Глава 12 — Глава 12

«Цена гордыни.» — Султан! Это великая победа! Это… это… триумф, равного которому не знала история! Посреди поля боя, усеянного телами и залитого кровью, человек в дорогих доспехах с безумным восторгом на лице превозносил Саладина. Однако султан лишь со скорбью во взгляде обвёл взором павших и поднялся со своего места. — Юный амир, возьми своих людей и похорони мертвецов. — Что? Но ведь это христиане. — Какое это имеет значение, когда они мертвы? Прошу тебя, сделай это. Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась такая сила, что амир невольно склонил голову в знак согласия. Когда тот покинул шатёр, Саладин прижал ладонь ко лбу и позвал того, кто неизменно стоял за его спиной: — Аль-Адиль. — Слушаю. — Неужели эта Святая земля стоит того, чтобы проливать столько крови? Аль-Адиль побледнел, словно услышал нечто кощунственное. — Брат, твои слова… — Знаю. Просто минутная слабость. Тяжело вздохнув, Саладин перевёл взгляд на бумаги, лежащие на столе. — Так что там с пленными? — Мы захватили Ги, короля Иерусалима, Рено де Шатильона и Жерара де Ридфора, магистра ордена тамплиеров. — Рено? Ха… С тех пор как я потерял сестёр по его вине, я не знал покоя. И вот он в моих руках. Видимо, Аллах явил мне свою милость. При этих словах Аль-Адиль невольно вздрогнул, вспомнив события недавних дней. В день, когда пришла весть о гибели сестры, Саладин в слезах поклялся на Коране, что собственноручно убьёт Рено. Никогда прежде Аль-Адиль не видел своего брата столь пугающим. — Желаешь навестить пленников сейчас? — Да. А кто из знатных крестоносцев сумел спастись? — Раймунд III бежал в Триполи, а Балиан Ибелин укрылся в Иерусалиме. — Балиан… Однажды я едва не погиб от его руки. Аль-Адиль, как нам лучше распорядиться войсками? — Стены Иерусалима крепки. Прежде чем осаждать его, нужно устранить все помехи. Было бы разумно захватить побережье вплоть до Триполи, если не до самой Антиохии. Саладин задумчиво погладил бороду. Основные силы крестоносцев были разгромлены. Хотя гарнизоны в Триполи и Тире всё ещё представляли угрозу, в остальных местах сопротивление было сломлено – оставалось лишь пройтись маршем и водрузить свои знамёна. — Иерусалим – наша главная цель. Но ты прав, нельзя допустить, чтобы к ним пришла подмога во время осады. Взглянув на брата, Саладин отдал приказ: — Аль-Адиль, возьми часть войска и продемонстрируй силу у Тира и Триполи. А если представится возможность, захвати Акру. — Слушаюсь. Я не подведу тебя. Саладин усмехнулся, глядя на воодушевлённого брата, и вышел из шатра. Несмотря на то что воины уже начали прибирать поле битвы, в воздухе всё ещё висел тяжёлый запах меди. Поморщившись, султан направился к месту, где держали знатных пленников. Те сидели на коленях со связанными руками. Решив, что негоже так обращаться с королём и знатными лордами, Саладин проявил великодушие. — Развяжите их. Стражники замешкались, но под пристальным взглядом султана поспешили исполнить приказ. — Итак, ты новый король Иерусалима. Хочешь что-то сказать мне? — Воды… Дайте воды. Ответ Ги, переданный толмачом, озадачил Саладина, но вид пленников был настолько жалок, что он велел принести воду со льдом. Саладин сам наполнил золотой кубок и протянул его Ги. Тот жадно припал к воде, а утолив первую жажду, опасливо покосился на султана и передал чашу стоявшему рядом Рено. Тот взял кубок с изнурённым видом, но Саладин гневно воскликнул: — Эта вода была предназначена не тебе! — Я знаю, — огрызнулся Рено. — Это не милость султана и не гостеприимство, а всего лишь холодная вода. Прежде чем кто-то успел его остановить, он жадно осушил кубок. Выпив всё до последней капли, Рено отбросил чашу и вытер рот рукой. — Для последней трапезы скудновато, но сойдёт. Саладин смерил его ледяным взглядом, взял у помощника свиток и начал зачитывать обвинения: — Рено де Шатильон. Ты нарушил мирный договор, вырезал мусульманских паломников, грабил караваны и убил мою сестру. Признаёшь ли ты свою вину? — Ещё бы! Я совершил столько благочестивых дел, что Господь наверняка примет меня в райские кущи. Глядя на бесстыдного гордеца, Саладин обнажил меч. Ги задрожал от страха при виде блеснувшей стали, но Рено смотрел на лезвие совершенно спокойно. — Хочешь сказать что-то напоследок? — Пожалуй, нет. Жалею лишь об одном. — О чём же? Решил покаяться? — Как бы не так. Жалею, что не успел собственноручно отрубить голову твоей сестре… Вжик! Терпение Саладина лопнуло. С коротким выдохом он снёс Рено голову. Кровь брызнула фонтаном, заставив пленников в ужасе сжаться. Тяжело дыша, Саладин бросил окровавленный клинок на землю и посмотрел на Ги. — Ты не умрёшь, так что не дрожи. Короли не убивают королей. Ги не смог ничего ответить, лишь ниже опустил голову. Так завершилось великое сражение, в котором решилась судьба крестоносцев и мусульман. Победа осталась за исламом. *** Весть о сокрушительном поражении крестоносцев молнией разнеслась по всему Иерусалимскому королевству. Как ни старалась знать удержать ситуацию под контролем, слухи летели быстрее ветра. Не прошло и полудня, как город погрузился в хаос. В итоге те, у кого были деньги и влияние, поспешили покинуть город, спасаясь от гнева сарацин. В Иерусалиме остались лишь бедняки и те, кому некуда было бежать. От былого величия Святого города не осталось и следа. Однако, глядя на это бедствие, я невольно ощутил прилив азарта. Кризис – это всегда возможность. Если бы в Китае не вспыхнуло восстание Желтых повязок, разве явились бы миру такие герои, как Лю Бэй или Цао Цао? Вероятно, Цао Цао дожил бы свой век мелким чиновником, а Лю Бэй так и плел бы циновки до самой смерти. Вот и я, не будь этого похода крестоносцев, коротал бы дни как обедневший дворянин, стараясь не привлекать внимания. — Раз уж знать разбегается, нужно выбить у королевы исключительные права на оборону города. Сейчас я единственный, на кого она может опереться. Те немногие дворянчики, что ещё остались, только мешаются под ногами – я бы с радостью поаплодировал их бегству. Словно в ответ на мои мысли, ко мне поспешно подошла личная фрейлина королевы. От её былого высокомерия не осталось и следа – в глазах читались лишь тревога и смятение. — Сир Владимир, Её Величество желает немедленно видеть вас. Я едва сдержал довольную ухмылку и ответил с деланным спокойствием: — Я как раз собирался нанести визит Её Величеству. Но, как понимаете, на мне обязанности коменданта. Нужно сначала успокоить народ, а потом я сразу явлюсь во дворец. — Но королева настаивала… — Это не займёт много времени. — …Как прикажете. Фрейлина почтительно поклонилась и ушла, а я наконец позволил себе улыбнуться. В обычное время такое было бы немыслимо. Чтобы какой-то безродный рыцарь, назначенный временно исполняющим обязанности коменданта всего неделю назад, посмел перечить воле королевы? Неслыханно. Но сейчас правила диктую я. Этим жестом я даю королеве понять, каково истинное положение дел. Титулы и власть имеют значение лишь в стабильном обществе. А что она может сделать сейчас, когда её муж Ги и знатнейшие лорды в плену, а армия практически уничтожена? Впрочем, слишком затягивать тоже не стоит: скоро может вернуться Балиан, и мне нужно закончить дела до его появления. Выйдя за ворота, я созвал остатки гарнизона. — Милорд, вы вызывали? — Хайд, какова обстановка? — У нас осталось около семисот стражников. — Я думал, их было больше тысячи, хоть и ненамного. — Простите, милорд, но бегут не только солдаты, но и офицеры. Мы задержали тех, кого смогли, — что прикажете с ними делать? — Пусть уходят. Тех, кто решил дезертировать, всё равно не удержишь. Я отпустил их без сожалений. От таких вояк в бою всё равно нет проку. К тому же падение Иерусалима было лишь вопросом времени, так что я со спокойной душой сосредоточился на поддержании порядка. — И следи, чтобы под шумок никто не вздумал мутить воду. Особенно присматривай за местными мусульманами – нельзя допустить, чтобы они открыли ворота изнутри. Понял меня? — Разумеется, милорд. Отправив людей на посты, я в сопровождении небольшой охраны направился к королевскому дворцу. Раньше здесь всегда было шумно и многолюдно, но теперь коридоры пугали своей пустотой. Остались лишь немногие слуги да горстка верных гвардейцев. Обычно аудиенции приходилось ждать часами, но сейчас передо мной распахнули двери, стоило мне только появиться. Сибилла. Сестра Балдуина IV, Прокаженного Короля, нынешняя правительница Иерусалимского королевства и жена Ги де Лузиньяна. Судьба её была печальна: потеряв Иерусалим, она будет скитаться вместе с мужем, пока не умрёт от эпидемии вместе с двумя маленькими дочерьми. Не самая завидная участь. — Проходите, сир Владимир. За эти полдня она будто постарела на несколько лет. Лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели. Впрочем, неудивительно: твой город вот-вот падет, а муж в руках врага – тут любой потеряет покой. Я почтительно склонил голову. — Моя королева. Прошу простить, что не смог явиться тотчас же – служебный долг требовал моего присутствия на стенах. — Ничего страшного. Напротив, это я отвлекаю занятого человека. Она налила в кубок вина, подала его мне и спросила в лоб: — Время сейчас дорого, так что спрошу прямо: сможешь ли ты остановить Саладина? — Я не могу давать пустых обещаний, Ваше Величество. Но в одном вы можете быть уверены: я не из тех, кто бежит от врага. — Ты честен, это редкость в наши дни. — Я сделаю всё возможное, чтобы удержать город. — Этого ответа достаточно. Горько сознавать, что человек, пробывший здесь всего неделю, внушает мне больше доверия, чем те, кто жил подле меня десятилетиями… Господь посылает нам жестокие испытания. Глядя на её горькую улыбку, я на мгновение задумался: а не обольстить ли мне её, чтобы заявить права на иерусалимский престол? Но тут же отбросил эту мысль. Иерусалим обречён, Третий крестовый поход тоже не вернёт город, а Изабелла, падчерица Балиана, станет лишь помехой. Даже если Ги казнят, моё вмешательство сейчас только всё усложнит. Пока я размышлял, королева достала печать и положила её на стол. — Для полноценной обороны тебе потребуются широкие полномочия. Своей властью я дарую тебе всё, что ты попросишь. Говори, чего ты хочешь? «Цена гордыни», – Конец. =======================================