Глава 59 — Глава 30.1

Когда я вернулась в поместье Цзинь, я вызвала Цуйчжу на допрос, потому что той горничной, которая сказала ему вести себя пристойно и оставаться на заднем дворе, по словам Хуа Шэня, была она. Цуйчжу выглядела смущенной, но честно ответила: - Госпожа Хуа не смогла найти сына, поэтому она попросила меня поискать его и передать, чтобы он не разгуливал по поместью. - Тогда ты говорила кому-нибудь, что Хуа Шэнь находится на заднем дворе? – спросила я снова. Цуйчжу нахмурилась и на мгновение задумалась, затем покачала головой: - Нет. Госпожа Хуа тоже сказала мне эти слова, но я все равно еще раз попросила Цуйчжу проверить, не упустила ли я чего-нибудь. Видя, что я молчу, Цуйчжу осторожно спросила: - Принцесса, я сделала что-то не так? Встретившись взглядом с невинными глазами Цуйчжу, я вздохнула и почти ничего не сказала. - Это не имеет к тебе никакого отношения, не думай слишком много. Пробыв во дворе день и ночь, я так и не прикоснулась к еде, которую принесла Цянь Чжи. Только на второй день, когда солнце постепенно опустилось, я словно очнулась от глубокого сна, глубоко вздохнула и поднялась, чтобы выйти на улицу. Выйдя со двора, я увидела Хуа Жунчжоу, все еще стоящего у входа во двор. Я остановилась и сказала ему: «Рука у принца тяжелая, а твои предыдущие раны также не были легкими. Тебе не обязательно сторожить меня сегодня. Возвращайся в дом и сначала отдохни». «Со мной все в порядке», - сказал Хуа Жунчжоу, не двигаясь с места. Я больше ничего не сказала, в конце концов, у меня были дела поважнее. Когда я направилась во внутренний двор Му Яо, стражники остановили меня. Я не рассердилась, но сказала: «Пойдите и скажите наложнице, что я хочу ее видеть». Охранник на мгновение засомневался, но, глядя на мой спокойный и уверенный вид, всё-таки пошел доложить. Через некоторое время он вернулся и пригласил меня войти. Когда я вошла в комнату Му Яо, то увидела, что она, сидя под масляной лампой, листает какую-то книгу. Наверху книги виднелись величественные иероглифы «Военный трактат». Сама Му Яо больше не была перепуганной, как вчера. Я не стала церемониться, поэтому нашла стул и села. Только тогда она подняла глаза и посмотрела на меня. Я улыбнулась, встретив ее невозмутимый взгляд, и спросила: - Давно меня ждешь? Му Яо отложила книгу, которую держала в руке, посмотрела на меня и сказала: - Если ты пришла просить снисхождения для Хуа Шэня, не должна ли ты изменить свою позу? Мне было наплевать на сарказм в ее тоне, и я ответила: - Хуа Шэнь не совершал ошибки, почему я должна просить за него? В глазах Му Яо что-то всколыхнулось, когда она уставилась на меня. - Му Яо, я всегда думала, что как женщина... как возлюбленная Чжун Еланя, ты не стала бы прибегать к такой тактике. Теперь я знаю, что была неправа. Оказывается, ты ничем не отличаешься от обычных женщин, - вздохнув, сказала я. Выражение лица Му Яо осталось неизменным, без малейшего смущения от того, что ее разоблачили*. * букв. проткнуть насквозь; пронзить; прорвать - обр. в знач.: раскрыть; разоблачить. Я смотрела на нее и чувствовала себя путешественником, который внезапно сбился с пути. Оказалось, что так называемая героиня тоже не брезгует никакими приёмами. Разве она не влюблена в Чжун Еланя? Тогда зачем выбирать этот путь, чтобы использовать его? - Я не хотела приходить, но ты так тщательно все продумала, что мне лучше сотрудничать с тобой, чтобы не позволить твоей тяжелой работе пойти насмарку. - Я опустила голову и усмехнулась, не зная, что чувствую в глубине души. - Я сказала, что больше не буду с тобой ссориться, но ты все еще не веришь в это. Му Яо посмотрела на меня так, словно смотрела на сухостой*: - Ты думаешь, я сделала это ради А’Ланя? *  сухостой; сухое дерево - также обр. об аскетах, подвижниках. - В противном случае, для чего еще ты могла это сделать? - прямо посмотрев на нее, сказала я. После долгого молчания от Му Яо у меня лопнуло терпение, поэтому я встала и сказала: - Поскольку ты затронула Хуа Шэня, на этот раз я не буду закрывать на это глаза. За каждой обидой стоит обидчик, за каждым долгом стоит должник. В будущем, если ты будешь вовлекать людей вокруг меня без всякой причины, я не буду милосердной. Сказав это, я поднялась и вышла за дверь. Внезапно я услышала смех Му Яо. Звук смеха был таким громким, что я невольно нахмурилась и оглянулась. Я увидела, что у нее выступили слезы от смеха. Спустя некоторое время она вытерла слезы в уголках глаз платком и сказала: - За каждой обидой стоит обидчик, за каждым долгом стоит должник? Как у тебя хватает наглости произносить эти слова? Не дожидаясь, пока я заговорю, она повторила: - Вся ваша семья Хуа настолько эгоистична, что не может отличить правильное от неправильного. Ты говоришь, что Хуа Шэнь ни в чем не виноват? На душе у меня было немного неспокойно, но я все равно не смогла удержаться и сказала: - Случившееся на свадебном банкете было подстроено тобой, не так ли? Хотя Хуа Шэнь и отвратителен, у него никогда не было плохих намерений по отношению к тебе. Хотя Хуа Шэнь был мотом и щеголем, он не стал бы лгать мне в глаза. Поскольку я столько раз предупреждала его, он никогда бы не пошёл против моих жлеаний. И Му Яо, как главная героиня, не из тех людей, которые будут в панике рыдать, когда им страшно, так что оставалась только одна возможность. Она притворялась, и ее цель очевидна. Му Яо наклонила голову, чтобы посмотреть на меня, ирония в ее глазах становилась все глубже и глубже: - Да, я спланировала все события того дня, и Хуа Шэнь не предпринимал никаких действий против меня. Ее безапелляционное признание на мгновение ошеломило меня, и я замолчала, ожидая, что последует дальше. Ей было все равно, отвечу я или нет, поэтому она продолжала: - Я слышала, что два дня назад у ворот поместья Хуа умерла служанка, но молодой господин Хуа все еще был невредим, когда я увидела его на свадебном приеме. Поместье Хуа действительно могущественно, и жизнь простой горничной в ваших глазах ничего не стоит. Мое сердце подпрыгнуло, я нахмурилась и спросила: - Что ты хочешь сказать? Му Яо посмотрела на меня, но, казалось, ее взгляд был направлен не на меня. Ей потребовалось много времени, чтобы заговорить, и в ее голосе не было заметно ни печали, ни счастья: - Горничная, которая покончила с собой у входа в поместье Хуа, - моя личная горничная... Линлун, у которой не было ни отца, ни матери, с детства росла со мной в пограничном городе. Мое сердце пустилось вскачь, и на мгновение я почувствовала, как похолодели мои руки и ноги.