себе когда-нибудь стать таким же, я спросил негромко:
— Сир Балиан, вы и вправду верите, что мы сможем победить?
Неужели из-за моего вмешательства всё пойдёт прахом, и мы просто героически погибнем, вопреки истории? Теперь, когда я здесь, исключать такой исход нельзя.
— Ты шутишь? — Ответил он так естественно, что мои страхи показались нелепыми. В его голосе не было и тени иронии, он был предельно серьезен. Балиан пожал плечами и продолжил:
— У нас нет ни единого шанса на победу.
— Тогда ваши слова о том, что…
— Я же сказал: я не ввязываюсь в битвы, которые проигрываю. Я не смогу победить в бою, но и проигрывать не собираюсь.
А, вот оно что. Значит, и в этой реальности он намерен прибегнуть к тому же способу. Будь на месте Ги верховным главнокомандующим Балиан, история могла бы сложиться иначе. Впрочем, сейчас это лишь пустые рассуждения.
— Наша задача – не разгромить их, а сражаться так хорошо, чтобы Саладин согласился на высокую цену за наши головы. Я намерен вывести как можно больше христиан в Тир и Триполи. На данный момент это лучшее, что мы можем сделать.
— Если бы король или сир Рено услышали это, они бы высмеяли ваш план как трусость.
— Ха-ха-ха! А у тебя есть чувство юмора. В любом случае… не переживай. Если дела пойдут совсем плохо, я отдам свою голову, лишь бы спасти тебя и остальных. Как-никак, я стою довольно дорого.
Мы спустились со стен и направились к площади, где собрались люди. С каждым шагом гул тревоги становился всё громче. Весть о прибытии полчищ Саладина уже разлетелась по Иерусалиму. Его армию называли не иначе как воинством дьявола. Ведь как иначе – святое воинство крестоносцев, находящееся под защитой Господа, было уничтожено почти без сопротивления.
К тому же все помнили, что сделали крестоносцы, когда вошли в Иерусалим: они устроили резню мусульман. Кто даст гарантию, что Саладин не поступит так же? Напротив, подняв знамя джихада, он почти наверняка жаждал жестокой мести.
Оставшиеся жители и воины были в смятении. Каждый раз, когда Балиан проходил мимо, они бросались к нему, как к последней надежде. Им нужно было услышать его уверенный голос, чтобы хоть на миг успокоить мечущиеся души.
Балиан повторял им те же слова, и наконец мы достигли центра площади, где собрались тысячи, десятки тысяч людей. Там уже был возведен помост для выступлений. Балиан уже собирался подняться на него, но вдруг посмотрел на меня.
— Не хочешь ли ты произнести речь? Боюсь, если я, проигравший военачальник, буду обещать им победу, мне не поверят.
Хотя толпа только и делала, что выкрикивала его имя, он предложил это мне.
Что ж, это отличный шанс. Возможно, после этой битвы имя Владимира врежется в память людей навечно.
— Для меня это честь, — ответил я.
Я поднялся на помост, словно только этого и ждал. Когда вместо Балиана перед толпой предстал я – совсем молодой человек, – на лицах людей отразилось любопытство. Тысячи пар глаз впились в меня, но, как ни странно, я не чувствовал страха.
Сделав глубокий вдох и стряхнув остатки волнения, я бросил в толпу первую фразу:
— Бог умер!
«Смысл существования Бога» – Конец главы.
=======================================
Обновлено: 23.01.2026