Глава 11 — Глава 11

«битва при Хаттине (2)» Как только основные силы покинули город, я собрал своих людей и остатки гарнизона. Положение было отчаянным: на защиту огромного города оставалось меньше тысячи человек. Но даже в такой ситуации опускать руки я не собирался. В моей истории Балиан сумел продержаться неделю с наспех собранным ополчением. У меня условия чуть лучше, так что я рассчитывал выстоять хотя бы две недели. На большее надеяться было глупо. — Хайд, знаю, вы устали, но бери половину людей и немедленно приступай к укреплению башни Давида и Дамасских ворот. — Слушаюсь, милорд. — Как закончишь с расстановкой, жду тебя у Елеонской горы. — Будет исполнено. Отдав распоряжения Хайду, который фактически стал моим адъютантом, я отправился на осмотр укреплений. Я помнил: при Осаде Иерусалима Саладин сосредоточил огонь своих лучников и камнеметов именно на башне Давида и Дамасских воротах. Наше счастье, что армия Саладина состояла в основном из легкой конницы. В пустыне тяжелая пехота – гость редкий, что и позволяло защитникам держаться долго. Но против численного превосходства, как известно, лома нет. — Самое слабое место – Елеонская гора… Я поднялся на стену и посмотрел на восток. В реальности Саладин, поняв, что главные ворота не взять без огромных потерь, перенес лагерь именно сюда. Проблема была в том, что на этом участке не было ворот для вылазок, и защитники просто не успевали реагировать на массированный штурм. Стены не выдержали и рухнули. Мне нужно было их усилить, но капитальные работы за пару дней не сделаешь. К тому же такая стройка требовала рабочих рук, а право на дополнительный призыв было под вопросом. Хоть я и был назначен начальником гарнизона, для местных лордов я оставался выскочкой, который здесь без году неделя. Пока я просто чинил то, что есть, они молчали. Стоило бы мне объявить массовую мобилизацию – и они вцепились бы мне в глотку. — Придется пустить на усиление деревья с горы. Времени в обрез, так что мой единственный выход – деревянные каркасы и дополнительные настилы. Это не только укрепит стены, но и лишит врага ресурсов для постройки собственных осадных машин. — Так, что еще? Я перебирал в памяти всё, что знал об осадах из книг, игр и истории. Изготовление баллист или пополнение запасов стрел – это само собой. Но нужно было что-то еще. Когда Хайд с остатками отряда подошел ко мне, я уже принял решение. — Раздели людей на группы по пять-шесть человек. Пусть выкопают вдоль внешнего периметра стен ямы глубиной в три-четыре метра через каждые пятьдесят шагов. В каждую яму поставьте по кувшину, доверху наполненному водой. Так мы поймем, если враг решит сделать подкоп. — Слушаюсь. Будут еще указания? — Тех, кто смыслит в механизмах, поставь на ремонт стационарных орудий. Остальные пусть тащат на стены камни и бревна. Всего и побольше. Я думал было приказать запасать воду в чанах на стенах, но передумал – она быстро протухнет. В этих краях вода на вес золота, и тратить её впустую, вызывая недовольство жителей, не стоило. Когда придет весть о поражении, тогда и начнем. И ждать долго не пришлось. Спустя три дня после выступления войска в город ворвался гонец. Весть о сокрушительном разгроме крестоносцев накрыла святой город волной ужаса. ********* [3 июля] — Государь, молю, одумайтесь! Это ловушка, Саладин только и ждет, чтобы мы вышли на открытое пространство! — И это говорит человек, который заключил сделку с Саладином и позволил перебить тамплиеров? — Рено даже не скрывал издевки. Раймунд закрыл глаза, сдерживая гнев, и снова обратился к Ги: — Подумайте сами. Почти все защитники Тиверии сейчас здесь, со мной. Как три сотни воинов могут удерживать тридцатитысячную армию целую неделю? — Может, потому что они сражаются, а не трусят? — Парировал Рено. — Внешняя крепость пала, но внутренняя крепость всё еще держится! Терпение Раймунда лопнуло. — Рено! Если бы ты не напал на тот караван, ничего бы этого не было! — Ха-ха-ха! Посмотрите на них. Что ты, что Балиан – поете одно и то же. У всех трусов один и тот же сценарий? Поняв, что спорить с Рено бесполезно, Раймунд сосредоточился на короле. Только слово Ги могло повернуть армию назад. — Сир, в той крепости осталась моя жена. Но я готов пожертвовать своими землями и даже её жизнью ради спасения королевства! Не ставьте под удар всё, что у нас есть, умоляю! — Жалкий трус, — выплюнул Рено. — Ваше величество, мы должны спасти Тиверию. Тысячи христиан ждут нашей помощи. Вы что, бросите их на растерзание? Ги колебался. Он понимал, что слова Раймунда имеют смысл, но отступить сейчас означало признать свое поражение. Он сам собрал это войско. Вернуться ни с чем? Его авторитет рухнет в одночасье, и второго шанса собрать такую армию у него не будет. Если меч обнажен, он должен испить крови. — Мы идем к Сефории, там есть источники воды. Раймунд лишь тяжело вздохнул. Двадцатитысячное войско двинулось вперед, но не прошло и часа, как показался враг. — Враг! К бою!! Конные лучники Саладина, словно ждали этого момента, осыпали крестоносцев градом стрел. Плотный строй и тяжелые доспехи надежно защищали рыцарей, но шальные стрелы всё равно находили свои жертвы. Продвижение замедлилось до черепашьего шага. Рыцари порывались контратаковать, но едва тяжелая конница шла на сближение, сарацины разворачивали коней и легко уходили от преследования. Преследовать их в тяжелых латах было бессмысленно, а едва крестоносцы возвращались в строй, лучники вновь приближались и возобновляли обстрел. — Проклятье… Саладин нащупал нашу слабину, — процедил Балиан. Он с тревогой смотрел на солдат. Марш по пустыне сам по себе был пыткой, а под весом щитов и брони люди выбивались из сил. Обстрел длился уже шесть часов. Под палящим солнцем воины буквально варились в собственных доспехах. Понимая, что промедление смерти подобно, войско ускорилось и ценой неимоверных усилий преодолело около десяти километров. Около четырех часов дня Ги созвал совет в своем шатре. Лорды выглядели изможденными. — Вы сами видите ситуацию. Этот нечестивец сковал нас своими лучниками. Нам нужно решение. В шатре повисла тишина. Ги с раздражением потер лицо и взглянул на Балиана, – сир Балиан, вы мой советник. Говорите. — До Тиверии еще пятнадцать километров. До Иерусалима – десять. Решать вам, сир. Балиан фактически ставил короля перед выбором: отступать или идти до конца. Ги повернулся к Рено, который жадно пил воду. — Рено, а ты что скажешь? Тот вытер рот рукавом и с вызовом бросил кубок на стол. — Идти ночью. Если к утру мы доберемся до Галилейского озера, у нас будет вода и отдых. Там мы и примем бой. — Ты обезумел? — Вскинулся Раймунд. — Вести измученных людей через ночную пустыню? Если на нас нападут в темноте, начнется резня! Рено лишь пренебрежительно отмахнулся: — Если ждать утра, нас завтра ждет то же самое. Их лучники тоже устали. Если надавим сейчас – прорвемся. Ги задумался. В словах Рено была логика. Завтрашний день обещал быть еще тяжелее, ведь чем ближе к Тиверии, тем яростнее будут атаки. А там, у озера, их ждала спасительная прохлада и отдых. — Идем ночью. Будет трудно, но атаки врага стихают. Поторопите людей. Но Саладин только этого и ждал. Как только крестоносцы двинулись вперед, атаки возобновились с новой силой. В итоге войско было вынуждено остановиться на ночлег, так и не дойдя до цели. — Милорд, приказ короля: ночуем здесь. Балиан устало огляделся. Место было неуютным и мрачным. — Где мы? — Это место называют Рога Хаттина. Гонец ускакал дальше, а Балиан лишь тяжело вздохнул. Хуже не придумаешь. Либо нужно было отдыхать днем, либо пробиваться к озеру любой ценой. А сейчас они застряли посреди пустыни. На месте Саладина он бы не упустил такой шанс. Крестоносцы, мучимые жаждой, едва успели разбить лагерь, как земля задрожала. — Нападение!! К оружиююююю!! — Закричал Балиан, мгновенно выхватывая меч. Солдаты в панике бросились облачаться в доспехи. Но враги лишь выпустили тучу стрел и скрылись в темноте. Потерь почти не было, но такие налеты повторялись снова и снова, не давая сомкнуть глаз. К полуночи сарацины подожгли сухой кустарник вокруг лагеря. Едкий дым заполнил стояку крестоносцев. Люди задыхались и не могли отдохнуть. К утру армия представляла собой жалкое зрелище: ввалившиеся глаза, дрожащие руки и полное отсутствие боевого духа. [4 июля] На рассвете крестоносцы увидели вдали синеву Галилейского озера, но путь к ней преграждала огромная армия Саладина, взявшая их в кольцо. Несмотря на изнеможение, крестоносцы попытались построиться для боя. Ги понимал: без воды они долго не протянут. Он приказал Рено и рыцарским орденам прорвать кольцо и пробиться к озеру. Рыцари пошли в свою последнюю, отчаянную атаку. Но силы были слишком неравны. Измотанные всадники были смяты тяжелой кавалерией Саладина. Когда рыцари пали, лавина мусульман обрушилась на беззащитную пехоту. — Милорд, они идут, — дрожащим голосом произнес адъютант Балиана. Балиан поднял взгляд к небу. Солнце нещадно палило – прекрасный день, чтобы умереть. Он посмотрел на надвигающуюся лавину врагов, приложил клинок к губам в коротком поцелуе и пришпорил коня. — Deus Vult!! «битва при Хаттине (2)», – Конец. =======================================