— Вот увидишь! Я этого так не оставлю. Я превращу твою жизнь в сущий ад. Готовься лишиться всего, что у тебя есть!
После того как я вдоволь поиздевалась над ним, он, багровый от ярости, выкрикнул эти слова и поспешно скрылся.
— Ты… в порядке? — спросил худощавый мальчик, глядя на меня широко открытыми глазами.
— К-круто, — восхищенно пробормотала стоявшая рядом девочка.
— Я выросла в трущобах, но впервые вижу, чтобы кто-то умел так ловко язвить.
— И чтобы человека сравнивали с несъедобным растением — тоже впервые слышу.
Дети смотрели на меня с каким-то странным благоговением. Лишь Алпи, который до этого меня игнорировал, стоял с понурым видом, в одиночку оплакивая свои потерянные деньги.
— …Ага, — медленно ответила я.
Несмотря на то что гнев понемногу утихал и ко мне возвращалось осознание реальности, ответ «я не в порядке» так и не сорвался с моих губ.
«А ведь мне понравилось».
На душе было удивительно легко, что даже меня саму привело в замешательство.
«Размазывать этих идиотов словами было одно удовольствие».
Я в очередной раз осознала свою истинную натуру. Что в Прошлой жизни, что в этой — характер у меня был скверный.
Пока я предавалась раздумьям, дети продолжали пристально и даже немного тягостно смотреть на меня своими горящими глазами.
— Герцогство… Может, мы и не зря сюда пришли.
— У меня даже появилась надежда. Послушай, а ты можешь научить меня так искусно подбирать гадости?
Хоть я и не планировала ничего подобного, кажется, я стала чем-то вроде восходящего солнца среди новых слуг.
— …Делайте что хотите, — бросила я первое, что пришло в голову, решив наслаждаться моментом, пока есть возможность.
Ответный удар не заставил себя долго ждать.
— Грязный, подлый мерзавец…
На следующее утро, едва проснувшись, я прижала ладонь ко лбу.
— Забраться в комнату и обкрасть меня?
В корпусе для слуг, где я жила, побывал вор. Пострадали все, но мой ущерб был катастрофическим. Новая одежда, ленты и шляпа, лежавшие в шкафу, бесследно исчезли.
— И надо же было этому одеялу быть таким мягким!
Будь постель хоть немного жестче, я бы проснулась от любого шороха. Вот они, минусы работы на хозяина-простака, который раздает прислуге пуховые одеяла.
Но и это было еще не всё. Я ощупала пояс и стиснула зубы.
— Мои… деньги.
Десять Золотых, которые я получила вчера и спрятала глубоко в карман, исчезли. На ощупь там было пусто. Вместо роскошного шелкового мешочка подложили нечто другое.
«Соль Пэнсома — в тридцать раз солонее обычной».
Рваный мешочек, набитый какой-то приправой, совпадал по весу с оригиналом. Согласно оригиналу романа, это был излюбленный прием карманников. Сбитая в маленькие комочки Соль Пэнсома на ощупь напоминала монеты.
Да, как и ожидалось, это место было настоящим воровским притоном. В этом беззаконии, возникшем из-за беспечности хозяев, за мелкие проступки почти не наказывали. Плохая охрана и отсутствие безопасности были делом само собой разумеющимся.
— Значит, вот как вы заговорили.
Осмотрев другие комнаты, я пришла к выводу, что преступниками была вчерашняя троица.
«Сразу было видно, что они те еще прохиндеи».
Мне не потребовалось много времени, чтобы решить, что делать дальше.
— То, что у меня отняли, я должна забрать силой.
Я не собиралась позволять себя оббирать, как в Прошлой жизни. В голове один за другим стали всплывать хитроумные способы, как сокрушить Альберта. Выйдя из комнаты и шагая по коридору, я начала хладнокровно и тщательно обдумывать план. Разумеется, я не собиралась сразу бросаться на них с кулаками.
Я буду терпеливо ждать, пока не нащупаю их слабое место, а затем предъявлю доказательства самому продажному из трех Дворецких. Если приправить это подходящей взяткой, «тот самый Дворецкий» с легкостью вышвырнет Альберта вон. А если я позволю ему прибрать к рукам деньги, которые Альберт успел присвоить, он будет только рад.
Первоочередная задача была ясна: выяснить маршрут передвижения Альберта и его компании.
«Сейчас как раз то время, когда казнокрады наиболее активны».
Время завтрака. Герцогиня, как и подобает главе всех доверчивых простаков, наверняка закатила пир горой, но в этом животном мире такая еда вряд ли попадет в рот обычным слугам.
«К тому же они говорили, что завтра утром собираются в Переулок Нокпон. Если еду задержат…»
Это фраза, которую обронил один из приятелей Альберта.
«Переулок Нокпон — это улица, где чаще всего сбывают краденое».
Иными словами, те, кто подменял еду на что-то негодное и выносил продукты, были именно люди Альберта. Намерения тех, кто посягает на чужое имущество, всегда очевидны.
«Тогда каков путь сбыта?»
В оригинале романа подробно описывалось, какой слуга куда был назначен. Это не было критически важно для сюжета, просто автор обладал маниакальной страстью к деталям. Когда читатели жаловались на скуку, автор, словно назло, вываливал еще больше бесполезных фактов.
Если они подкупили стражников, то это должен быть черный ход за задним двором. Он близко к кухне, и там нет лишних глаз.
«Если только они не совсем ленивые, то еду выносят прямо сейчас».
Миновав бесчисленные коридоры и покинув центральное здание, я наконец нашла задний двор, заросший густыми деревьями. Место, где мало свидетелей, нет открытых пространств — идеально для темных делишек.
И действительно, я увидела знакомых парней в форме слуг. Повсюду стояли ящики и мешки, а также несколько тележек, отлично подходящих для перевозки продуктов. Как только я заметила лицо с прищуренными глазами, на моих губах заиграла ухмылка.
«Нашла».
Гнусные воришки.
…Впрочем, в оригинале я и сама была воровкой. Утешив себя тем, что я еще ничего не совершила, а значит, я другая, я выбрала дерево погуще и спряталась за ним, наблюдая за ними.
Всего было четверо парней, включая вчерашнюю троицу. Они побросали ящики с едой где попало, словно у них появилось дело поважнее.
— …Альберт, нам разве не пора идти?
— Помолчи, Рой. У нас сейчас есть дела поважнее.
— А-а, если опоздаем, они опять начнут сбивать цену… Нам нужно восполнить то, что мы потеряли вчера. Какой наглец посмел приложить руку к нашим деньгам?
Услышав слова тощего парня, которого назвали Роем, я прищурилась.
«Их тоже обокрали…?»
Похоже, в этом месте, где безопасность была не просто плохой, а ужасающей, воров, охотящихся за деньгами слуг, было предостаточно. Троица Альберта не украла мои деньги, их обчистили вместе со мной.
— Не о чем беспокоиться. Мы всё уладим, если сначала обберем новичков, когда им выплатят жалованье за следующий месяц.
На мгновение я задумалась, не отменить ли план, но одна фраза Альберта заставила меня окончательно утвердиться в своем решении. Вор — это, конечно, возмутительно, но если я не разберусь с этой троицей, мое будущее в любом случае будет мрачным.
— Раз восточное общежитие обчистили, значит, ту блондинку тоже нагрели? — пробормотал один из них с любопытством на лице.
— Ну, ту, смазливую, что вчера Альберту нервы трепала россказнями про герб…
— А-а, точно.
Рой, словно что-то вспомнив, обратился к Альберту:
— Кстати, Альберт, у тебя он правда есть? Семейный герб. Дай хоть взглянуть…
— Заткнись! Я же сказал, что вещь с гербом осталась дома.
— Но я впервые слышу, чтобы символом благородного рода была землеройка.
— Т-ты ничего не понимаешь! Землеройка — это свирепый зверь, который охотится даже на молодых змей!
Альберт густо покраснел и закричал, а затем снова перевел взгляд туда, куда смотрел до этого.
— Хм.
Он откашлялся и понизил голос. На его лицо вернулось то самое высокомерное выражение, с которым он красовался вчера.
— Впрочем, раз уж вы всё равно сделаете то, что велено, к чему тянуть время…
Как и вчера, двое других околачивались позади него, словно мелкие прихвостни. И был еще один ребенок, которого я не видела вчера…
Я инстинктивно отыскала глазами этого последнего участника сцены. Он стоял лицом к Альберту — черноволосый мальчик, выглядевший чуть младше остальных. Он стоял ко мне спиной, поэтому лица было не разглядеть.
— Посмотрите-ка, молодой господин. Как видите, на вас хорошая одежда, а на нас — нет. Это ведь несправедливо, правда? Так ведь?
Альберт ухмыльнулся и начал язвить в адрес черноволосого ребенка. Остальные двое угрожающе уставились на мальчика.
— Может, тогда поделитесь чем-нибудь?
Ребенок молчал и не двигался.
— Нет-нет. Вы должны кивнуть.
Хвать!
Альберт грубо схватил мальчика за обе щеки и силой заставил его кивнуть. Несмотря на вежливую форму обращения, он фактически перешел к угрозам. Я широко раскрыла глаза, вслушиваясь в их разговор.
«Молодой господин»? Это означало, что черноволосый малец был кровным родственником Герцогини. К побочным ветвям рода такое обращение не применялось.
Но судя по атмосфере, Альберт и его банда просто вымогали у мальчишки ценности.
— Ха, вы что, опять хотите остаться без ботинок? Снова желаете прогуляться до своих покоев босиком? Что ж, если так, то хоть какое-то внимание к себе привлечете.
Да у них это уже в привычку вошло?
Я снова начала лихорадочно вспоминать оригинал. Ладно еще новые слуги, но кто из хозяев мог быть настолько бесхребетным, чтобы позволить кучке подростков шантажировать себя? Дети Леонарда, второго сына Герцогини, отличались вспыльчивым нравом и росли в баловстве, будучи в этом поместье почти небожителями. Леонард и его семья даже имели привычку раздавать слугам пощечины и плевать в них за спиной Герцогини. Никто в здравом уме не посмел бы вести себя так с ними, если только не планировал вылететь из Дома Оферния в тот же миг.
У Клоэ, дочери Герцогини, были только дочери.
Тогда ответ был только один. Я невольно сглотнула слюну.
— Но…
Когда мальчик попытался возразить, Альберт угрожающе понизил голос.
Тук.
Указательный палец, в который он вложил всю свою силу, ткнул мальчика в лоб.
— Молодой господин Лусиан.
Из его уст вылетело имя, которое было мне слишком хорошо знакомо.
— Мне что, заставить вас проползти у меня между ног?
Лусиан Оферния. Он был главным героем этого романа.
Обновлено: 09.04.2026